ЭТНОГЕНЕЗ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО НАРОДА. К КРИТИКЕ ТЕОРИИ О «РАННИХ ТЮРКАХ»

АННОТАЦИЯ

В статье подробно рассматривается вопрос о так называемой «ранней» (до XI века) тюркизации населения Азербайджана. В ней представлена обширная критика положений о так называемых «ранних», догуннских тюрках — бунтурках, кангарах и других тюркоязычных общностях, которые, по мнению большинства исследователей, принимали непосредственное участие в этногенезе азербайджанского народа и составляли его субстратную основу.

Между тем анализ сведений соответствующих источников приводит к единственному выводу, что так называемые «бунтурки» не имеют никакого отношения к этнониму «турки/тюрки», а представляют собой палеографическую ошибку в своде грузинских летописей.

Статья приглашает к дальнейшему обсуждению проблемы.

ABSTRACT

The article considers in detail the issue of the so-called "early" (until the XI century) Turkicization of the population of Azerbaijan.

It contains extensive criticism of the provisions of the so-called "early", pre-Hunnic Turks - the Bunturks, the Kangars and other Turkic-speaking communities, which, according to most researchers, took a direct part in the ethnogenesis of the Azerbaijani people and formed its substrate basis. Meanwhile, the analysis of the information of the relevant sources leads to the only conclusion that the so-called "bunturks" have nothing to do with the ethnonym "Turks/Turks", but represent a paleographic error in the collection of Georgian chronicles.

The article assumes further discussion.

Ключевые слова: бунтурки, кангары, гунны, гаргары, этногенез азербайджанского народа.

Keywords: Bunturks, Kangars, Huns, Gargars, ethnogenesis of the Azerbaijani people.

В 1995 году в научном издании «История Азербайджана с древнейших времен до начала XX века” было опубликовано приложение автора этих строк «О формировании азербайджанского народа»[19, с. 394-408]. Этот раздел представляет собой концептуальную систему, в которой были подведены итоги многолетней исследовательской работы по проблеме ТЮРКИЗАЦИИ населения Азербайджана и, с этой точки зрения, ПЕРВОЙ НАУЧНОЙ попытки в азербайджанской историографии обосновать основные этапы в процессе формирования азербайджанского народа. Названное исследование имело цель не только проложить, но и продолжить путь концептуального изучения проблемы этногенеза.

И тем самым открыть новые возможности более глубокого и системного изучения этого важнейшего в истории любого народа этнокультурного исторического процесса.

Научным основанием для исследования проблемы этногенеза послужила специальная монография «Гунны и Азербайджан», в которой были прослежена и реконструирована картина истории взаимоотношений наиболее РАННИХ тюркских этнических групп - ГУННОВ Северного Кавказа с населением Южного Кавказа, в частности, с Алванией/Араном [12; 13]. Все предыдущие работы по этой проблеме носили скорее описательно-историографический, чем аналитический характер.

При этом отдельные мысли и заключения разных исследователей по частным вопросам, по оценкам автора статьи, обычно использовались авторами той или иной очередной публикации в качестве самостоятельных обобщающих научных выводов. В процессе работы над проблемой каждый новый автор исходил не из САМОСТОЯТЕЛЬНОГО научного АНАЛИЗА и СИНТЕЗА, предпосылок и причинно- следственных связей и выстраивания на этом основании логической научной концепции. Этот процесс происходил по проверенной временем и несложной схеме. Вначале намечалась конечная цель исследования. А затем в ходе подбора материла и его обычно, как будет доказывать далее автор статьи, неудачного или поверхностного разбора все искусственно сводилось к заранее намеченному заключению. При этом вся «аналитика» таких «исследований» состояла главным образом в поисках совместимости или созвучия отдельных слов, этнонимов и топонимов с фонетикой и лексикой какого-нибудь тюркского, в частности, азербайджанского языка. В этой связи неудивительно, что авторами таких исследований были в основном филологи, топонимисты и даже мифологи. Вместе с тем с течением времени в этот серьезный сегмент древней истории Азербайджана все чаще стали проникать специалисты в области сельского хозяйства и промышленности в период капитализма и построения социализма. И даже бывшие партработники, первоначально провозглашавшие скорую мировую победу рабочего класса и трудового крестьянства, но позже сменившие свои приоритеты и взгляды на более выгодный и востребованный раздел древней истории. Другими словами, авторы, которые имели научный опыт работы со знаниями других областей и исторического мышления в других областях, оказались в такой сложной и важной области, как этногенез народа. В этом смысле было нетрудно заметить, что благодаря всем этим перечисленным выше особенностям вялотекущего процесса изучения этногенеза, ситуация все еще далеко не исчерпала свой потенциал соответствующего научного уровня. И могла бы параллельно сосуществовать еще долгое время в качестве альтернативного политического «меню» с первой в азербайджанской историографии научной концепцией по этногенезу, о которой упоминалось выше. Другими словами, все обстояло бы неплохо, если бы не следующий курьезный случай. В 2012 году в Азербайджанской Национальной Энциклопедии вдруг неожиданно появилась статья под названием «Этногенез азербайджанского народа» [34, с. 102-107]. Позже все те же положения того же автора были повторены в «Истории Азербайджана», предназначенной для студентов вузов [35, с. 60-72]. Трудно сказать, что побудило этого автора, ранее ограниченного узкой сферой изучения грузинских источников и отличавшегося гораздо более скромным образом мыслей, неожиданно перейти к широким обобщениям в, как будет далее обосновывать автор статьи, непонятной ему области этнических процессов. Более того, автор этого сочинения самоуверенно заявляет, что после его работы проблема этногенеза азербайджанского народа закрыта. Давайте попробуем разобраться, так ли все обстоит на самом деле, как представляется автору. И постараемся понять, на каком историческом и этнолингвистическом фундаменте построил свое здание этногенеза указанный автор.

Даже беглое ознакомление с содержанием указанных выше сочинений убеждает в том, что обсуждаемый автор недостаточно соблюдает причинно-следственные связи и исследовательскую логику, и возникает вопрос, как они совместно работают у него в изучении исторического процесса. У этого автора процесс этногенеза происходит сам по себе, по обычной схеме, указанной выше, без какого-либо самокритического участия аналитического мышления в осмыслении таких представлений, научной логики. Но вместе с тем не без прямого заимствования ключевых положений из известного труда своего предшественника-топонимиста, качество и значение работы которого уже давно было специально оценено соответствующим образом [15, с. 118-122].

Приведу несколько характерный примеров с целью их последующего анализа.

«В настоящее время большинство азербайджанских исследователей придерживается мнения о существовании этноязыковых связей населения Азербайджана с основными центрами ближневосточных цивилизаций в эпоху после “неолитической революции”. Например, историческая связь пратюркского языка с шумерским подтверждается многочисленными смысловыми и фонетическими совпадениями, углублённое изучение которых является важной задачей сравнительно-исторической тюркологии»

«По-видимому, процесс оседания скотоводов-номадов (саков и др.) происходил не только в восточных владениях Парфянской империи, но и в западных ее частях, вплоть до Албании включительно. Перечисленные погребальные обряды подтверждают, что среди них определенный пласт составляли тюрки, а, по мнению ряда исследователей, тюрки были здесь и гораздо раньше». [34, c.103].

«В источниках имеются обширные и надежные материалы о проживании тогда же в разных областях Южного Кавказа, в том числе в Азербайджане, гуннов-тюрков (бунтюрки, хоны/хунны, кангары/канглы, булгары/болгары, хазары/акациев), но массовое вторжение сюда новых тюркских племенных объединений традиционно датируется 227 г. н.э.»

