ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ АРБИТРАЖНЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ В ДЕЛАХ О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу правовых основ и механизмов гражданско-правовой ответственности арбитражных управляющих в процедурах несостоятельности (банкротства). Исследуются нормативные основания возникновения ответственности управляющих, закрепленные в Федеральном законе № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и Гражданском кодексе РФ. Рассматриваются основные механизмы гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего: полное возмещение причиненных убытков, возврат неосновательного обогащения и персональная ответственность за нарушение установленной законом очередности удовлетворения требований кредиторов. Анализируется судебная практика по спорам о привлечении управляющих к ответственности, выявляются типичные нарушения и подходы судов к их оценке. Предлагаются направления совершенствования правового регулирования института ответственности арбитражных управляющих, включая усиление контроля саморегулируемых организаций.

ABSTRACT

 The article explores the legal framework and practical tools that shape the civil-law liability of bankruptcy trustees within Russian insolvency proceedings. It reviews the statutory foundations of this liability contained in Federal Law No. 127-FZ “On Insolvency (Bankruptcy)” and in the Civil Code of the Russian Federation, highlighting how these acts interact. The discussion covers the core liability models—full compensation of losses, restitution of unjust enrichment and personal responsibility for breaching the statutory sequence of creditor payments. Relevant case-law is surveyed; recurring violations are systematised and the benchmarks used by courts to measure trustees’ conduct are outlined. Finally, the authors outline possible directions for modernising the regulation of trustees’ liability, with a focus on bolstering the oversight powers of self-regulatory organisations.

Ключевые слова: арбитражный управляющий, гражданско-правовая ответственность, банкротство, возмещение убытков, страхование ответственности, саморегулируемые организации.

Keywords: bankruptcy trustee, civil liability, bankruptcy, damages compensation, liability insurance, self-regulatory organizations, judicial practice.

Введение

Арбитражный управляющий занимает особое место в системе процедур банкротства, поскольку его правовой статус складывается из совокупности взаимодополняющих норм разных отраслей права. Помимо прямых положений Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», на управляющего распространяются нормы корпоративного, процессуального, налогового и даже уголовного законодательства, что формирует многослойную правовую среду его деятельности. Федеральный закон 127-ФЗ определяет квалификационные требования к кандидату, порядок назначения, прекращения полномочий и критерии заинтересованности лица. Дополняет регулирование Гражданский кодекс Российской Федерации, закрепляющий через институты представительства и доверительного управления имуществом концептуальные основы деятельности управляющего как особого субъекта гражданских правоотношений [1, ст. 3301].

Статус арбитражного управляющего имеет двуединый характер: он отстаивает публичные интересы, обеспечивая соблюдение процессуальных норм банкротного права, и одновременно выполняет частноправовые функции, управляя активами должника и защищая претензии кредиторов. Такое сочетание накладывает повышенные требования к его компетенции, беспристрастности и способности разрешать конфликты сторон. Цель настоящего исследования заключается в выявлении правовой природы гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего и определении механизмов, обеспечивающих баланс интересов кредиторов, должника и государства в процедурах банкротства. Задачи анализа включают обобщение практических форм реализации ответственности, определение пределов ее применения и оценку влияния современных инструментов контроля на устойчивость института банкротства. Законодатель подчеркивает обязанность управляющего действовать независимо, руководствуясь принципом «баланса интересов», что в итоге формирует специфическую модель его юридической ответственности, распространяющуюся на широкий спектр взаимоотношений участников дела о несостоятельности.

Материалы и методы

Материальную основу исследования составили нормативные правовые акты, регулирующие процедуры несостоятельности и статус арбитражного управляющего, а также судебные акты, доктринальные источники и аналитические материалы, отражающие современную практику применения гражданско-правовых норм. Дополнительно анализировались данные Единого федерального реестра сведений о банкротстве (Федресурса), практика СРО арбитражных управляющих и отчеты о страховании профессиональной ответственности.

В исследовании применены формально-юридический метод (для интерпретации нормативных положений и выявления взаимосвязей между ними), сравнительно-правовой метод (для сопоставления российского регулирования с принципами гражданско-правовой ответственности в иных правопорядках), системный анализ (для определения места и функций арбитражного управляющего в механизме банкротства), а также метод правового моделирования (для обобщения практики и выявления закономерностей судебных подходов).

