ИНКОРПОРАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ В УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ СФЕРЕ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ВЬЕТНАМА

АННОТАЦИЯ

В статье проводится анализ и сопоставление действующего Уголовного кодекса с ключевыми международными договорами, участником которых Вьетнам уже является либо к которым готовится присоединиться. Результаты исследования свидетельствуют о наличии ряда правовых пробелов, касающихся отягчающих обстоятельств, специальных составов преступлений (торговля людьми, отмывание денег, терроризм, киберпреступность), а также уголовной ответственности юридических лиц.

ABSTRACT

The article analyzes and compares the current Criminal Code with key international treaties to which Vietnam is already a party or is preparing to accede. The findings reveal a number of legal gaps relating to aggravating circumstances, specific offences (human trafficking, money laundering, terrorism, cybercrime), as well as the criminal liability of legal entities.

Ключевые слова: имплементация; международный договор; Уголовный кодекс; совместимость.

Keywords: implementation; international treaty; Criminal Code; compatibility.

1. С 1986 года Вьетнам официально осуществляет развитие рыночной экономики социалистической ориентации, что ознаменовало собой новый этап во внешнеполитическом развитии страны. За почти сорок лет реализации данного стратегического курса государство достигло рубежных результатов во всех ключевых сферах социально-экономической жизни. Параллельно с этими преобразованиями национальная правовая система последовательно укреплялась и совершенствовалась, выступая в качестве прочной юридической основы обеспечения политической безопасности, общественного порядка и социальной стабильности, а также создавая предпосылки для активного, уверенного и углубленного участия Вьетнама в международной интеграции.

Осознавая фундаментальное значение данного процесса, Политбюро приняло Резолюцию № 22-NQ/TW от 10 апреля 2013 г., в которой было подчеркнуто: «Международная интеграция является делом всего народа и всей политической системы под руководством Партии и управлением государства». Эта последовательная позиция получила дальнейшее развитие в документах XIII Всевьетнамского съезда Коммунистической партии Вьетнама, а также в Резолюции № 27-NQ/TW от 9 ноября 2022 г., посвященной продолжению строительства и совершенствования социалистического правового государства Вьетнама на новом этапе.

В этих условиях участие в заключении и исполнении международных договоров, в особенности в сфере уголовного права, выступает не только как политическое обязательство, но и как объективно необходимое требование. Если присоединение к международным институтам открывает путь к более тесной вовлеченности в глобальные процессы, то имплементация и добросовестное соблюдение общих правовых стандартов становятся реальным критерием глубины интеграции и важным фактором укрепления международного авторитета и правовой репутации Вьетнама. Исходя из изложенного, сопоставительный анализ положений действующего Уголовного кодекса Вьетнама с международными стандартами приобретает особую актуальность как необходимое условие обеспечения системности и эффективности правового регулирования.

2. Наряду с положениями, демонстрирующими содержательную близость к международным стандартам, действующий УК по результатам сопоставительного анализа все еще обнаруживает ряд ограничений, требующих дальнейшего совершенствования в целях обеспечения его совместимости с международными договорами, в частности:

Во-первых, в части обстоятельств, отягчающих уголовную ответственность. В настоящее время некоторые международные договоры предусматривают криминализацию либо усиление ответственности за специфические деяния, которые национальное законодательство пока охватывает не в полной мере. Например, Конвенция о киберпреступности требует от государств-участников закрепления в качестве квалифицирующего признака обстоятельства, связанного с тем, что деяние «затрагивает критически важную информационную инфраструктуру» (п. 2 ст. 21). Протокол против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху предусматривает необходимость установления двух видов отягчающих обстоятельств: (i) создание угрозы жизни или безопасности мигрантов; (ii) бесчеловечное обращение с ними либо их эксплуатация (п. 3 ст. 6). В свою очередь, Конвенция АСЕАН о противодействии торговле людьми, особенно женщинами и детьми (ACTIP), также требует учета в качестве отягчающего обстоятельства ситуации, когда деяние «привело к заражению потерпевшего опасными для жизни заболеваниями, включая ВИЧ/СПИД».

