ОСОБЕННОСТИ САМООТНОШЕНИЯ И УРОВЕНЬ ВОВЛЕЧЕННОСТИ В ИИ

УДК 159.9+004.8

Аннотация

Искусственный интеллект из простого инструмента превратился в повседневного коммуникативного партнера, способного влиять на самооценку и самовосприятие человека. При этом психологические механизмы этого влияния и то, как вовлеченность в ИИ трансформирует самоотношение, остаются неизученными, что создает риски для психологического благополучия в условиях цифровизации.

В статье рассматривается проблема дифференцированного воздействия ИИ на психологические компоненты самоотношения. На основе теоретического анализа выделены ключевые основные параметры (самоуважение, аутосимпатия, внутренняя конфликтность) и обоснована необходимость различения различных уровней вовлечённости — от сугубо инструментального до глубоко эмоционального и зависимого. Для проверки гипотезы проведено эмпирическое исследование с использованием опросников ОСО и ОВСИИ на выборке активных пользователей. Предполагается, что характер вовлечённости может опосредовать как конструктивные эффекты (усиление рефлексии и самопонимания), так и деструктивные (риск замещения реальных контактов и размывания субъектности). Обсуждаются модели компенсаторного обращения к ИИ и феномен квазисубъектного общения, а также аспекты психопрофилактики.

Целью данной статьи является изучение взаимосвязи между уровнем вовлеченности человека в искусственный интеллект и особенностями его самоотношения.

Abstract

Artificial intelligence has evolved from a simple tool into an everyday communication partner capable of influencing a person's self-esteem and self-perception. At the same time, the psychological mechanisms of this influence and how engagement with AI transforms self-attitude remain unexplored, which creates risks for psychological well-being in the context of digitalization.

The article examines the differentiated impact of AI on self-attitude components. Theoretical analysis identifies key parameters and distinguishes levels of engagement from instrumental to dependent. An empirical study using OSO and OVSII questionnaires was conducted on active users. It is assumed that engagement can mediate constructive effects (reflection, self-understanding) and destructive ones (replacing real contacts, blurring subjectivity). Models of compensatory appeal to AI and quasi-subjective communication, as well as psychoprophylaxis, are discussed.

The purpose of this article is to study the relationship between the level of human engagement in artificial intelligence and the characteristics of his/her self-attitude.

Ключевые слова: самоотношение; личность; искусственный интеллект; вовлеченнность; взаимосвязь.

Keywords: self-attitude; personality; artificial intelligence; involvement; and interconnection.