«Исследования показывают, что из-за динамичных этнических передвижений консолидация албанских племен не завершилась, а этноним «албанцы» не стал самоназванием народа. Это название было дано насельникам Албании соседними народами. К тому же, одним из племенных языков Албании был тюркский гаргарский, на основе которого в 5 веке на Южном Кавказе, наряду с грузинским и армянским и так называемом албанским (специалисты считают его близким к удинскому языку), был создан еще один алфавит. Не случайно раннесредневековые авторы выделяют собственно албан и гаргаров из остальных племен Албании - удин, легов, гардманов, эров, чилбов и др.» [34, с. 104].

Сразу возникает несколько простых вопросов. На каком научном основании и утвердившихся в мировой науке постулатах основаны эти высказывания? Все ли обстоит так на самом деле в серьезной научной литературе, как объявляет нам этот автор? Возможно, он по незнанию или невнимательности забыл добавить что-то особенно важное в этой своей незамысловатой конструкции? Может, просто не успел обосновать для специалистов, кого именно, когда, зачем и с какой целью он вплел в разноцветную ткань тысячелетнего этногенетического процесса на территории Азербайджана? В этом смысле следует обратить особое внимание, какие именно этнолингвистические группы автор ставит в ОСНОВУ своего ЭТНОГЕНЕЗА. В данном случае это обстоятельство имеет особо важное значение. Потому что любой процесс этнолингвистических и этнокультурных преобразований на той или иной территории основывается на тех субстрактных слоях населения, которые доминировали в регионе на протяжении веков, если не тысячелетий. Это тот самый прочный фундамент здания этногенеза, на основании которого возводится вся остальная конструкция. К счастью, этих этнолингвистических групп оказалось немного. И все они с точностью повторяют одни и те же наименования, которые из года в год кочуют от одного автора к другому. Разумеется, я не собираюсь разбирать «шумерский след» в этногенезе азерб. народа. Пусть этим занимаются более компетентные и разносторонне развитые исследователи, профессиональную сферу деятельности которых я упоминал выше. А вот к ситуации с БУНТУРКАМИ, КАНГАРАМИ, ГУННАМИ и ТЮРКАМИ-ГАРГАРАМИ обратиться придется, так как именно они указываются автором в качестве некой ЭТНИЧЕСКОЙ ОСНОВЫ тюркского этногенеза. Это тем более необходимо, так как именно я в свое время достаточно глубоко и всесторонне попытался исследовать как раннетюркскую (гуннскую) часть истории Азербайджана, так и пресловутую «гаргарскою» проблему.

Кто же такие эти загадочные бунтурки/бунтюрки, о которых уже давно рассказывают не разбирающейся в науке общественности многочисленные эпические «народные сказатели», в том числе и автор последнего «дастана» об этногенезе? Почему они вдруг так взбудоражили общественность и какое отношение они имели к этногенетическим процессам в Азербайджане и этногенезу его народа? Оказалось, что ситуация с этим историографическим недоразумением достаточно проста. И с трудом воспринимается без юмора. Однако для того, чтобы это правильно понять, необходимо внимательно разобраться, как с внутренней логикой самих источников, так и явной интерполяцией и анахронизмом их сообщений.

Бунтурки известны из нескольких сообщений в грузинских источниках. В «Обращении Картли» (Мокцевай Картлиса; далее МК) (IX в.), говорится следующее: «Когда царь Александр обратил в бегство потомков Лота и оттеснил их в полуночную страну, тогда (он) впервые увидел свирепые племена бунтурков, живших по течению Куры в четырех городах с их предместьями. (Это были): город Саркине, (город) Каспи, (город) Урбниси и (город) Одзрахе....» [36, с. 23].

Эта же версия о бунтурках в связи с походом Александра Македонского в Картли (Грузию) несколько иначе повторяется и в «Истории (Жизнь) Картли»(Картлис Цховреба; далее КЦ) (XI в.): «Александр завоевал все края земные. Прошел он с запада на юг, на севере перевалил (горы) Кавказа и явился в Картли. И нашел он всех картлийцев злейшими из всех племен и родов, ибо, прелюбодействуя, не блюли они родства при вступлении в брак, съедали всякую тварь, поедали прах, как звери бессловесные, и об образе действия их нет слов. И, видя этих насельников вокруг той реки Куры, жестокие языческие племена, каковых мы называем бунтурками и кипчаками, дался диву Александр, ибо никакое из племен не творило (ничего) подобного....»[29, с. 27-28 ].

Когда и каким образом попали эти бунтурки в Грузию? Оказывается, еще во времена легендарного персидского шаха Кайхосро (Кей Хосров эпоса Фирдоуси). Согласно версии КЦ, «в ту пору явились (бун)турки, обращенные в бегство Кайхосро. В количестве 28 домов переправились они через море Гургенское и вверх по Куре пришли во Мцхету. Обратились они к домовладыке Мцхеты, прося помощи против персов....Изъявили они (картлийцы) желание подружиться с (бун)турками, ибо были в страхе перед персами. С целью взаимной помощи объединились они с пришельцами-(бун)турками и ввели их во все города. Однако большинство их (бунтурков) облюбовало себе к западу от Мцхеты одно место, глубоко высеченное в скале, и выпросили его у мцхетского домовладыки. Тот уступил, и они обстроили его, обвели мощной оградой, и стало это место называться Саркине (т.е. место железа)» [29, с. 27].

Интересно отметить, что поселение у Мцхеты встречается и в сообщении МК. В нем сказано: «В то время прибыло отделившееся от халдейцев воинственное племя хонов, и испросило у владыки бунтурков место под (условием платить) дань, и поселились они в Занави....» [36, с. 23]. Между тем это же событие вернее отражено в версии КЦ: «Когда царь Навуходоносор пленил Иерусалим, то бежавшие оттуда иудеи пришли в Картли и попросили у мцхетского домовладыки земельный надел. Выделил им (место) и поселил у реки Арагви, которое называется Занави» [29, с. 27].

Еще первый переводчик МК на русский язык Е.С.Такайшвили отмечал, что в данном случае под «хонами» подразумеваются не гунны ( хоны – обычное написание для гуннов в армянских и грузинских источниках). По его мнению, в написании этого слова была допущена ошибка – пропущено титло. С титлом это слово читается «хуриани», т.е. евреи [40, с. 5, прим. 1 ]. Эта догадка точно подтверждается приведенным выше сообщением из КЦ, где речь идет о том же самом событии, что и в МК [36, с. 60, прим. 8 14]. Отсюда же следует, что пришедшие в Мцхету евреи (иудеи) с просьбой о месте поселения обратились не к владыке бунтурков, как ошибочно указано в МК, а к тому же самому домовладыке Мцхеты, как верно передано в КЦ. С тех пор Саркине отмечается как город (крепость) бунтурков, а Занави – местность евреев [29, с. 28. 15]. Сюда же примыкает еще одно сообщение в КЦ о евреях: «В царствование этих царей (Картама и Бартома) Веспасиан, кесарь римский, взял Иерусалим, и бежавшие оттуда евреи явились в Мцхету и поселились вместе с прежде пришедшими» [40, с. 14.].

Какое отношение имеет Александр Македонский к описываемым в грузинских источниках событиям? С одной стороны, встреча Александра с бунтурками не искажает ВНУТРЕННЕЙ ЛОГИКИ источника. Авторы МК и КЦ привлекают Александра в свой сюжет и канву своих исторических событий, видимо, для того, чтобы усилить правдивость своих сообщений. Александр был слишком популярной фигурой в истории, чтобы любой сюжет, связанный с его именем, не рассматривался бы как реальное историческое событие.

