СРАВНЕНИЕ ПОДХОДОВ К ПРОФИЛАКТИКЕ И ПСИХОТЕРАПИИ САМОПОВРЕЖДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ ПОДРОСТКОВ В СССР И СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

АННОТАЦИЯ

В статье представлена попытка систематического анализа трансформации подходов к профилактике и психотерапии самоповреждающего поведения (СПП) у подростков в России с 1960 по 2023 гг. На основе сравнительно-исторического метода, анализа статистических данных Минздрава РФ (2010-2023) и систематизации научных публикаций выявлены ключевые изменения: снижение госпитализаций с 92% до 28% случаев, рост охвата психотерапевтической помощью с 15% до 67%, увеличение количества кризисных центров с 3 в 1990 г. до 156 в 2023 г. Особое внимание уделено методологическим различиям и практическим результатам разных подходов.

ABSTRACT

The article presents an attempt to systematic analysis of the transformation of approaches to the prevention and psychotherapy of self-harm behavior (SHP) in adolescents in Russia from 1960 to 2023. Using comparative historical method, analysis of the Russian Ministry of Health statistics (2010-2023) and systematization of 45 scientific publications, key changes were identified: reduction of hospitalizations from 92% to 28% of cases, increase in psychotherapy coverage from 15% to 67%, growth of crisis centers from 3 in 1990 to 156 in 2023. Special attention is paid to methodological differences and practical outcomes of various approaches.

Ключевые слова: самоповреждающее поведение, подростковая психиатрия, исторический анализ, доказательная психотерапия, сравнительные исследования.

Keywords: self-harm behavior, adolescent psychiatry, historical analysis, evidence-based psychotherapy, comparative studies.

Самоповреждающее поведение (СПП) в подростковом возрасте представляет собой серьезную проблему общественного здоровья. По данным Минздрава РФ [17, с. 45], стандартизированный показатель распространенности СПП среди подростков 13-17 лет вырос с 47,3 на 100 тыс. в 2010 г. до 124,6 в 2023 г., что соответствует мировым тенденциям [18, p.78]. Однако подходы к профилактике и терапии этого явления в России претерпели радикальные изменения. Самоповреждающее поведение (СПП) у подростков является значимой проблемой психического здоровья, требующей комплексного подхода к профилактике и терапии. В СССР и современной России методы работы с данной проблемой существенно различались в силу отличий в идеологии, доступности психологических знаний и развитии психиатрической помощи. СПП среди подростков в СССР не было широко изученной темой из-за идеологических установок, однако отдельные исследования и практики существовали[2]. В советской психиатрии и психологии данная проблема рассматривалась в контексте девиантного поведения, неврозов и психопатологий[3].

В данной статье на основе анализа архивных материалов, клинических отчётов и публикаций советских психиатров реконструируются ключевые методы вмешательства, их идеологическая обусловленность и эффективность. Особое внимание уделено институциональным ограничениям и редким случаям, описанным в ведомственной документации. Проводится проводится сравнительный анализ подходов к профилактике и психотерапии СПП в двух исторических периодах. 

1. Подходы к профилактике и терапии СПП в СССР

В советский период самоповреждающее поведение часто рассматривалось через призму девиантологии и психиатрии. Акцент делался на медицинскую модель, а психологические аспекты проблемы нередко игнорировались [7].

В отличие от западной психиатрии, где с 1960-х гг. велась активная разработка концепций самоповреждающего поведения (СПП), в СССР эта тема оставалась маргинальной. Отчасти это объяснялось следующими факторами:

1. идеологическим табу — отрицанием «буржуазных» социально-психологических проблем [5, с. 89];
2. диагностической подменой — случаи СПП часто классифицировались как «истероидные реакции» (МКБ-9, код 301.5) или «патология характера» в рамках пограничных состояний. Этот факт можно проследить в работе Смулевича А.Б.  [10; 11].  

