Предметный мир в сказах П.П. Бажова как система художественных образов

УДК 7.067

Аннотация

Статья посвящена исследованию предметного мира в сказах П.П. Бажова как важнейшего элемента художественной структуры, формирующего авторскую картину мира и отражающего культурную специфику Уральского горнозаводского края. Цель исследования заключается в выявлении семантических, символических и сюжетных функций предметных образов в системе бажовских сказов. Материалом исследования послужили тексты произведений, вошедших в сборник «Малахитовая шкатулка», а также труды отечественных и зарубежных исследователей творчества писателя. В работе использованы структурно-семиотический, культурно-исторический, сравнительно-типологический и описательно-аналитический методы. Установлено, что предметный мир в сказах П.П. Бажова представляет собой сложную систему взаимосвязанных образов, в которой вещи выходят за пределы бытовой функции и приобретают мифологическое, символическое и нравственное значение. Выделены основные группы предметных образов: орудия труда, минералы и самоцветы, рукотворные изделия, предметы социального быта и атрибуты мифологических персонажей. Показано, что предметы выполняют мировоззренческую, идентификационную, сюжетообразующую и символическую функции, становясь посредниками между человеком и природой, реальным и сверхъестественным мирами. Сделан вывод о том, что предметная система сказов П.П. Бажова является важнейшим механизмом репрезентации региональной идентичности, художественного осмысления труда и воплощения нравственно-эстетических ценностей. Полученные результаты могут быть использованы в литературоведческих, культурологических и фольклористических исследованиях, а также при изучении художественного наследия Урала.

Abstract

The article examines the material world in the tales of Pavel Bazhov as a key component of the artistic structure that shapes the author's worldview and reflects the cultural identity of the Ural mining region. The aim of the study is to identify the semantic, symbolic, and plot-forming functions of object images within Bazhov's literary universe. The research is based on the tales included in the collection The Malachite Casket as well as scholarly works by Russian and international researchers devoted to Bazhov's oeuvre. The study employs structural-semiotic, cultural-historical, comparative-typological, and descriptive-analytical methods. The findings demonstrate that the material world in Bazhov's tales constitutes an integrated system of interconnected images in which objects transcend their everyday functions and acquire mythological, symbolic, and ethical meanings. The main categories of material images include working tools, minerals and gemstones, handcrafted objects, household items associated with social status, and attributes of mythological characters. It is shown that these objects perform worldview-forming, identity-building, plot-generating, and symbolic functions, acting as mediators between humans and nature, as well as between the real and the supernatural worlds. The study concludes that the system of material images in Bazhov's tales serves as an important mechanism for representing regional identity, interpreting the spiritual value of labor, and expressing ethical and aesthetic ideals. The results may be applied in literary, cultural, and folklore studies, as well as in research on the artistic heritage of the Ural region.

Ключевые слова: художественный образ; Бажов; вещь; атрибутика.

Keywords: artistic image; Bazhov; thing; attributes.

Введение

Творчество Бажова рассматривается не просто как литературный феномен, но и как мощный генератор образов для различных видов искусства и как инструмент формирования идентичности.

П.П. Бажов создал в своих сказах уникальный художественный универсум, укорененный в реальности Уральского горнозаводского края [1, 2, 3]. Центральное место в организации этого художественного пространства занимает предметный мир, который из элемента бытописания трансформируется в сложную семиотическую систему. Справедливо указать замечание российского литературоведа В.И. Тюпы: «С позиций персонализма, эвристически весьма плодотворного для эстетики, произведение искусства тяготеет к полюсу личности, а не к полюсу вещи, оказывается или, во всяком случае, «смотрится» личностью в широком, онтологическом значении этого слова» [4, с. 20 – 22], т.е. фактически каждая неодушевленная вещь или предмет, использующийся в сюжете сказа, является самостоятельным героем, действующим либо совместно с героем, либо вредя ему. Образы вещей становятся узловыми точками, связывающими реальное и мифологическое, человеческое и природное, этическое и эстетическое.