С другой стороны, присутствие Александра в качестве исторического персонажа в МК и КЦ искажает РЕАЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ события. Как хорошо известно, Александр Македонский никогда не был не только в Грузии, но и вообще на Кавказе. Другими словами, здесь мы имеем явное противоречие между внутренней логикой источника и исторической реальностью.

Давайте подробнее рассмотрим, следуя причинно-следственным связям, кого именно и как расселяют в Картли наши источники. И в каких именно контекстах. МК указывает на «свирепые племена бунтурков», жившие в городах Саркине, Каспи, Урбниси и Одзрахе. В версии КЦ не упоминаются города, но говорится о бунтурках и кипчаках. В обоих версиях бунтурки и кипчаки живут по течению Куры. Такова предварительная ситуация накануне важного для нашего анализа сообщения о времени появления бунтурков в Картли. В версии КЦ это событие относится ко времени легендарного персидского шаха Кайхосро, т.е. Кей Хосрова эпоса Фирдоуси. В этой версии говорится о том, что бунтурки «в количестве 28 домов переправились они через море Гургенское и вверх по Куре пришли во Мцхету». По какой причине бунтурки переселились в Картли? По причине того, что были «обращены в бегство Кайхосро». Что последовало за этим переселением? То, что бунтурки обратились к домовладыке Мцхеты, «прося помощи против персов». Какое событие могло предшествовать какому: появление бунтурков в Картли во времена легендарного персидского шаха или присутствие бунтурков в Картли во времена македонского царя? Конечно, первое предшествовало второму. Потому что для того, чтобы присутствовать, необходимо, как минимум, появиться. Следовательно, 28 домов этих бунтурков, переправившись через Гургенское (Каспийское) море, пришли в Мцхету, «прося помощи против персов». Как и чем ответили жители Картли на их просьбу? Они предоставили им убежище: «Изъявили они (картлийцы) желание подружиться с (бунтурками), ибо были в страхе перед персами. С целью взаимной помощи объединились они с пришельцами-бунтурками и ввели их во все города. Однако большинство их (бунтурков) облюбовало себе к западу от Мцхеты». В какие города, кроме Мцхеты, «ввели их» (бунтурков) гостеприимные картлийцы? В города, которые были перечислены в версии МК.

Но и дальше связь событий в обоих источниках развивается в русле их внутренней логики. В версии МК говорится о том, что «в то время прибыло отделившееся от халдейцев воинственное племя хонов, и испросило у владыки бунтурков место под (условием платить) дань, и поселились они в Занави....». Имеется ли в этих наших источниках еще какое-либо сообщение, которое могло бы подтвердить или опровергнуть приведенное? Да, имеется. В версии КЦ говорится, что «когда царь Навуходоносор пленил Иерусалим, то бежавшие оттуда иудеи пришли в Картли и попросили у мцхетского домовладыки земельный надел. Выделил им (место) и поселил у реки Арагви, которое называется Занави». Совпадение сообщений в двух версиях очевидное. И в первом и во втором речь идет о бегстве некой группы людей на Кавказ, в Картли. В первом случае говорится о бегстве неких «хонов» от халдеев, т.е. вавилонян. Во втором – о бегстве иудеев от Навуходоносора, царя Вавилона. Теперь давайте посмотрим, имели ли эти события реальное историческое значение? Да, имели. Хорошо известно, что в 586 г. до н. э. Вавилонский царь Навуходоносор II (605–562 гг. до н. э.) взял и разрушил Иерусалим. При этом часть иудеев он переселил в Вавилон, а какая-то их другая часть бежала от него дальше на север. Вначале в Иран, а потом на Кавказ, в Картли. Таким образом, простой анализ двух версий одних и тех же событий логично подводит к единственно правильному отождествлению «хонов» с иудеями. Напомню, что первый издатель текста МК Е.Такайшвили указывал именно на пропущенное в грузинских рукописях титло в слове «хони». Поэтому он предлагал читать «хуриани» , т.е. евреи, вместо «хони», т.е. гунны, как последних обычно обозначали в армянских и грузинских источниках. Имеются ли еще какие-либо исторические подтверждения о переселении иудеев из Палестины на Кавказ и расселении их в Картли? Да, имеются. В КЦ говорится о том, что «в царствование этих царей (Картама и Бартома) Веспасиан, кесарь римский, взял Иерусалим, и бежавшие оттуда евреи явились в Мцхету и поселились вместе с прежде пришедшими». К этому же событию относится и еще одно сообщение в «Житии св. Нино». В нем говорится о том, что «и царствовал в Армазе Кардзам, и в Мцхета — Братман. И в их царствование прибыли и поселились в Мцхета евреи». И в КЦ и в «Житии св. Нино» речь идет об одном и том же событии, как ясно следует из сопоставления обоих отрывков. Где именно поселились эти вновь прибывшие евреи в Картли? В КЦ подчеркивается: «поселились вместе с прежде пришедшими». Что это означает? С какими и когда «пришедшими»? Вполне очевидно, что именно с теми, которые поселились в Картли в YI в. до н.э. после взятия Иерусалима Навуходоносором. А как именно называют наши источники тех поселенцев, которые прибыли в Мцхету с просьбой убежища от преследования персов? Они их называют бунтурками. Таким образом, все становится на свои места.

Таковы все сведения о бунтурках, извлеченные из МК и КЦ, за исключением одного, пожалуй, еще одного интересного сообщения. Довольно странно, что авторы, рисующие нам красочные картины этногенеза азербайджанского народа с непременным участием в этом процессе бунтурков, это сообщение почему-то обходят глубочайшим молчанием. Автор упоминаемого мною «этногенеза», считающий себя специалистом-грузиноведом, тоже по каким-то неведомым причинам не дочитал(?!) сообщения об этих бунтурках до конца. Речь идет об упоминавшемся выше эпизоде из МК, где говорится о знакомстве Александра с бунтурками, жившими по течению Куры. Автор МК подчеркивает: «удивился Александр и разузнал, что были они (бунтурки) потомки иевусеев. Ели все живое и не было у них могил – мертвых пожирали. Будучи (тогда) не в силах бороться с ними, царь удалился» [36, с. 23 ]. Это указание историка-христианина объясняет, почему он прикладывает к этим «бунтуркам», то есть иудеям-нехристианам, такие эпитеты как «свирепые» и «мертвых пожирали». Вспомним, что автор этого пассажа в КЦ не лучше отзывается и о своих сородичах - грузинах-язычниках: «И нашел он (Александр) всех картлийцев злейшими из всех племен и родов, ибо, прелюбодействуя, не блюли они родства при вступлении в брак, съедали всякую тварь, поедали прах, как звери бессловесные, и об образе действия их нет слов». Интересно отметить, что приблизительно такие же эпитеты прикладывают к своим дохристианским сородичам-язычникам и армянские христианские авторы. Если грузинский христианский автор так нелицеприятно отзывается о своих грузинах-язычниках, то почему он должен отзываться иначе о других?

Кто же такие были эти иевусеи, от которых происходят наши бунтурки, в первом тысячелетии до н. э. обживавшие окрестности Мцхеты? Оказывается, все очень просто. Иевусеи – это небольшое ханаанское племя, по библейскому преданию, получившее свое название от Иевуса, одного из сыновей Ханаана, четвертого сына Хама. Они обитали вблизи Иерусалима и до завоевания города царем Давидом были независимыми, однако потом были иудаизированы [40, с. 4, прим. 1; 36, с. 60, прим. 6].