Введение

Самоотношение представляет собой целостное, относительно устойчивое эмоционально-оценочное образование личности, которое отражает специфику переживания человеком собственного «Я» и выступает результатом интеграции многообразных самопрезентаций в единый смысловой конструкт. В отличие от более узких понятий, таких как самооценка, которая преимущественно фиксирует когнитивный компонент оценивания себя по шкале «хороший — плохой», или самопринятие, акцентирующее эмоциональный аспект безусловного положительного отношения к себе, термин «самоотношение» охватывает всю совокупность интрапсихических процессов, направленных субъектом на собственную личность [1, с. 160].Данное понятие в отечественной психологической традиции разрабатывалось в трудах В. В. Столина, который рассматривал самоотношение как смысловое образование, порождаемое столкновением мотивов и реализующееся в форме внутреннего диалога или поступка. С. Р. Пантилеев развил структурно-динамический подход, выделив в самоотношении две относительно независимые подсистемы: самоуважение, основанное на оценке собственной компетентности и социальной успешности [5, с. 192], и аутосимпатию, базирующуюся на эмоциональном принятии себя вне зависимости от достижений. За рубежом близкими категориями выступают «self-attitude» и «self-regard», однако в англоязычной литературе терминологическая граница часто размывается в пользу глобального конструкта самооценки (self-esteem) [4, с. 181], тогда как российская психология принципиально разводит эти феномены, подчеркивая, что самоотношение не сводится к простому суммированию частных самооценок, а представляет собой обобщенную диспозицию, имеющую собственную логику развития и функционирования. Феноменологически самоотношение манифестирует себя через три модальности: оценочную (каким я себя считаю), эмоциональную (как я к себе отношусь) и регуляторную (как я с собой обхожусь), которые в реальном психическом акте слиты неразрывно. Именно эта неразрывность делает термин сложным для операционализации, требуя многомерных психодиагностических инструментов, таких как методика исследования самоотношения МИС, построенная на факторной модели, выделяющей такие параметры, как закрытость, самоуверенность, саморуководство, отраженное самоотношение, самоценность, самопринятие, самопривязанность, внутренняя конфликтность и самообвинение [3, с. 117].Генезис самоотношения прослеживается через интернализацию оценок значимых других в детстве, последующую эмансипацию от внешних эталонов и выработку индивидуальных критериев самооценивания, что превращает его в относительно автономный регулятор поведения, не всегда конгруэнтный объективным достижениям индивида[6]. В функциональном плане самоотношение выполняет роль фильтра, преломляющего любой жизненный опыт через призму субъективной значимости для «Я», и выступает в качестве центрального звена в процессах саморегуляции, целеполагания и выбора стратегий совладания с трудностями. Нарушения в структуре самоотношения, такие как чрезмерная внутренняя конфликтность, ригидная самопривязанность или высокий уровень самообвинения при дефиците самоценности, создают предпосылки для возникновения широкого спектра психологических затруднений — от прокрастинации и синдрома самозванца до клинически выраженных тревожных и депрессивных состояний[2]Таким образом, самоотношение — это не рядовая психологическая переменная, а системообразующий фактор личности, интегрирующий прошлый опыт, актуальные переживания и будущие интенции в единый смысловой узел, из которого разворачивается вся феноменология человеческой субъектности.

Материалы и методы

Целью нашего исследования является выявление взаимосвязи между компонентами самоотношения и степенью эмоциональной вовлеченности в использование искусственного интеллекта.

Было проведено эмпирическое исследование, в котором приняли участие 20 студентов 3 – 4 курсов ВИУ РАНХиГС, г.Волгоград. Все респонденты являются активными пользователями технологий искусственного интеллекта.Исследование проводилось в формате онлайн-опроса, где участники заполняли две методики: «Тест-опросник самоотношения» (ОСО) В. В. Столина и С. Р. Пантилеева, направленный на диагностику компонентов самоотношения, и специально разработанный «Опросник вовлеченности в сферу искусственного интеллекта» (ОВСИИ), позволяющий оценить степень и характер взаимодействия с ИИ.

Результаты и обсуждения

Методика ОСО дала возможность зафиксировать выраженность таких параметров, как самоуважение, аутосимпатия, ожидаемое положительное отношение от других, самоинтерес, самоуверенность, самопринятие, самопоследовательность, а также дополнительных шкал — внутренней конфликтности и самообвинения [7, с. 190]. Опросник ОВСИИ позволил вычислить интегральный индекс вовлеченности и отнести каждого участника к одному из трёх уровней вовлеченности, выделяемых в работе Холявиной Ю. В.: инструментальному (функциональному), коммуникативному (парасоциальному) или зависимому (аддиктивному). По результатам распределения 8 человек продемонстрировали преимущественно инструментальный тип вовлеченности, 7 — коммуникативный, 5 — зависимый.