«Мир П.П. Бажова, согласно современным исследователям, создавшего фольклор и мифологию уральской горнозаводской цивилизации едва ли не в одиночку — это мир максимальной художественной конкретности, пристального внимания к жизни и труду героев, их быту и связанной с ним окруженности человека вещами» [5, с. 90], и это действительно так: Бажов в этом смысле был не только писателем, деятелем художественной литературы, но и репрезентатором уральской местной культуры, её быта; благодаря его наблюдениям и мельчайшим описаниям в деталях окружающего мира на сегодняшний день мы можем воссоздать образный мир Урала. «Думаю, что без бытовой детали не выйдет живого ни в реальности, ни в фантастике» [6, с. 256] – писатель сам подтверждает необходимость детального описания предметного мира для понимания культуры, искусства и быта того времени.

Материалы и методы исследования

Материалами исследования послужили тексты сказов П.П. Бажова, вошедшие в сборник «Малахитовая шкатулка», а также произведения, наиболее полно отражающие особенности предметного мира писателя («Каменный цветок», «Малахитовая шкатулка», «Синюшкин колодец», «Приказчиковы подошвы», «Железковы покрышки», «Медной горы Хозяйка» и др.). Материалом также послужили труды отечественных и зарубежных исследователей, в частности работы В.И. Тюпы [4], И.Н. Ивановой [5], О.И. Лепилкиной [5], Т.В. Цивьян [7] и других авторов, посвященные поэтике, мифопоэтике, семиотике вещи и художественному миру бажовских сказов. Теоретическую основу исследования составили труды по литературоведению, семиотике художественного текста, культурологии и фольклористике, посвященные изучению предметного мира как значимого элемента художественной структуры произведения. В рамках этой работы выполнили:

- ознакомление с актуальными проблемами изучения поэтики вещи в сказах П.П. Бажова на материале работ русских и зарубежных ученых;

- анализ текста оригинала и выделение основных составляющих предметного мира, представляющих наибольшую важность и несущих смысловую нагрузку;

- составление картотеки;

- исследование и описание особенностей (семантическое значение в соответствии с периодом употребления, стилистическая функция, выполнимая данным средством, структура строения);

- сравнение и систематизацию полученных данных.

Методологическую основу исследования образовали структурно-семиотический, культурно-исторический, сравнительно-типологический и описательно-аналитический методы, позволившие выявить функции предметных образов, определить их место в системе художественного мира П.П. Бажова и установить их роль в формировании региональной культурной идентичности.

Результаты и обсуждения

Практически центральное место в сказах писателя занимают предметы быта и труда, одежды, которые можно рассматривать как сакральную атрибутику. При всем своем многообразии и, с другой стороны, при всей своей обыденности в реальном мире они несут в себе магические функции, помогая или вредя героям, являясь орудием для достижения мастерства или орудием пыток [8, 9]. Например, в сказе «Приказчиковы подошвы» автор досконально описывает инструменты, что носил с собой Северьян Кондратьич – безжалостный приказчик, имевший прозвище «Убойца». Обычные предметы превращаются в полноправных одушевленных помощников: «Впереди сам идет. В руке плетка в два перста толщиной, с подвитым кончиком. В кармане пистолет, на четыре ствола заряженный. Пистончики надеты, только из кармана выдернуть. За Северьяном шайка идет. Кто с палкой, кто с саблей, а кто с пистолетом тоже» [10, с. 58]. Подробное описание данных предметов писатель делает для более точного изображения и достоверности описания жестокости крепостных времен. А вот обычное ничем не приметное решето бабушки Лукерьи в сказе «Синюшкин колодец» с перьями становится волшебным атрибутом для тайной силы. Бажов, также как и в случае с оружием Северьяна, описывает их очень подробно, тем самым как бы превращая предметные свойства в магические: «Да и перышки какие! Одно к одному – мелконькие да пестренькие, глядеть любо!» [10, с. 308]. Ярко выраженные позитивные коннотации в словах также показывают отношение автора к предметам.