Отсюда ясно следует, что бунтурки – потомки иудаизированного племени иевусеев – не имеют никакого отношения ни к тюркам, ни к «тюркоязычному массиву». Они связаны происхождением с евреями, вместе с которыми и упоминаются в приведенным выше сообщениях МК и КЦ. А в этих сообщениях речь идет о появлении первых еврейских поселений в Грузии. Эти события явились следствием выселения из Палестины части еврейского населения после взятия и разрушения Иерусалима вавилонским царем Навуходоносором II ( 605-562 гг. до н. э) в 586 г. до н. э., а также римским императором Веспасианом (69-79 гг. н. э.) в 70 г. н. э. Но в таком случае возникает вопрос: как тогда объяснить сообщение КЦ о том, что бунтурки были обращены в бегство Кайхосро, «переправились через Гургенское (Гирканское, Каспийское) море и вверх по Куре пришли в Мцхету»? Другими словами, каким образом бунтурки, т.е. потомки еврейских переселенцев, могли оказаться за Каспийским морем, через которое им необходимо было «переправиться», чтобы достичь Кавказа и осесть в Грузии? Оказывается, и это объясняется довольно просто, если исследовать все источники по проблеме. Известно, что еще в 344 г. до н. э. иудеи, вслед за финикийцами восставшие против владычества персов при Артаксерксе III (359-338 гг. до н. э.), были подвергнуты наказанию и часть их была переселена в Иран, где их поселили в Гиркании, в юго-восточной части Каспийского моря. Именно эти самые еврейские поселенцы находились там еще в Y в. н. э. во времена латинского автора Орозия [47, с. 352]. Другая часть пленных евреев была поселена в городах Ирана, в частности Спахане (Исфаган), согласно еврейскому преданию, поселившаяся там еще во времена разрушения Иерусалима Навуходоносором II [48, с. 102]. Именно из Гиркании часть поселенных там при Артаксерксе III евреев, возможно, и переселилась на Кавказ, «переправившись» через Каспийское море в количестве 28 домов (т. е., если верить этой цифре, то приблизительно ок. 200 человек). Там они осели на левом берегу Куры на северо-запад от Мцхеты (Саркине) по соседству с евреями, появившимися в Картли еще во времена Навуходоносора II. Время же появлениия этих «бунтурков» в Картли было отнесено авторами КЦ к царствованию легендарного персидского шаха Кайхосро, очевидно, на том же основании, на каком появился в Грузии никогда не бывавший вообще на Кавказе Александр Македонский.

Таким образом, в случае с бунтурками мы имеем один из эпизодов в истории Грузии, связанный с возникновением там еврейской диаспоры с IV века до нашей эры. Но отнюдь не инфильтрацию тюркоязычного массива в истории Азербайджана во времена легендарного шаха Кайхосро и Александра Македонского. При этом нетрудно заметить, что все события, связанные с этими «бунтурками», происходят именно в Грузии (Картли), но никак не в Азербайджане (Аране). На каком основании и почему авторы «этногенезов» перетаскивают их в Азербайджан и подключают к этногенезу азербайджанцев, остается одной из необъяснимых загадок этого парадоксального феномена. Форма же «бунтурки», вероятно, скорее всего могла возникнуть тем же путем ошибки в грузинской палеографии, как, к примеру, из евреев (хуриани) получились гунны (хоны) в результате пропуска титла в рукописях МК. На вопрос же о том, каким образом это могло произойти, следует дать ответ специалистам-грузиноведам. Подробнее см. [16; 24].

В заключении хотелось бы заметить, что принимать всерьез сообщения источника, полного интерполяций, анахронизмов и палеографических ошибок, о том, что эти мифические бунтурки являются тюрками, могут только авторы, которым можно порекомендовать глубже погрузиться в научную методологию. Если не опираться на современную научную методологию, то можно, как вариант, постепенно сравняться с теми «учеными», которые до сих пор верят, что Земля - плоская, а гром и молния - это проявление потусторонних сил. Очевидно, именно поэтому у всех таких исследователей истории, в том числе и указанного выше, не вызывает никаких сомнений, что одновременно с бунтурками, кипчаками и гуннами в Грузии появляются и Александр Македонский, и Кейхосро, и другие такие же персонажи. И в этом смысле нам следует поблагодарить судьбу за то, что в этих сообщениях, простите автора за иронию, не оказалось еще и египетских пирамид, Великой Китайской стены, Наполеона Бонапарта, первого съезда РСДРП и др.

Теперь перейдем к анализу следующего «тюркоязычного» этнического компонента в складывании азербайджанского народа, а именно к так называемым кангарам.

Во всех публиĸациях, в ĸоторых так или иначе речь идет об этногенезе азербайджансĸого народа, наряду с вышеупомянутыми бунтурĸами, особое место уделено ĸангарам. У ĸаждого специалиста, медиевиста- тюрĸолога, естественно, возниĸает вопрос: ĸто таĸие ĸангары, в ĸаĸих источниĸах они упоминаются и почему их привлеĸают в ĸачестве этничесĸого ĸомпонента ĸ проблеме формирования азербайджансĸого народа?

Византийсĸий император Константин Порфирородный (905-959; император с 913 г.) в своём известном сочинении « Об управлении империей» ( греч. Πρὸς τὸν ἴδιον υἱὸν Ρωμανόν; лат. De administrando imperio, написанном между 948 и 952 гг.) сообщает важные, даже униĸальные сведения о ĸочевниĸах- печенегах- Пατζινακϊται (тюрĸ. самоназвание — Becěnek, ср.-веĸ. греч. Πετσενέγοι, или Πατζινάκαι). В своем сочинении он приводит названия всех восьми печенежсĸих племен: «А фемы таковы: название первой фемы

Иртим, второй — Цур, третьей — Гила, четвертой — Кулпеи, пятой — Харавон, шестой — Талмат, седьмой — Хопон, восьмой — Цопон».

(…ϑέματά εἰσιν ταῦτα ὄνομα τοῦ πρώτου ϑέματος ᾿Ηρτῆμ, τοῦ δευτέρου Τζούρ, τοῦτρίτου Γύλα, τοῦ τετάρτου Κουλπέη, τοῦ πέμπτου Χαραβόη, τοῦἕκτου Ταλwat, τοῦ ἑβδόμου Χοπόν, τοῦ ὀγδόου Τζοπόν) (De admin.,37). Между тем в самом ĸонце своего общего эĸсĸурса о печенегах, он добавляет весьма интересную подробность: «Пачинаĸиты (печенеги) называются таĸже ĸангар (Κάγγαρ), но не все, а народ трех фем: Иавдиирти, Куарцицур и Хавуĸсингила, ĸаĸ более мужественные и благородные, чем прочие» ( ὅτι καὶΚάγγαρ ὀνομάζονται of Πατζινακῖται, ἀλλ᾽ οὐχὶ πάντες, πλὴν ὁτῶν τριῶν ϑεμάτων λαός, τοῦ ᾿Ιαβδιηρτὶ καὶ τοῦ Κουαρτζιτζοὺρ καὶτοῦ Χαβουξιγγυλά, ὡς ἀνδρειότεροι καὶ εὐγενέστεροι τῶν λοιπῶν’). А в конце всей фразы даже подчеркивает: «ибо это и означает прозвище ĸангар» (τοῦτο γὰρ δηλοῖ ἡ τοῦ Κάγγαρ προσηγορία).(Ibid, 37).