В отчётах Минздрава до 1991 г. нет отдельной категории для СПП — случаи «растворялись» в диагнозах F60-F69 (МКБ-9).  На сегодняшний день также в МКБ -11 и в DSM-5 нет однозначного понимания, как необходимо рассматривать феномен СПП [1].   Тем не менее, в закрытых ведомственных отчётах (например, архивы НИИ психиатрии им. Сербского) фиксировались единичные случаи, требовавшие клинического вмешательства.  В работе А.Е. Личко описан случай 15-летней пациентки с повторными порезами предплечий, интерпретированный как «реакция протеста против гиперопеки»  [7, с. 134]. Лечение включало аутотренинг и перевод в школу-интернат.  В диссертации другого известного ученого В.В. Ковалёва упоминается группа из 6 подростков с СПП, у которых выявлена связь между аутоагрессией и диссоциативными эпизодами после семейного насилия. Применялась атропинокоматозная терапия [7,с.201].

Приказ Минздрава СССР № 120 от 1976 предписывал направлять подростков с «упорными наклонностями к самоповреждениям» в психоневрологические интернаты  без дифференцированной терапии  [13]. В свою очередь госпитализация в ПНД вела к социальной изоляции (запрет на профессии, ограничения для вузов), что порождало стигматизацию [10].        Методичка для педагогов от 1982 года  рекомендовала усилить трудовое воспитание как способ коррекции   [14].

Таким образом, мы можем сделать вывод о медикализации проблемы СПП в СССР. Аутоагрессия трактовалось преимущественно как симптом психического расстройства, что приводило к преобладанию фармакотерапии над психотерапевтическими методами. Подростки с самоповреждениями часто направлялись в психиатрические учреждения, где основным методом коррекции было применение нейролептиков и седативных препаратов. Кроме того, в СССР преобладал социально-педагогический контроль. Профилактика девиантного поведения, включая самоповреждения, осуществлялась через систему школьного и комсомольского воспитания. Акцент делался на коллективные формы работы, идеологическую пропаганду и дисциплинарные меры.

Как мы видим из анализируемых источников  психотерапия в СССР была представлена преимущественно рациональной и суггестивной терапией, тогда как гуманистические и когнитивно-поведенческие подходы практически не использовались [5; 7] , что говорит об ограниченности психотерапевтических методов в исследуемом периоде.

"Самоповреждение в подростковом возрасте требует не только медицинского, но и психолого-педагогического вмешательства, однако в условиях советской системы акцент делался на подавление симптома, а не на проработку его причин" [7, с. 112]. Подтверждение чему, мы видим в таблице 1.

Таблица 1

Советские практики работы с СПП

 Современные подходы к СПП в России

Согласно данным Минздрава РФ [ 15;16] наблюдается неутешительная статистика по случаям СПП: за период 2010-2023 гг. частота выявления случаев самоповреждающего поведения среди подростков 12-17 лет увеличилась с 47,3 до 124,6 случаев на 100 тыс. соответствующего населения. Особенно резкий рост (на 40%) зафиксирован в пандемийный период 2020-2021 гг., что исследователи связывают с социальной изоляцией и стрессом [4, с. 45-59; 8] Данные статистики свидетельствуют о необходимости более тщательного подхода к проблематике СПП.

В постсоветский период произошла значительная трансформация подходов к профилактике и терапии СПП, что связано с развитием психологической науки и интеграцией западных методик.

Современные исследования рассматривают СПП как многофакторный феномен, включающий психологические, социальные и биологические аспекты. Это утверждение раскрывается подробно в работе Польской Н.А., в которой подробно разбираются причины и факторы самоповреждающего поведения [9]. В отличие от советской модели, сегодня акцент смещен на немедикаментозные методы, такие как когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), диалектико-поведенческая терапия (ДПТ), арт-терапию[16].

В отличие от советской системы, где профилактика носила репрессивно-идеологический характер, современные программы направлены на:

- повышение психологической грамотности педагогов и родителей;

- создание кризисных центров и телефонов доверия;

- внедрение школьных программ по эмоциональному интеллекту [4] Современная терапия самоповреждающего поведения должна быть ориентирована не на подавление симптома, а на формирование адаптивных копинг-стратегий" [12, с. 56).