Иванова И.Н. и Лепилкина О.И. справедливо отмечают следующее: «Вещь-артефакт, вещь-произведение искусства — в центре мира П.П. Бажова. Она, как правило, активно участвует в сюжете и делает отношения в традиционной оппозиции «человек / вещь» (как живое / неживое, одушевленное / неодушевленное, одухотворенное / неодухотворенное) более сложными и диалектичными» [5, с. 92]. И это действительно так: отношения героев с предметным миром могут считаться если не основными, то, как минимум, одними из важнейших.

Предметный мир сказов Бажова, на наш взгляд, может быть рассмотрен пятью способами: как отражение уклада горняков, как представление мифопоэтики минерального кода, как создание рукотворной вещи персонажами, как маркер социального различия и как атрибут-трансформатор героев.

1. Предметный мир как отражение горнозаводского уклада.

Специфика бажовских сказов определяется их средой – миром мастеров, горняков, старателей, добытчиков и камнерезов. Поэтому орудия труда (кайло, лоток, пешня), продукты («малахитова шкатулка», «каменный цветок», «чугунная бабушка» – отливка) и сырье («медной горы», «золотой волос») образуют первичный уровень предметной системы. Эти образы несут на себе печать достоверности, являясь документальным свидетельством промысла. Однако Бажов избегает простой фиксации; через эти предметы раскрывается философия труда: творческого, одухотворенного, требующего не только сноровки, но и особого внутреннего дара. Именно к этой группе можно отнести слова Т.В. Цивьян: «Вещь… является его (человека) постоянным спутником (имуществом), основным строительным элементом его мира, т. е. микрокосмоса» [7, с. 121] .

2. Минералогический код и его мифопоэтика.

Центральная группа предметных образов – самоцветы и руды (малахит, хризолит, яшма, родонит, золото, медь, железо). Они выполняют двойную функцию. С одной стороны, это точные номенклатурные единицы, определяющие экономику края. С другой – это ключевые символы, наделенные сакральным статусом. Малахит и хризолит, например, превращаются в проводники в иной мир, воплощают красоту земных недр и ее опасную, сокровенную суть. Камень перестает быть объектом, он одушевляется, становится субъектом действия, испытывающим героя. Таким образом, минералогический код ложится в основу магического реализма Бажова, где граница между природным и сверхъестественным зыбка и проходит именно через вещь.

3. Рукотворная вещь: между утилитарностью и искусством.

Особую категорию составляют образы готовых изделий. «Каменный цветок» – это идеальная, недостижимая в своем совершенстве форма, символ абсолютной красоты, которой можно погубить душу мастера. «Малахитовая шкатулка» – символ наследия, памяти, сокрытой тайны и связи поколений (через владение ею проходит линия героинь от Настасьи к Танюшке). Эти предметы маркируют конфликт между простой работой ремесленника и высоким служением искусству, между бытовым употреблением и сакральным значением. Вещь, сделанная мастером, — больше чем вещь, она — эстетический объект, предмет особого отношения и в качестве такового приобретает черты одушевленного лица, которое действует самостоятельно, как было сказано ранее, либо в интересах героя, либо в противовес его нечестным и злым поступкам и намерениям.

4. Социальная семантика предметов.

Вещь в сказах часто становится маркером социальных отношений. Богатство, символизируемое золотом или роскошной отделкой барских покоев, противопоставляется скромному, но одухотворенному быту мастеровых. Предметы барского обихода (например, табакерка заводчика) могут нести отрицательную коннотацию алчности и оторванности от земли. В то же время простые вещи – крестьянская одежда, скромная изба – связаны с положительными персонажами и идеалами справедливости и естественности.