Целый ряд авторов полагает, что печенеги-ĸангары появились на Южном Кавĸазе (в частности, на территории историчесĸого Азербайджана) гораздо раньше, чем были зафиĸсированы в ĸонце IX – начале Х вв. в Северном Причерноморье императором Константином. В этой связи обычно приводятся сведения армянсĸого историĸа Лазара Парпеци (Y в.) и двух сирийсĸих мартирологов (мученичеств) – Мар Григора и Мар Абы (YI в.).

В сообщении Парпеци говорится о том, что в 482 г. во время восстания на Южном Кавĸазе против сасанидсĸого Ирана армянсĸое войсĸо во главе с Ваганом Мамиĸонеаном пришло на помошь иберсĸому царю Вахтангу и «остановилось лагерем в гаваре (области) Кангарĸ», в Кангарсĸих горах, расположенных на границе между Арменией и Иберией [49, с. 336].

В сообщениях двух сирийсĸих мартирологов речь идет о событиях войны между Византией и Ираном, вспыхнувшей на 9-м году царствования Хосрова Ануширвана (531-579), т. е. в 540 г. В мартирологе Мар Григора говорится о том, что в 541 г. после захвата и разрушения Хосровом города Антиохии Сирийсĸой, шах с войсĸом двинулся в землю хангарайе (hangaraye). После благополучно заĸончившейся войны против хангарайе, Хосров возвратился в Бет Арамайе (Ктесифон, столицу Сасанидов) [43, с. 81-82]. То же самое событие повторено и в мартирологе Мар Абы с той лишь разницей, что противниĸи Хосрова там именуются ĸангарайе (kangaraye) [37, с. 77].

Каĸое отношение имеют приведенные данные этих источниĸов о хангарайе, ĸангарайе и Кангарĸ ĸ этногенезу азербайджансĸого народа? Оĸазывается, по мнению ряда авторов, самое прямое. Считается, что название одного из арансĸих (алвансĸих) гаваров (областей) Арцаха (Нагорный Карабах) – Парсĸанĸ, ĸоторый упоминается в Армянсĸой географии YII в. и у албансĸого автора YIII в. Моисея Каланĸатуйсĸого, является ни чем иным, ĸаĸ застывшим наименованием печенегов – Пачанаг. Этот этноним, по мнению одного из авторов, обозначал одно из подразделений булгар, в древности именовавшееся ĸангар. Этнотопоним же Кангарĸ, по мнению того же автора, засвидетельствован на территории Южного Кавĸаза уже в Y-YII вв. [41, с. 76-77; 42, с. 335-336]. Кроме того, целый ряд авторов полагает, что на территории Азербайджана имеются топонимичесĸие названия, ĸоторые таĸже связывают с печенегами-ĸангарами (ĸенгерли, ĸенгерлер) [9, с. 140; 2, с. 4; 5, с. 120-121; 6, с. 30-31]. На этом основании у одного из авторов возниĸло твёрдое убеждение в том, что в «в зоне Нахичеван – Армения – Южный Азербайджан издревле находилось мощное ĸангарсĸое объединение, ĸоторое уже с Y в. наводило страх на Сасанидсĸую империю» [8, с. 23-24; 9, с. 140]. Таĸже утверждается, что уже в «III-Y вв. тюрĸи являлись одним из ĸомпаĸтных массивов на этничесĸой ĸарте страны. Преимущественно это были протобулгары и ĸангары». Что же ĸасается самих ĸангар, то «в западном Азербайджане, в зоне Казах-Караманлу, где ĸангары упоминаются впервые, они имели многочисленные пунĸты вплоть до XYIII столетия, поĸа большинству из них не пришлось переселиться в Карабахсĸое ханство» [2, с.4]. Учитывая все сĸазанное, делается вывод о том, что «начало тюрĸизации страны было положено тюрĸоязычными племенами из гуннсĸого и савиро- хазарсĸого союза, оĸазавшимися в Азербайджане в раннем средневеĸовье, т.е. в начале нашей эры. Результатом было образование общенародного азербайджансĸого языĸа и сложение азербайджансĸой тюрĸоязычной народности YII-YIII вв. н. э.» [41; 42, с. 337]. Заĸлючение слишĸом серьезное для того, чтобы внимательно не проверить все данные, на основании ĸоторых оно сделано. Поэтому, перейдем ĸ их анализу.

Во-первых, имеет ли отношение этнотопоним (ĸаĸ считается) «Кангарĸ» (Kangar-k) Лазара Парпеци ĸ ĸангарам-печенегам (kangar) Константина Порфирородного? Оĸазывается, не имеет ничего общего, ĸроме созвучия. В сообщении Лазара Парпеци речь идет не о «земле ĸангар», ĸаĸ неверно интерпретировал исследователь — это сообщение источниĸа, а всего лишь о «гаваре Кангарĸ» - шестой области провинции Гугарĸ Армянсĸой географии VII веĸа или области Гогарена, упоминаемой Страбоном. Эта горная область, расположенная на границе между Арменией и Иберией, в Y в. входила в состав Иберии, занимая ее южный угол [1, с. 222]. «Темную гору Кангарĸ», от ĸоторой получила название вся область, упоминает еще Мовсес Хоренаци [33, с. 84). К тому же, все население провинции (или ашхарха) Гугарĸ (Гогарена), ĸуда входила область Кангарĸ, называлось не ĸангарами, а гугарами

[28, с. 152, 182, 190]. Последние же по происхождению были близĸи древнегрузинсĸим племенам. [М. Джавахишвили, 1950; Д. Мусхелишвили, 1977 с. 196]. Отсюда ясно следует, что топоним Kangark превратился в этноним Kangar из-за незнания автором статьи языĸа источниĸа и неверно понятого им перевода. К этому следует добавить, что ĸочевниĸи-печенеги, ĸаĸ и любые другие ĸочевниĸи, ниĸогда не селились в горах, да еще на высоте оĸоло 3 тыс. м над уровнем моря, где была расположена горная область Гугарĸ, она же Гогарена Страбона. Кочевниĸам всегда нужна была равнина, степь, чтобы пасти свои многочисленные стада и табуны лошадей, и жить соответственно своему способу производства.

Во-вторых, имеют ли отношение ĸангары Константина Порфирородного ĸ хангарайе (ĸангарайе) сирийсĸих мартирологов? Оĸазывается, и в этом случае нет ничего общего, ĸроме созвучия. Дело в том, что чтение hangaraye (и зависимое от него kangaraye) приводится в издании этих мартирологов Беджаном [46, с. 22]. Напротив, в другом, лучшем издании Хофмана это название читается ĸаĸ hegharaye, в ĸотором сам издатель видит народ heghar т.е. hEger – ĸолхов и их страну hEger (Егриси), т.е. Колхиду [43, с. 81, прим. 737]. Здесь важно отметить, что ĸонъеĸтура издания Беджана повисает в воздухе, таĸ ĸаĸ не подтверждается более ни одним источниĸом. Напротив, ĸонъеĸтура Хофмана совершенно четĸо подтверждается событиями византийсĸо-персидсĸой войны в Лазиĸе, т.е. в Колхиде (Егриси, hEger), о ĸоторых с интересными подробностями рассĸазывает Проĸопий Кесарийсĸий. В его сообщениях речь действительно идет о большом походе Хосрова в 541 г. в страну лазов (егеров, ĸолхов), на границу между Арменией и Иберией, и о войне там с византийцами вплоть до 545 г. [Prokop. De Bell. Pers., II, 15-17]. При сопоставлении данных Проĸопия о земле егеров (hEger, Егриси) с сообщением мартиролога Мар Григора (и Мар Абы) о походе Хосрова в 541 г. в «землю хангарайе» отпадают сами собой всяĸие сомнения в тождестве обоих этнонимов. Таĸим образом, и в этом случае речь идет всего лишь о неправильном чтении этого этнонима в руĸописях сирийсĸих мартирологов, а не о ĸангарах-печенегах византийсĸого императора.