Во-вторых, в части преступления легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем. Статья 324 УК Вьетнама в ее нынешней редакции охватывает более узкий круг деяний по сравнению с Конвенцией Организации Объединенных Наций против коррупции (UNCAC). Если UNCAC требует установления уголовной ответственности за любые действия, связанные с получением, владением или использованием имущества преступного происхождения, то статья 324 УК Вьетнама ограничивает сферу уголовно-правового охвата случаями, когда такие действия совершаются с целью «осуществления предпринимательской или иной деятельности». Тем самым фактически возникает правовой пробел в части привлечения к ответственности за хранение либо использование имущества преступного происхождения в личных либо некоммерческих целях.      

В-третьих, в части группы террористических преступлений. Рекомендация № 5 (Преступление финансирования терроризма) Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (FATF) предусматривает, что «финансирование терроризма должно быть криминализовано в соответствии с Международной конвенцией о борьбе с финансированием терроризма 1999 года». В этой связи пункт 1 статьи 2 указанной Конвенции устанавливает, что лицо признается совершившим преступление по смыслу Конвенции, если оно любыми средствами, прямо или косвенно, незаконно и умышленно предоставляет или собирает денежные средства с намерением использовать их либо осознавая, что они будут использованы полностью или частично для совершения деяния, образующего преступление в соответствии с одним из следующих международных договоров: 1)Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 года; 2) Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 года; 3) Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года; 4) Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года; 5) Конвенция о физической защите ядерного материала 1980 года; 6) Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющий Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1988 года; 7) Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, 1988 года; 8) Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе, 1988 года; 9) Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года.

Из этого следует, что круг деяний, способных образовывать состав терроризма и финансирования терроризма в соответствии с указанными международными договорами, является весьма широким, детализированным и сложным. При этом значительная часть таких деяний до настоящего времени прямо и ясно не закреплена в УК Вьетнама. Именно на данный аспект указывала Азиатско-Тихоокеанская группа по борьбе с отмыванием денег (APG), оценивая соблюдение Вьетнамом Рекомендации № 5 FATF о финансировании терроризма в Отчете о взаимной оценке от января 2022 года. В частности: статья 1 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации 1971 года, относит к террористическим деяниям, помимо прочего, такие действия, как «разрушение или повреждение аэронавигационного оборудования либо вмешательство в его функционирование, если любое такое действие может создать угрозу безопасности воздушного судна в полете» (подп. d п. 1 ст. 1), а также «сообщение заведомо ложных сведений, создающих угрозу безопасности воздушного судна в полете» (подп. e п. 1 ст. 1). Между тем указанные деяния в настоящее время прямо не квалифицируются как террористические акты либо финансирование терроризма в статьях 299 и 300 УК Вьетнама либо в иных нормах, относящихся к преступлениям против народной власти.

Аналогичным образом ряд деяний, которые могут рассматриваться как террористические в соответствии с Конвенцией о физической защите ядерного материала 1980 года, также не получил специального и прямого отражения в УК Вьетнама. Речь, в частности, идет о «несанкционированном получении, владении, использовании, передаче, изменении, удалении или рассеивании ядерного материала, если такие действия повлекли или могли повлечь смерть человека, причинение ему тяжкого вреда либо причинение существенного имущественного ущерба» (подп. a п. 1 ст. 7 Конвенции). Однако действующий Уголовный кодекс пока не закрепляет указанные в Конвенции деяния в качестве самостоятельных признаков состава терроризма либо финансирования терроризма.

В-четвертых, в части киберпреступлений. В ходе переговоров по проекту Конвенции о борьбе с киберпреступностью высказывались мнения о том, что действующий УК Вьетнама пока не криминализует деяния, предусмотренные подпунктами b, c, d пункта 1 статьи 14 проекта Конвенции, посвященной преступлениям, связанным с материалами, содержащими сведения о сексуальном насилии в отношении детей либо об их сексуальной эксплуатации в сети Интернет. Речь идет, в частности, о следующих формах поведения: 1) доступ к таким материалам; 2) установление контроля над такими материалами; 3) финансирование преступлений, предусмотренных подпунктами a и c ч. 1 ст. 14 Конвенции.