Что интересно: у П.П. Бажова быт положительных героев (а это всегда только бедные мастеровые, горняки или крестьяне, причем практически все они –крепостные) ни в одном сказе не описывается подробно. «Чашки-ложки перемыть, скатерку стряхнуть, в избе-сенях веничком подмахнуть, куричешкам корму дать, в печке поглядеть» [10, с. 26]. Интерьер отсутствует. В сказе «Железковы покрышки» мастерская описана кратко, всего в нескольких словах, причем снова использовано просторечье: «малуха». «В малухе, как полагается. Станок с кругами, печка-железянка. Чистоты, конечно, большой нет, а все-таки в порядке разложено…» [10, с. 403]. Таким образом, через фактическое отсутствие описания быта или его частичного воспроизведения, писатель ставит акцент на второстепенную роль предметно-бытового мира для героев. Они живут не материальными благами, для них окружающая действительность и окружающий мир состоит из чего-то большего, чем богатый интерьер. Гораздо важнее описание (пусть и короткое, но существующее в каждом сказе) инструмента для работы, главного смысла их жизни.

5. Предмет как атрибут и трансформатор персонажа.

Вещь часто определяет судьбу героя, меняя его статус или сущность. Атрибуты мифологических персонажей (например, ящерки, превращающиеся в Хозяйку) служат знаками их идентичности и могущества. Дарование или похищение предмета (самоцвета, украшения, инструмента) становится сюжетообразующим моментом, испытанием или наградой. Обретение героем «своей» вещи знаменует обретение им места в мире, реализацию таланта или, наоборот, впадение в искушение. Однако волшебные предметы, становящиеся атрибутами, не ведут себя так, как в русском народном фольклоре: они не функциональны самостоятельно, т.е. ими нельзя воздействовать или с их помощью нельзя достичь желаемого, они не защищают напрямую от врагов и наветов, они не превращают героя в сверхчеловека с необычными способностями. С их, пусть и опосредованной помощью сам герой достигает того, чего он хочет, напрямую не взаимодействуя с вещью для обретения чего-либо. Он справляется самостоятельно, имея в поддержке своих начинаний лишь неодушевленные предметы, которые не могут действовать за него, но могут указать на верный путь просто своим существованием у героя. Предметы могут помочь приблизиться к своей цели и даже достичь её, но делать это за человека они не будут.

Практическая значимость исследования поэтики вещи в сказах Бажова позволяет понять как материальный объект может стать носителем мифологического и этического смыслов, а также отображать этнографические, исторические и культурные особенности. Данные выводы могут стать фундаментом для художников, иллюстраторов и музейных работников, воссоздающих визуальный образ уральского фольклора (например, в стиле палехской миниатюры); для лингвистов и переводчиков, воссоздающих языковую картину сказов, составляющих толковые словари и др.

Выводы

Таким образом, проведенный анализ позволяет утверждать, что предметный мир в сказах П.П. Бажова представляет собой не набор разрозненных деталей, а целостную и иерархически организованную систему, выполняющую ряд ключевых функций:

1. Мировоззренческую: формирует специфическую картину мира, где природа (недра) одушевлена, а труд – сакрален.

2. Идентификационную: выступает основным культурным кодом, определяющим уникальность уральской горнозаводской идентичности.

3. Сюжетообразующую: является двигателем конфликта и трансформации героев.

4. Символическую: насыщает повествование многогранными философскими и этическими смыслами, выводя его за рамки локального фольклора в область общечеловеческих ценностей.

Через призму конкретных, материальных, часто технологически точно описанных вещей Бажов раскрывает духовные основы культуры труда, создает современный миф о творчестве и утверждает эстетическую и этическую ценность связи человека с землей-кормилицей. Исследование предметной системы сказов Бажова открывает перспективы для дальнейшего изучения уральского текста русской литературы и механизмов воплощения региональной идентичности в художественном слове.

Список литературы

References