Результаты и обсуждение

Компетенция управляющего варьируется в зависимости от стадии процедуры. Во время наблюдения временный управляющий осуществляет надзор, анализирует финансовое положение должника, сохраняет имущество, формирует реестр требований кредиторов и выявляет признаки фиктивного либо преднамеренного банкротства, информируя уполномоченные органы.

На этапе финансового оздоровления административный управляющий контролирует исполнение плана реструктуризации задолженности, согласует крупные сделки и мониторит денежные потоки, тогда как руководство должника сохраняет ограниченные управленческие полномочия.

При введении внешнего управления внешний управляющий получает полномочия заменить органы управления должника, оптимизировать структуру активов и попытаться восстановить платежеспособность компании, заключая сделки от имени должника и оспаривая подозрительные операции.

Если цели восстановительных процедур не достигнуты, наступает конкурсное производство: конкурсный управляющий распоряжается имуществом должника, организует торги, оспаривает подозрительные сделки и распределяет вырученные средства между кредиторами, обеспечивая приоритет обязательных и залоговых платежей. Именно на этой стадии чаще всего возникают споры о гражданско-правовой ответственности, поскольку каждое управленческое решение напрямую затрагивает имущественные интересы участников. [6, с. 105].

При финансовом оздоровлении административный управляющий совмещает контрольные и распорядительные функции: следит за исполнением плана оздоровления, контролирует денежные потоки и взаимодействует с руководством должника, которое сохраняет ограниченные управленческие полномочия. Баланс ролей сторон на этом этапе особенно хрупок, поэтому законодатель детально регламентирует порядок предоставления отчетности, согласования крупных сделок и утверждения бюджета, что усложняет разграничение ответственности между управляющим и органами управления.

Фидуциарная природа обязанностей управляющего предписывает ему действовать в интересах всех участников банкротного процесса, придерживаясь принципов добросовестности, разумности и справедливости. Такие категории являются оценочными, поэтому отсутствие их подробного нормативного закрепления усложняет дальнейшую судебную квалификацию поведения управляющего; суду приходится опираться на стандарт «разумного профессионала» при конкретных обстоятельствах.

Гражданско-правовая ответственность наступает при наличии условий, предусмотренных общими нормами гражданского права и специальными положениями Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Основанием служит нарушение управляющим обязанностей, возложенных законом, судебным актом или договором с должником (кредиторами), включая необоснованное бездействие, принятие заведомо убыточных решений или нераскрытие информации, обязательной к предоставлению участникам процедуры.

Согласно статье 20.4 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ управляющий возмещает убытки, причиненные должнику, кредиторам или третьим лицам вследствие неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей. Компенсация осуществляется в полном объеме, включая как прямой ущерб, так и упущенную выгоду, если иное не установлено федеральным законом. Эта конструкция согласуется со статьей 15 Гражданского кодекса РФ, закрепляющей принцип полного возмещения как универсальный способ гражданской защиты [2, ст. 4190].

Ключевым остается наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) управляющего и убытками. Компенсации подлежат только те потери, которые являются прямым, предсказуемым и неизбежным следствием нарушения, а не обобщенным рыночным риском или форс-мажором.

Банкротная специфика предусматривает презумпцию вины: управляющий считается виновным, пока не докажет, что убытки возникли из-за непреодолимой силы, действий третьих лиц, либо по вине самого потерпевшего. Такая конструкция облегчает процессуальную позицию кредиторов, но требует от управляющего документировать важные решения и сохранять доказательства соблюдения стандартов добросовестности.

Одновременно закон вводит пределы ответственности. Статья 24.1 обязывает страховать профессиональную ответственность: минимум 3 млн руб. для физических и 10 млн руб. для юридических лиц. Типовые страховые программы предусматривают покрытие как прямых убытков, так и судебных расходов, а также франшизу, стимулирующую управляющего к профилактике рисков. Полис оплачивается самим управляющим и покрывает ущерб, причиненный в ходе профессиональной деятельности [7, с. 8].

СРО арбитражных управляющих выполняют функцию «второй линии защиты»: проверяют квалификацию, проводят дисциплинарные расследования, формируют компенсационные фонды и могут временно отстранять члена от практики. Размер фонда и процедура выплат фиксируются внутренними актами, а решения СРО могут оспариваться в арбитражном суде, что обеспечивает дополнительную процессуальную гарантию.