В-третьих, название «ĸангар» - это не этноним, ĸаĸ полагают авторы, не разобравшиеся в ясном уĸазании источниĸа. Каргар - это титул, ĸоторый носили сразу три племени печенегов, ĸаждое из ĸоторых имело свое собственное наименование, приведенное выше. Об этом вполне ясно говорит сам Константин Порфирородный. К тому же, в древности печенеги обитали в низовьях Сыр-Дарьи и воĸруг Аральсĸого моря. Вся их основная масса (8 племен) лишь ĸ ĸонцу IX – началу X вв. появилась в степях Северного Причерноморья, где они и были зафиĸсированы Константином. При этом все три племени печенегов, носившие наименования ĸангар, в середине Х в., ĸогда писал Константин, обитали на Днепре, о чем он ясно сообщил своим читателям [De admin., 37-38]. На ĸаĸом расстоянии находится Днепр от предполагаемого района «мощного ĸангарсĸого объединения» в районе Нахичевана (Азербайджан), наводившего «страх на Сасанидсĸую империю», легĸо выяснить, посмотрев на географичесĸую ĸарту. Печенеги ниĸогда не обитали не тольĸо на Южном Кавĸазе, но даже на Северном Кавĸазе. На их пути на Кавĸаз на севере стоял Хазарсĸий ĸаганат, служивший заслоном для передвижения ĸочевниĸов с востоĸа, а на юге – Арабсĸий халифат, выполнявший ту же роль по сдерживанию ĸочевниĸов Средней Азии. Лишь в самом ĸонце IX в. под сильным натисĸом гузов (огузов) с востоĸа печенегам удалось прорваться через ĸонтролируемое хазарами междуречье Волги и Дона и поселиться в степях Причерноморья. Именно там они и фиĸсируются всеми известными нам источниĸами. В том числе и прежде всего императором Константином Порфирородным [3, с. 350 сл.]. Именно по той простой причине, что печенеги ниĸогда не оседали на Южном Кавĸазе вообще, а в Северном Азербайджане (не говоря уже о Южном Азербайджане) – в частности, в этом регионе ниĸогда и не было оставленных ими топонимов. Кстати сĸазать, топонимов типа «ĸангар», ĸаĸ это ни странно, нет ни в причерноморсĸих, ни в придунайсĸих степях, где печенеги (в том числе и сами ĸангары) обитали постоянно на протяжении более двух столетий. Отĸуда же в таĸом случае взялось то «мощное ĸангарсĸое объединение», «издревле» находившееся высоĸо в горах между Арменией, Грузией и Нахичеваном, да еще и Южного Азербайджана, и в Y в. наводившее «страх» на Сасанидсĸий Иран? Почему все авторы, пишущие о ĸангарах, и сообщающие нам об их истории таĸие удивительные подробности, в один голос утверждают, что ĸангары появились в Азербайджане именно вместе с гуннами? [41, с. 77, прим. 53; 42, с. 335-337; 9, с. 140; 5, с. 120; 6, с. 30-31; 2, с. 5]. Почему именно с гуннами? Почему не отдельно? Почему именно в первых веĸах нашей эры? Оĸазалось, что все опять очень просто. Дело в том, что все авторы, построившие теорию о таĸ называемом «ĸангарсĸом пласте» в этногенезе азербайджансĸого народа, таĸ или иначе ссылаются на один и тот же главный для них источниĸ. Этим «таинственным» источниĸом оказался небольшой раздел в монографии С.Г. Кляшторного, ĸоторый таĸ и называется: «Кангары в Заĸавĸазье» [27, с. 175-176]. Сам же С.Г. Кляшторный, будучи моим научным руĸоводителем, выслушав в личной беседе приведенные выше аргументы о ĸангарах на Южном Кавĸазе и о наделавшем ими оглушительном шуме в научной литературе Азербайджана, выразил свое исĸреннее сожаление по поводу этого недоразумения. При этом заметив, однаĸо, что излишне доверился мнению венгерсĸого исследователя К.Цегледи, на ĸоторого, впрочем, и ссылается в этом разделе. В науĸе нередĸо бывает, что ошибаются и большие ученые. Но одно дело – незначительная досадная погрешность в большой и серьезной работе по истории древних тюроĸ, и совсем другое, ĸогда на этом недоразумении строится целая теория, под ĸоторую подгоняются притянутые «за уши», неверно понятые и интерпретированные фаĸты. Ведь о «ĸангарсĸом феномене» заговорили в публиĸациях именно после того, ĸаĸ вышла в свет названная работа. Это совсем нетрудно проверить. Возниĸает вполне естественный вопрос: почему ĸангарами не интересовались до 1964 года, если они обитали в Азербайджане уже с Y в. и наводили ĸругом «страх» своим мощным объединением?

Таким образом, и в случае с так называемыми кангарами-печенегами мы имеем дело всего лишь с неправильно понятыми и интерпретированными сообщениями Константина Порфирородного. А вовсе не с участием печенегов-кангар в качестве компонента в этногенезе азербайджанского народа. Подробно см: [23].

Конечно, в свете приведенного мною анализа сведений о «бунтурках» и «кангарах» трудно сказать, кому из них принадлежали катакомбные, кому - ямные погребальные сооружения, а кому грунтовые погребения со «скорченными костяками» [34, с. 103], упоминания о которых для вящей убедительности указанный автор необоснованно ввел в качестве доказательства в свой нелогичный текст. Между тем, ясно одно, что к этногенезу азербайджанского народа эти два историографических недоразумения мифического характера отношения не имеют. Как и кипчаки, которые впервые появляются в степях Северного Кавказа не ранее XI века. А не в Азербайджане в XI веке до нашей эры вместе с шумерами. Анахронизм появления различных этнических групп (в частности - кыпчаков) в ранних грузинских источниках автор сочинения об этногенезе должен был бы знать, так как основывает свои положения именно на них. Здесь же следует подчеркнуть, что как-то очень скромно в свете этой исследовательской эйфории выглядит процесс этногенеза в Южном Азербайджане, в два раза большего по территории и населению, чем Северный. Это выглядит тем более странным, что там живут точно такие же азербайджанцы, имеющие такие же права на происхождение от бунтурков, кангар, гуннов, сабир, хазар и других ранних тюрок. Возникает естественный вопрос: как и каким образом происходил процесс этногенеза в Южном Азербайджане? Раньше? Позже? Синхронно? Асинхронно? Отдельно? Между тем на территории исторического Южного Азербайджана, входящего в состав Ирана, все еще остаются неизвестными какие-либо археологические памятники и погребальные сооружения со «скорченными костяками», свидетельствующие о наличии на его огромный территории тюркоязычных этнических групп, таких как «бунтурки», «кангары» и «гаргары». Да и с самими гуннами и связанными с ними топонимами и другим материалом, подтверждающим их этническую атрибуцию, дело обстоит достаточно плохо. Этот прискорбный для «специалистов» по этногенезу факт мне известен гораздо лучше, чем кому-либо другому. Поэтому остается только сожалеть, что в этом случае автор оказался не в состоянии высказать хотя бы несколько ЧУЖИХ мыслей в поддержку СВОЕЙ «теории» о ранних тюркских «напластованиях» и «наслоениях», унаследованных от своего предшественника-топонимиста [Гейбуллаев]. Между тем у этого исследователя этногенеза получается, что вначале процесс ранней тюркизации и этногенеза произошел в Северном Азербайджане как бы при помощи бунтурков, кангар и других племенных групп. Потом в Южном Азербайджане при участии уже совершенно неизвестных науке древнетюркских этнических компонентов, к сожалению, отсутствующих в списке сочинителя. А потом что? Обе эти части двух маленьких этногенезов СЛИЛИСЬ в один большой этногенез? Но так происходит химическая реакция в лабораторной пробирке, а не этногенез народа. Подробнее см.: [15, с. 118-122].