Статистическая обработка (корреляционный анализ по Спирмену и сравнение групп с помощью U-критерия Манна—Уитни) выявила ряд значимых связей, полностью согласующихся с описанными ранее теоретическими предпосылками. Так, обнаружена умеренная положительная корреляция между выраженностью инструментальной вовлеченности и показателями самоуважения (ρ = 0,48; p < 0,05), а также самопоследовательности (ρ = 0,46; p < 0,05). Респонденты, воспринимающие ИИ исключительно как средство решения конкретных задач, отличались достоверно более высокими значениями по шкалам «самоуверенность» и «самопринятие» по сравнению с группой с зависимой вовлеченностью (U = 8,5; p < 0,05 и U = 9,0; p < 0,05 соответственно). Это подтверждает тезис Чагарова Х. Д. о склонности лиц с позитивным самоотношением к инструментальному использованию ИИ с сохранением автономии и критичности.

Напротив, коммуникативный и особенно зависимый уровень вовлеченности обнаружили принципиально иную картину. Зависимая вовлеченность значимо положительно коррелировала с внутренней конфликтностью (ρ = 0,63; p < 0,01) и самообвинением (ρ = 0,59; p < 0,01). В группе зависимого типа средние значения по шкале «самоуважение» оказались статистически ниже не только по сравнению с «инструментальной» группой, но и с «коммуникативной» (U = 6,5; p < 0,05). Качественный анализ ответов на открытые вопросы (участников просили кратко описать свои ощущения от взаимодействия с ИИ) позволил зафиксировать у данных респондентов мотивы поиска безусловного принятия и снижения неопределённости — они чаще отмечали, что чат-бот «не осудит», «всегда поддержит», «скажет то, что хочется услышать». Это полностью соотносится с представлением о компенсаторном обращении к ИИ при низком самоуважении и нестабильном самоотношении [8, с. 446].

Группа с коммуникативной вовлеченностью заняла промежуточное положение: у этих участников фиксировались средние значения самоуважения и аутосимпатии, однако значимо чаще, чем в других группах, наблюдался высокий уровень самоинтереса (U = 10,0; p < 0,05). Многие из них спонтанно описывали свой опыт в категориях, близких к «эффекту зеркала» (Martin Y. и др.)[9]: «диалог с ботом помогает лучше понять, что я на самом деле думаю», «формулируя запрос, я структурирую собственные мысли». Это подтверждает, что при относительно сохранном самоотношении коммуникативное взаимодействие с ИИ способно усиливать самопонимание, реализуя позитивный потенциал рефлексии.

Был зафиксирован и вклад эффектов, описанных в теоретической модели. Трое участников, активно использующих ИИ для написания учебных и творческих работ и имеющих выраженную зависимую вовлеченность, продемонстрировали высокий разрыв между высокой оценкой результата и низкими баллами по шкале «самоуверенность», что точно иллюстрирует «эффект самозванца» — человек не чувствует себя автором успеха, что усугубляет внутреннюю конфликтность. Ещё у четырех респондентов с коммуникативной вовлеченностью отмечены повышенные показатели по шкале «внутренняя конфликтность» при одновременных высказываниях о сравнении себя с генерируемыми ИИ «идеальными» примерами — это проявление «эффекта идеализации», усиливающего недовольство собой.

Полученные на нашей выборке данные доказывают, что характер вовлеченности в ИИ действительно дифференцированно связан с компонентами самоотношения. Инструментальное использование ИИ сопровождается высоким самоуважением, аутосимпатией и личностной автономией. Коммуникативный уровень неоднозначен: при достаточной личностной зрелости он может стимулировать самоинтерес и самопонимание («эффект зеркала»), но при склонности к неустойчивой самооценке создаёт риски для возникновения внутренних конфликтов. Зависимая же вовлеченность статистически закономерно сопряжена с низким самоуважением, высоким самообвинением и внутренней конфликтностью, подтверждая гипотезу о компенсаторной природе аддиктивного обращения к алгоритмам. Полученные результаты не только подкрепляют теоретические построения, но и подчёркивают нелинейный, опосредованный исходной структурой самоотношения характер влияния ИИ — одна и та же технология способна выступать и как инструмент саморазвития, и как фактор, закрепляющий психологическое неблагополучие.