В-пятых, в части уголовной ответственности юридических лиц. Вопрос об уголовной ответственности юридических лиц затрагивается практически во всех международных договорах, участником которых является Вьетнам, включая UNTOC, UNCAC и Конвенцию о борьбе с киберпреступностью, причем соответствующее международно-правовое регулирование оставляет государствам достаточно широкое усмотрение в выборе формы ответственности в зависимости от принципов национальной правовой системы. Вместе с тем, как отмечено в Отчете APG о взаимной оценке от января 2022 года, уголовное законодательство Вьетнама по-прежнему сохраняет ряд ограничений, связанных с объемом применения уголовной ответственности к юридическим лицам. В частности, с точки зрения круга субъектов действующий Уголовный кодекс предусматривает уголовную ответственность только коммерческих юридических лиц, тогда как подход FATF исходит из необходимости рассмотрения вопроса о криминализации ответственности юридических лиц в целом, включая некоммерческие организации. С точки зрения круга преступлений действующий УК Вьетнама устанавливает уголовную ответственность коммерческих юридических лиц лишь по 33 составам преступлений, а не по всем категориям преступных деяний в целом.

3. Из приведенного анализа следует, что внесение изменений и дополнений в Уголовный кодекс в предстоящий период должно осуществляться, по меньшей мере, по следующим направлениям.

Во-первых, необходимо дополнить статью 52 УК Вьетнама обстоятельствами, отягчающими уголовную ответственность, предусмотренными международными договорами, либо закрепить такие обстоятельства в качестве квалифицирующих признаков в специальных нормах Особенной части, в частности такие, как «посягательство на критически важную информационную инфраструктуру» либо обстоятельства, связанные с «заражением потерпевшего опасными для жизни заболеваниями».

Во-вторых, следует устранить ограничение, связанное с «целью осуществления предпринимательской деятельности», с тем чтобы уголовно-правовой запрет охватывал любые формы владения и использования имущества незаконного происхождения. Это позволило бы Вьетнаму выйти из режима мониторинга FATF и одновременно повысить эффективность возврата имущества, полученного в результате коррупционных преступлений.

В-третьих, необходимо детально имплементировать в национальное законодательство составы террористических преступлений и финансирования терроризма, предусмотренные специальными международными конвенциями, с целью устранения тех правовых пробелов, на которые уже указывала APG.

В-четвертых, требуется криминализовать деяния, посягающие на детей в киберпространстве. В условиях роста трансграничной преступности криминализация доступа к материалам, связанным с сексуальным насилием в отношении детей, а также контроля над такими материалами приобретает характер неотложной необходимости в целях защиты наиболее уязвимых лиц в соответствии с международными стандартами Конвенции о борьбе с киберпреступностью.

В-пятых, следует расширить круг субъектов уголовной ответственности юридических лиц. Представляется необходимым рассмотреть вопрос о распространении уголовной ответственности также на некоммерческие юридические лица и о расширении перечня составов преступлений, по которым такая ответственность возможна, прежде всего в сфере экономических преступлений, экологических преступлений и финансирования терроризма.

Проведенный анализ показывает, что, несмотря на существенные достижения в развитии уголовного законодательства Вьетнама, оно все еще сохраняет определенные пробелы по сравнению с международными стандартами, особенно в сфере новых видов преступности и уголовной ответственности юридических лиц. В этой связи своевременное исследование и нормативное закрепление специальных отягчающих обстоятельств, расширение составов преступлений, связанных с легализацией преступных доходов, терроризмом, а также дальнейшее развитие института уголовной ответственности коммерческих юридических лиц, представляются насущно необходимыми.

Список литературы:

1. Уголовный кодекс Социалистической Республики Вьетнам: текст в ред. Закона № 12/2017/QH14 от 20 июня 2017 г. – Режим доступа: URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/legislation/details/20940 (дата обращения 10.03.2026)
2. United Nations Convention against Corruption: adopted by the General Assembly on 31 October 2003. New York: United Nations, 2004.
3. United Nations Convention against Transnational Organized Crime and the Protocols Thereto. New York: United Nations, 2004.
4. International Convention for the Suppression of the Financing of Terrorism, adopted by the General Assembly on 9 December 1999. New York: United Nations, 1999.