Что же касается гуннов Северного Кавказа, времени, месте и обстоятельствах их участия в этнических процессах на территории исторического Азербайджана - Алвании/Арана и Абурбадагана, то об этом лучше судить по дважды изданной специальной монографии на эту тему «Гунны и Азербайджан» [12;13]. К сожалению, автор статьи по этногенезу в Энциклопедии и учебника для Вузов, хотя и был знаком с этой монографией, но, к несчастью для своих читателей и, что еще хуже - студентов, очевидно, ничего (по большому счету) в ней не понял. Прежде всего потому, что для этого необходимо долго изучать все те причинно-следственные процессы и явления, о которых там идет речь. Автору же вполне хватило вырванных из контекста мыслей и нелогичного нагромождения их в одну «кучу» с целью создать видимость научного исследования.

В заключение несколько слов о так называемых «тюрках-гаргарах», на языке которых, по мнению этого и других единомышленников-авторов, была создана письменность в Алвании. В самом деле известно, что в начале V века на гаргарском языке была создана письменность. Возникновение письменности у любого народа – один из самых важных факторов культурно-исторического процесса. Принятие национального алфавита на родном языке восполняет путем ретрансляции пробел бесписьменного периода истории народа и страны. Это уникальное историческое явление рассчитано на закрепление и развитие культурных традиций и ценностей в общественном сознании. Оно направлено на длительную историческую перспективу и грядущие поколения. Поэтому вполне очевидно, что в условиях Алвании V в. не имело никакого смысла создавать письменность для языка, который был чужд населению и который никто в стране не понимал, кроме самих гаргар. Несомненно, что в V в. в этом прекрасно отдавали себе отчет при Аршакидском царском дворе, в государственных и церковных структурах, в культурных слоях алванского общества. Гаргары же являлись одним из древнейших племен родственного им утийского (алванского) союза правобережной части Куры со столицей в городе Партав (ныне Барда), говорившие на диалекте древнеудинского КАВКАЗСКОГО ЯЗЫКА. Подробнее об этом [22, c. 38-50; 26, c. 128-133].

К этому следует добавить, что, очевидно, этот автор, как и другие такие же как он, просто не знал, что говорившие на древнетюркских языках и наречиях различные племенные группы ( гунны, оногуры, сабиры, хазары и другие), вторгавшиеся с Северного Кавказа в Алванию/Аран, начиная с V века, вследствие РАЗНИЦЫ В ЯЗЫКЕ, были ВЫНУЖДЕНЫ общаться с местным алванским кавказоязычным (утийским и гаргарским) населением ПОСРЕДСТВОМ ПЕРЕВОДЧИКОВ. О чем красноречиво говорится у Моисея Каланкатуйского в его историческим труде «История албан». В этом и состоит главная причина, почему все такие авторы обычно обходят стороной этот замечательный труд этого средневекового автора. С одной стороны, чтобы на всякий случай не создавать себе лишние проблемы со стороны специалистов. С другой стороны, вследствие своей профессиональной неспособности(?!; лучше пускай эти авторы сами объяснят данный парадокс) к какому-либо АНАЛИЗУ сведений самого важного источника по истории Азербайджана раннего средневековья.

Возникает вполне закономерный вопрос: кто остался еще из упомянутых выше бунтюрков, кангар, гуннов и гаргар, принимавших непосредственное участие и послуживших субстрактным основанием для этногенеза? На каких еще древнейших тюркоязычных этнических общностях исторического Азербайджана, Северного и Южного, базируется этот пласт? К счастью, больше никого не осталось для спекуляций. Но, если нет фундамента или он замешен на песке вместо цемента, то, по естественным законам ФИЗИКИ, построенное на таком основании здание непременно должно скоро рухнуть. Как пресловутый карточный домик.

Такая же искусственная конструкция без надежного фундамента и стен, по естественным законам ИСТОРИИ, долго не выдержит справедливого вердикта науки.

И рано или поздно обрушится на головы, как безграмотных конструкторов, так и нерадивых строителей.

В целом статья в Энциклопедии, как и раздел в учебнике для Вузов, оставляет впечатление плохого детектива, выдающего желаемое за действительное. Потому что сразу становится понятным, кто совершил «заказное преступление» в освещении этногенеза азербайджанского народа.

При этом я несколько раз уже предупреждал, в частности, во введении ко второму изданию монографии «Гунны и Азербайджан» [13] «специалистов по этногенезу», в том числе и данного «специалиста», что всем им к их же благу ЛУЧШЕ НЕ обращаться к проблеме так называемых ранних, то есть догуннских тюрок, вроде всех этих бунтурков, кангар и других таких же историографических аномалий. И тем более не строить на их основании и с их участием никаких этнических процессов и теорий по проблеме этногенеза. Потому что в результате научного анализа сведений источников и несколькими серьезными аргументами всю эту надуманную антинаучную «теорию» можно быстро превратить в никому ненужную бессмысленную работу.

В заключении в очередной раз повторю для новых исследователей этногенеза свой следующий главный научный тезис. Азербайджанцы - это особый тюркоязычный народ, формирование которого явилось СЛЕДСТВИЕМ ОГУЗСКОГО завоевания всей территории исторического Азербайджана в XI-XII веках.

Именно в этих исторических условиях политического господства тюрок и их языка происходил процесс формирования единой азербайджанской средневековой народности и единого средневекового тюркского азербайджанского языка.

Этнические общности, составляющие его основу и вошедшие в его состав, своими корнями уходят в местную кавказско-переднеазиатскую этническую среду и имеют тысячелетние культурно-исторические традиции.

В процессе своего развития он вобрал и растворил в себе не только различные этнические и языковые элементы, но и не свойственные данному региону антропологические типы. Эти явления были обусловлены оседанием на территории Азербайджана уже достаточно рано, но в массовом масштабе в XI - XII вв. тюркоязычных этнических групп, принесших с собой незначительный монголоидный компонент. При их непосредственном участии сформировалась средневековая азербайджанская народность и разговорный азербайджанский язык, в основу которого легли диалекты и наречия ОГУЗСКИХ ПЛЕМЕН [19, c. 408].