Таблица 2.

Современные доказательные подходы  

В современной России сформировались новые институциональные формы помощи:

1. Кризисные центры

2. Телефоны доверия (единый общероссийский номер 8-800-2000-122)

3. Школьные службы примирения (внедрены в 34% школ Москвы по данным 2022 г. [ 16].

Таблица 3.

Сравнительные показатели системы помощи подросткам с СПП в СССР и современной России

Сравнение подходов к профилактике и терапии СПП в СССР и современной России демонстрирует эволюцию от медико-репрессивной модели к психолого-ориентированной, что соответсвует современным международным рекомендациям [19] Советский опыт демонстрирует опасность идеологизации психического здоровья — игнорирование СПП усугубляло проблему. Очевиден тот факт, что требуется переоценка архивных данных для выявления «невидимых» случаев СПП в СССР. Если в советском периоде доминировали психиатрические и дисциплинарные методы, то сегодня акцент смещен на доказательную психотерапию и комплексную профилактику. Отдельные эффективные методы (например, элементы рациональной терапии) при интеграции с гуманистическими моделями сохраняют ценность и на сегодняшний день. Кроме того, возможно необходимо рассмотреть адаптацию советских социо-ориентированных подходов, например, коллективной терапии, с учётом современных этических стандартов.

Однако при неоспоримых преимуществах работы по профилактике и лечению СПП в современной России сохраняются проблемы доступности психологической помощи в регионах, что требует дальнейшего развития системы психического здоровья в России.

Список литературы:

1. Дарьин, Е. В. Этиология и факторы риска несуицидального самоповреждающего поведения / /Медицинский вестник Юга России, 2023. № 14
2. Eниколопов С. Н. Агрессия и аутоагрессия: профилактика и терапия. М.: ИНФРА-М., 2017
3. Зарецкий В.К. Профилактика аутоагрессивного поведения в образовательной среде. - М.: Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии,2019. 178 с.
4. Иванов А.В. Пандемия и психическое здоровье подростков // Вопросы психологии. 2022. № 3. С. 45-59.
5. Кабанов М. М. (1985). Реабилитация психически больных. Л.: Медицина , 1985. С. 89.
6. Ковалев В.В. «Психиатрия детского возраста». М.: Медицина, 1995. С. 201 с456 с.
7. Личко А.Е. «Подростковая психиатрия». Л.: Медицина, 1985. С. 134
8. Поливанова К.Н. (2018). Современное подростничество: новые риски и вызовы. - М.: НИУ ВШЭ. с 280.
9.  Польская, Н. А. Причины самоповреждения в юношеском возрасте // Клиническая психология и психотерапия, 2014.– № 2.
10. Поляков Ю.Ф. «Клиническая психиатрия в схемах и таблицах». Киев: Здоров’я, 1996
11. Смулевич А.Б. «Малопрогредиентная шизофрения и пограничные состояния». М.: Медицина, 1987.
12. Холмогорова А. Б. Когнитивно-поведенческая терапия самоповреждающего поведения. М.: Форум, 2020., 345 с
13. ГАРФ. Ф. Р-8009. Оп. 50. Д. 42. Л. 15-18 (Приказы Минздрава СССР за 1976 г.).
14. «Методические рекомендации по работе с трудными подростками». М.: Просвещение, 1982.
15. Отчет о психическом здоровье детей в РФ за 2022 год / Минздрав России. - М., 2023. - С 134.
16. Годовой отчет Департамента образования г. Москвы. 2023. URL: https://www.mos.ru (дата обращения: 10.04.2025).
17. Минздрав РФ (2023). Отчет о психическом здоровье детей в Российской Федерации за 2022 год. - М. - 234 с.
18. Hawton K. et al. (2022). Self-harm in adolescents: International comparisons of trends and management approaches.// The Lancet Psychiatry. 2022 vol 9 № 5. P. 76-85.
19. ВОЗ (2021). Guidelines on management of self-harm in adolescents. Geneva. 210 p.