Заключение

Таким образом, вовлечённость в общение с искусственным интеллектом всё заметнее преодолевает границы сугубо инструментального использования, приобретая черты, характерные для межличностного взаимодействия. Несмотря на то что пользователь осознаёт алгоритмическую природу системы, эмпатически окрашенные и адаптивные реакции машины запускают привычные механизмы социального восприятия. Это создаёт парадоксальную ситуацию квазисубъектного контакта, в котором возникает иллюзия понимания и безоценочного принятия. Подобный опыт неизбежно проецируется на самовосприятие личности, становясь дополнительным пространством для рефлексии, эмоциональной регуляции и переосмысления собственной идентичности. Иными словами, взаимодействие с ИИ перестаёт быть нейтральным по отношению к структуре «Я» и начинает оказывать формирующее влияние на то, как человек себя осознаёт и оценивает.

При этом сама вовлечённость не является однородным феноменом. Анализ позволяет выделить несколько её уровней, различающихся по глубине погружения и психологическим последствиям. На одном полюсе находится функциональная вовлечённость, при которой система воспринимается сугубо как инструмент для решения конкретных задач, а пользователь сохраняет критическую дистанцию и полную автономию.Промежуточные формы характеризуются нарастающей аффективной привязанностью, когда ИИ начинает использоваться для восполнения дефицита общения или стабилизации эмоционального состояния. На противоположном полюсе располагается аддитивный уровень вовлечённости, при котором взаимодействие с технологией приобретает ценный характер, вытесняет реальные социальные контакты и может приводить к размыванию границ личности, а также к снижению способности к самостоятельному выбору. Подобная неоднородность проявлений свидетельствует о том, что воздействие искусственного интеллекта на личность не является универсальным — оно варьируется от развивающего до потенциально деформирующего.

Требуется понять, при каких обстоятельствах и на каких этапах конструктивное использование ИИ как средства самопознания сменяется риском редукции субъектности и попадания в зависимость от алгоритмически порождённой обратной связи. Решение этой задачи подразумевает не только теоретическое осмысление, но и разработку практико-ориентированных психопрофилактических мер. Такие меры должны быть направлены на сохранение автономии личности, поддержание здоровых форм взаимодействия с технологиями и формирование у пользователей устойчивых навыков критической оценки контента, генерируемого искусственным интеллектом.

Список литературы:

1. Горохов А.В., Мартынов В.А., Гаврин В.А. Искусственный интеллект // Скиф. Вопросы студенческой науки. — 2022. — № 4. — С. 159–162.
2. Клейберг Ю.А. Искусственный интеллект и трансформация сознания личности. — М.: Инфра-М, 2024. — 156 с.
3. Косенко К.А. Самоотношение личности: теоретический аспект исследований // Вестник студенческого научного общества ГОУ ВПО «Донецкий национальный университет». — 2021. — Т. 2, № 13. — С. 115–120.
4. Леньков С.Л., Рубцова Н.Е., Низамова Е.С. Опросник «Вовлеченность в сферу искусственного интеллекта» и его психометрические свойства // Ярославский педагогический вестник. — 2025. — № 1. — С. 179–196.
5. Макаревич Э.Ф. Искусственный интеллект как инструмент формирования личности в системе образования и социальных сетях // Знание. Понимание. Умение. — 2022. — № 1. — С. 192–203.
6. Пантилеев С.Р. Самоотношение как эмоционально-оценочная система. — М.: Издательство МГУ, 1991. — 108 с.
7. Хватова М.В. Самоотношение в структуре психологически здоровой личности [Электронный ресурс] // Гаудеамус. — 2021. — № 2. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/samootnoshenie-v-strukture-psihologicheski-zdorovoy-lichnosti (дата обращения: 21.06.2026).
8. Холявина Ю.В., Комарова С.В. Социально-психологические особенности самоотношения студентов // Социально-психологические вызовы современного общества. Проблемы. Перспективы. Пути развития: материалы Всероссийской научно-практической конференции. — Брянск: Брянский государственный университет, 2019. — С. 189–192.
9. Чагаров Х.Д. Особенности формирования самоотношения личности в условиях информатизации общества // Проблемы современного педагогического образования. — 2024. — № 84. — С. 445–448.
10. Tsenov M.Y., Bakracheva M.A. Attitudes towards artificial intelligence in professional and personal life [Электронный ресурс] // Образование и наука. — 2025. — Т. 27, № 3. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/attitudes-towards-artificial-intelligence-in-professional-and-personal-lif (дата обращения: 21.06.2026).