Список литературы:

1. Адонц Н. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971.
2. Алияров С. С. Об этногенезе азербайджансĸого народа ( ĸ постановĸе проблемы). – «К проблеме этногенеза азербайджансĸого народа», - Баĸу, 1984,
3. Артамонов М.И. История хазар. // Л., Изд-во Гос. Эрмитажа. 1962. 523 с.
4. Бартольд В.В. Тюрĸи. Двенадцать леĸций по истории тюрĸсĸих народов Средней Азии. Мосĸва, издательство «Восточная литература» РАН, 2002.
5. Гейбуллаев Г.А. К этногенезу азербайджанцев (по данным топонимии). - «К проблеме этногенеза азербайджансĸого народа», Баĸу, 1984.
6. Гейбуллаев. Г.А. Топонимия Азербайджана, Баĸу, 1986
7. Гейбуллаев Г. А. К этногенезу азербайджанцев: историко-этнографическое исследование: Т.1. Элм Баку, 1991. 551 с.
8. Гуĸасян В. Значение заĸавĸазсĸих источниĸов в изучении истории азербайджансĸого языĸа дописьменного периода. - Советсĸая тюрĸология, 1978, No
9. Гуĸасян В. Азербайджансĸая палеотопонимия в Заĸавĸазсĸих источниĸах // Вопросы филологии Азербайджана. Баĸу, Вып. 2, 1984.
10. Джафаров. Ю. Р. Ранние гунны на Кавĸазе. - Тезисы доĸладов. М, 1981
11. Джафаров Ю.Р. О происхождении древних булгар. – Материалы III Всесоюзной Тюрĸологичесĸой ĸонференции, Ташĸент, 1984.
12. Джафаров Ю. Р. Гунны и Азербайджан. Баку, Элм, 1985.
13. Джафаров Ю. Р. Гунны и Азербайджан, Баку, Азернешр, 1993.
14. ДжафаровЮ.Р. К вопросу о происхождении европейсĸих гуннов.- Тезисы доĸладов, Ташĸент, 1986
15. Джафаров Ю.Р. Вечный вопрос. Размышления о ранних тюрках, гуннах и этногенезе азербайджанцев. Литературный Азербайджан, 1990, № 8, с. 118-122.
16. Джафаров Ю.Р. К вопросу о бунтурĸах в грузинсĸих источниĸах.– Тезисы доĸладов, М., 1991
17. Jafarov.Y. On the origin of the European Huns.–The 35th Permanent International Altaistic Conference. Handbook. Academy of Science, Taipei, 1992
18. Джафаров Ю. О двух малоизвестных этнонимах. Обарены Стефана Византийсĸого и паррасии Страбона. – Известия Аĸадемии Науĸ Аз-на, Баĸу, 1993.
19. Джафаров. Ю. О формировании азербайджанского народа. История Азербайджана с древнейших времен до начала XX века. Баку, Элм, 1995, с. 394-408.
20. Dzafarov Y. Christianity and the Nomads of the Black Sea and Caspian Steppes // Religion, Customary Law, and Nomadic Technology Papers presented at the Central and Inner Asian Seminar University of Toronto, 1 May 1998 and 23 April 1999.
21. Dzafarov Y. The Ethnic Origin of the Huns and Their Appearance in Eastern Europe // Continuity and Change in Central and Inner Asia: Papers Presented at the Central and Inner Asian Seminar, University of Toronto, 24-25 March 2000 and 4-5 May 2001, Toronto, 2002, P. 3—10.
22. Джафаров Ю. Гаргары и алвансĸая письменность К вопросу возниĸновения этноязыĸовой общности // Материалы международной научной конференции «Украина-Азербайджан: диалог культур и цивилизаций». Национальный педагогический университет имени М. П. Драгоманова, Киев, 2021. С. 38—50.
23. Джафаров. Ю. К вопросу о кангарах-печенегах в Азербайджане // Культурные и цивилизационные связи между Европой и Востоком: научная конференция памяти Омеляна Прицака, Киев, 17-18 марта 2022 г.
24. Джафаров Ю. К вопросу о так называемых «бунтурках» в грузинских источниках. Материалы международной научной конференции памяти Андрея Ковалевского, Киев, 2024
25. Jafarov Yu. On the Question of the Ethnocultural Identity of the European Huns and the Volga Bulgars // Международная научная конференция «От Шота Руставели до Юниса Емре», Киев, 2024, с. — С. 44—46.
26. Джафаров Ю. К вопросу о гаргарах Алвании/Арана: что знают о них немногочисленные источники и что пишут многочисленные исследователи // Этнокультурное наследие Кавказской Албании. — 2024. — № 5. — С. 128—133.
27. Кляшторный С.Г. Древнетюрсĸие руничесĸие памятниĸи ĸаĸ источниĸ по истории Средней Азии. М., 1964
28. Иованнес Драсханакертци. История Армении. Пер. С древнеармянского М.О.Дарбинян-Меликян. Ереван, 1986, с. 152, 182, 190.
29. Леонти Мровели. Жизнь Картлийских царей. М., 1979, Пер. Г.В.Цулая, с. 27-28.
30. Марр Н.Я. Ипполит. Толкование Песни Песней. Спб., 1901, с. I-XII.
31. Меликишвили Г. А. К истории древней Грузии. – Тб., 1959, с. 125.
32. Меликсет-Бек. К истории появления гуннов в Восточном Закавказье. – «Доклады АН Азерб.ССР», Баку, 1957, т. XIII, кн. 6, сс. 710-712.
33. Моисей Хоренский. История Армении. М., 1858, Пер. Н.Эмина, с. 84.
34. Насибли Юнис. Этногенез азербайджанского народа. Азербайджанская Национальная Энциклопедия. Баку, 2012, с. 102-107
35. Насибли. Ю. Формирование азербайджанского народа Азербайджанские тюрки - древнейшее население Евразии и Южного Кавказа, с.60-72. История Азербайджана (с древнейших времен до первых десятилетий XXI века). Учебник для Вузов, Баку, 2016
36. Обращение Грузии. Пер. С древнегрузинского Е.С.Такайшвили. Редакционная обработка, исследование и комментарии М.С.Чхартишвили. Тб., 1989, с. 23.
37. Пигулевсĸая Н.В. Мар Аба I. К истории ĸультуры YI в. н. э., - Советсĸое востоĸоведение, т. Y, 1948
38. Сумбатзаде А.С. Азербайджанцы - этногенез и формирование народа. Баку, Элм, 1990, с. 302
39. Сейидов М. Опыт этимологического анализа слова Бунтурки/Бунтюрки. – Доклады АН Азерб. ССР, 1969, т. XXY, № 8, с. 91-93.
40. Такайшвили Е. С. Три хроники. Источники грузинских летописей, - Сборник для описания местностей и племен Кавкказа. – Тифлис, 1900, вып. 28, с. 1-2.
41. Юсифов Ю.Б. О неĸоторых языĸовых элементах тюрĸсĸого происхождения в сочинении албансĸого историĸа. – Советсĸая тюрĸология, 1974, No 2.
42. Юсифов Ю.Б. К этногенезу азербайджанцев. – Фольĸлор, литература и история Востоĸа, Баку, 1984.
43. Auszuge aus Syrischen Akten Persischen Martyrer. Ubersetzt von Georg Hoffman. Leipzig, 1880, S.81-82.
44. Brosset M. Histoire de la Georgie, I partie, 1849, p. 30-33
45. Constantine Porphyrogenitus. De administrando Imperio. Washington, 1967.
46. Ethicon seu moralia, P.Bedjan, Paris, 1898, p. 22.  47.  Grosso F. Gli Eretriesi deportati in Persia. - “Rivista di filologia e di istruzione classica”, vol. 36, 1958, p. 352.
47. Kienitz F.K. Die politische bis zum 4Jahrundert vor der Zeitwende, Berlin, 1953, S. 102
48. Langlois V. Collection des historiens anciens et modernes de l’Armenie, t. II, Paris, 1869, p. 336.