Возмещение убытков остается основной формой гражданской ответственности. В соответствии со статьей 15 ГК РФ убытки включают реальный ущерб и упущенную выгоду, если иное не оговорено законом или договором. Судебная практика допускает взыскание также расходов на привлечение экспертов, проведение независимой оценки и уплату государственной пошлины, если они вызваны виновными действиями управляющего.

Реальный ущерб охватывает необходимые расходы для восстановления нарушенного права и утрату (повреждение) имущества. В делах о банкротстве сюда входят необоснованные платежи за хранение активов, чрезмерные траты на услуги оценщиков, оплату неэффективных юридических консультаций и иные издержки, прямо уменьшающие конкурсную массу [11, с. 315].

Упущенная выгода отражает доход, который лицо получило бы при обычном ходе событий: например, недополученные средства из-за нарушения графика торгов, снижение выручки от продажи акций, неполучение дивидендов или отсутствие возможности заключить выгодный договор аренды. Для взыскания требуется обосновать не только вероятность, но и экономическую реалистичность предполагаемого дохода.

Бремя доказывания в делах о банкротстве распределяется следующим образом: потерпевший подтверждает факт и размер убытков плюс причинно-следственную связь, тогда как арбитражный управляющий вправе опровергнуть свою вину либо представить доказательства экстраординарных обстоятельств. Если точная сумма убытков не поддается расчету, арбитражный суд определяет ее по правилам разумности и справедливости, применяя аналоги коммерческой практики или экспертные методики оценки.

Специальные способы привлечения к ответственности разработаны с учетом особенностей банкротства и дополняют общий институт возмещения убытков. К таким мерам относятся возврат неосновательного обогащения, субсидиарная ответственность за вред, причиненный третьим лицам; дисциплинарные меры, включая возможную дисквалификацию управляющего, применяемые в порядке, установленном КоАП РФ и внутренними актами СРО. Целью является восстановление имущественного положения, существовавшего до нарушения, и профилактика повторных нарушений [8, с. 114].

Истребование неосновательного обогащения актуально при нарушении порядка торгов: если актив реализован ниже рыночной стоимости вследствие процедурных ошибок или сговора, разница взыскивается с управляющего как неосновательное обогащение. Статья 1102 ГК РФ предусматривает обязанность вернуть неосновательно полученное или сбереженное имущество, что формирует дополнительный экономический стимул соблюдать регламент.

За нарушение очередности удовлетворения требований кредиторов статья 134 Федерального закона № 127-ФЗ предусматривает имущественную (личную) ответственность управляющего: выплаты кредиторам более поздних очередей погашаются из его собственных средств; дополнительно суд может начислить проценты за пользование чужими деньгами [12, с. 44].

Судебная практика показывает единообразные критерии оценки убытков и добросовестности арбитражных управляющих. Постановление Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 содержит ключевые критерии определения вины, а также разъясняет, что для освобождения от ответственности необходима доказанная непредотвратимость вреда.

Постановление Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 9 декабря 1999 г. № 90/14 разъясняет применение норм о защите прав участников корпоративных отношений, что важно для банкротства юридических лиц. Дополнительные указания по расчету убытков и определению их размера даны в Постановлении Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, где суд подчеркивает приоритет экономической целесообразности и принцип минимизации потерь.

Данные постановления Пленума ВС РФ актуализируют две идеи, критически важные для банкротства: вина управляющего определяется по стандарту «разумного профессионала»; размер убытков устанавливается с учетом экономической целесообразности действий в конкретной рыночной ситуации. Такое толкование напрямую влияет на распределение бремени доказывания и объем компенсируемых потерь в делах о несостоятельности.

Указанные акты Верховного суда закрепляют не только единообразные критерии расчета убытков, но и презумпцию добросовестности арбитражного управляющего (Постановление Пленума ВС РФ № 53). Презумпция действует, пока кредитор или иное заинтересованное лицо не докажет обратного; следовательно, именно истец обязан представить первичные доказательства недобросовестности, а управляющий — лишь опровергнуть предъявленные факты. Такой процессуальный баланс напрямую влияет на вероятность привлечения к гражданско-правовой ответственности. [9, с. 24].