References:

1. Gorokhov A.V., Martynov V.A., Gavrin V.A. Iskusstvennyy intellekt [Artificial Intelligence] // Skif. Voprosy studencheskoy nauki. — 2022. — No. 4. — P. 159–162.
2. Kleiberg Yu.A. Iskusstvennyy intellekt i transformatsiya soznaniya lichnosti [Artificial Intelligence and the Transformation of Personal Consciousness]. — Moscow: Infra-M, 2024. — 156 p.
3. Kosenko K.A. Samootnoshenie lichnosti: teoreticheskiy aspekt issledovaniy [Personal Self-Attitude: Theoretical Aspect of Research] // Vestnik studencheskogo nauchnogo obshchestva GOU VPO «Donetskiy natsional'nyy universitet». — 2021. — Vol. 2, No. 13. — P. 115–120.
4. Lenkov S.L., Rubtsova N.E., Nizamova E.S. Oprosnik «Vovlechennost' v sferu iskusstvennogo intellekta» i ego psikhometricheskie svoystva [Questionnaire "Involvement in the Sphere of Artificial Intelligence" and its Psychometric Properties] // Yaroslavskiy pedagogicheskiy vestnik. — 2025. — No. 1. — P. 179–196.
5. Makarevich E.F. Iskusstvennyy intellekt kak instrument formirovaniya lichnosti v sisteme obrazovaniya i sotsial'nykh setyakh [Artificial Intelligence as a Tool for Personality Formation in the Education System and Social Networks] // Znanie. Ponimanie. Umenie. — 2022. — No. 1. — P. 192–203.
6. Pantileev S.R. Samootnoshenie kak emotsional'no-otsenochnaya sistema [Self-Attitude as an Emotional-Evaluative System]. — Moscow: Moscow State University Press, 1991. — 108 p.
7. Khvatova M.V. Samootnoshenie v strukture psikhologicheski zdorovoy lichnosti [Self-Attitude in the Structure of a Psychologically Healthy Personality] [Electronic resource] // Gaudeamus. — 2021. — No. 2. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/samootnoshenie-v-strukture-psihologicheski-zdorovoy-lichnosti (accessed: 21.06.2026).
8. Kholyavina Yu.V., Komarova S.V. Sotsial'no-psikhologicheskie osobennosti samootnosheniya studentov [Socio-Psychological Characteristics of Students' Self-Attitude] // Sotsial'no-psikhologicheskie vyzovy sovremennogo obshchestva. Problemy. Perspektivy. Puti razvitiya: materialy Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii. — Bryansk: Bryansk State University, 2019. — P. 189–192.
9. Chagarov Kh.D. Osobennosti formirovaniya samootnosheniya lichnosti v usloviyakh informatizatsii obshchestva [Peculiarities of the Formation of Personal Self-Attitude in the Context of Informatization of Society] // Problemy sovremennogo pedagogicheskogo obrazovaniya. — 2024. — No. 84. — P. 445–448.
10. Tsenov M.Y., Bakracheva M.A. Attitudes towards artificial intelligence in professional and personal life [Electronic resource] // Obrazovanie i nauka (Education and Science). — 2025. — Vol. 27, No. 3. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/attitudes-towards-artificial-intelligence-in-professional-and-personal-lif (accessed: 21.06.2026).