К числу типичных нарушений, за которые арбитражного управляющего привлекают к имущественной ответственности, относятся просрочка передачи документации (статья 69 Закона № 127-ФЗ), искажение отчетности, а также завышенные расходы на реализацию имущества. Пункт 1 статьи 20.6 допускает возмещение затрат управляющего за счет должника лишь при их обоснованности и необходимости, поэтому суды анализируют рыночные предложения, эффективность расходования средств и наличие письменных обоснований.

Споры также возникают, когда управляющий привлекает дорогостоящих консультантов без достаточных причин, заключает договоры по завышенным ценам либо неэффективно расходует средства должника на текущие нужды. Практика показывает, что суды требуют доказать прямую экономическую выгоду от таких расходов либо их объективную незаменимость с учетом целей конкретной процедуры и конъюнктуры рынка [10, с. 511].

Отдельного внимания требует динамика развития механизмов публичного контроля за деятельностью арбитражных управляющих. За последние пять лет в отрасли сформировалась целая экосистема цифровых сервисов, которая делает практически каждый шаг управляющего публично проверяемым. Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (Федресурс) в реальном времени фиксирует публикацию ключевых документов — от уведомлений о собрании кредиторов до отчетов о результатах торгов. Кредиторы и должники получают возможность оперативно отслеживать изменения статуса имущества, проверять сроки исполнения обязанностей и, при необходимости, формировать доказательную базу для последующих жалоб. Он-лайн-торги на электронных площадках фиксируют каждую ставку и протокол автоматически; открытый архив лотов позволяет проверять, по какой реальной цене были проданы активы и сопоставлять ее с ценами аналогичных продаж. Параллельно Росреестр, ФНС и банковские регистры в режиме «машина-машина» сверяют сведения, поданные арбитражным управляющим, с государственными базами, что практически исключает тайное отчуждение имущества. Совокупность этих цифровых инструментов формирует превентивный барьер от злоупотреблений и делает ход процедур несостоятельности прозрачным и проверяемым.

Заключение

Гражданско-правовая ответственность арбитражного управляющего, рассмотренная выше как возмещение убытков, возврат неосновательного обогащения и личная имущественная ответственность за нарушение очередности, остается главным юридическим рычагом для балансировки интересов кредиторов и должника. Ее эффективность сегодня поддерживается трехуровневой системой контроля: 1) обязательным страхованием профессиональной ответственности, 2) дисциплинарной юрисдикцией СРО, 3) судебным надзором, опирающимся на единообразные критерии вины и расчета убытков, выработанные Пленумом ВС РФ. Расширение цифрового мониторинга усиливает каждый из этих уровней, упрощая доказательство нарушений и тем самым повышая превентивный эффект. В результате институт банкротства становится более цивилизованным и предсказуемым, а доверие участников рынка к процедурам несостоятельности планомерно растет.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 25.07.2025) // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
2. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (ред. от 31.07.2025) // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 43. – Ст. 4190.
3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2018. – № 5.
4. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2015. – № 8.
5. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 №90/14 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с введением в действие Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2000. – № 4.
6. Бобров Е. В. Добросовестность и разумность как критерии ответственности арбитражного управляющего // Закон и право. – 2025. – № 4. – С. 103–107.
7. Гартина Ю. А. Арбитражный управляющий в процедуре банкротства: теоретико-правовые проблемы // Наука. Общество. Государство. – 2022. – Т. 10. – №. 3 (39). – С. 3-12.
8. Грибцов В. А. Гражданско-правовая ответственность арбитражных управляющих и некоторые проблемы ее применения // Юридическое обозрение: актуальные вопросы, достижения и инновации. – 2023. – С. 112–116.
9. Кравченко В. С. Проблемы применения гражданско-правовой и административной ответственности при проведении процедуры банкротства физических лиц // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. – 2023. – № 1-3 (76). – С. 22-25.
10. Порошин Д. Р. Привлечение арбитражного управляющего к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков // Актуальные проблемы общества, экономики и права в контексте глобальных вызовов. — 2023. — С. 509–513.
11. Сычев А. Ю. Общеправовые и специальные принципы несостоятельности (банкротства) физических лиц в Российской Федерации // Образование и право. – 2023. – № 10. – С. 311–318.
12. Яровой Д. О. Гражданско-правовая ответственность арбитражного управляющего: актуальные проблемы // Теоретическая и прикладная юриспруденция. — 2021. — № 2. — С. 42–46.