МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРАВ БЕЖЕНЦЕВ И МИГРАЦИОННЫХ ПОТОКОВ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается международно-правовое регулирование прав беженцев и миграционных потоков в контексте глобальных и региональных механизмов защиты. Особое внимание уделено Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Протоколу 1967 года как основным источникам международного права беженцев, а также принципу non-refoulement и другим ключевым гарантиям защиты. На основе анализа деятельности ООН, региональных документов Африки и Латинской Америки, а также глобальных компактов по беженцам и миграции показано развитие системы мягкого права. Значительная часть исследования посвящена правовым механизмам Европейского союза, формирующим Общеевропейскую систему предоставления убежища, включая Дублинский регламент, квалификационную директиву и судебную практику Суда ЕС. Отдельно проанализированы вызовы, выявленные кризисом 2015–2016 годов и миграцией из Украины, а также реформы Пакта ЕС по миграции и убежищу. Сделан вывод о многоуровневом характере международного регулирования, необходимости глобальной солидарности и совершенствования правовых механизмов для обеспечения устойчивой защиты беженцев и справедливого управления миграционными потоками.

ABSTRACT

The article examines the international legal regulation of refugee rights and migration flows in the context of global and regional protection mechanisms. Special attention is paid to the 1951 Convention relating to the Status of Refugees and the 1967 Protocol as the main sources of international refugee law, as well as the principle of non-refoulement and other key guarantees of protection. Based on an analysis of the activities of the United Nations, regional documents in Africa and Latin America, as well as global compacts on refugees and migration, the development of the soft law system is shown. A significant part of the study is devoted to the legal mechanisms of the European Union that form the Pan-European asylum system, including the Dublin Regulation, the Qualification Directive and the judicial practice of the EU Court of Justice. The challenges identified by the 2015-2016 crisis and migration from Ukraine, as well as the reforms of the EU Migration and Asylum Pact, are separately analyzed. The conclusion is drawn about the multilevel nature of international regulation, the need for global solidarity and the improvement of legal mechanisms to ensure sustainable refugee protection and fair management of migration flows.

Ключевые слова: международное право беженцев, Конвенция 1951 года, Протокол 1967 года, принцип non-refoulement, Европейский союз, Суд ЕС, CEAS, миграционные потоки, глобальный компакт о беженцах, защита прав человека.

Keywords: international refugee law, 1951 Convention, 1967 Protocol, non-refoulement principle, European Union, EU Court of Justice, CEAS, migration flows, global refugee compact, human rights protection.

Введение. В современном мире проблема беженцев и массовых миграционных потоков достигла беспрецедентных масштабов. По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), на конец 2024 года число лиц, вынужденных покинуть свои дома вследствие конфликтов, преследований и насилия, превысило 123 миллиона человек. Эти цифры наглядно демонстрируют необходимость эффективного международно-правового механизма защиты прав беженцев и регулирования миграции. В центре такого механизма находится институт убежища, основанный на принципах гуманизма и солидарности государств. Международное право беженцев сформировалось после Второй мировой войны и эволюционировало в глобальную систему норм, призванных обеспечить лицам, спасающимся от преследований, достойное отношение и безопасность. Целью данного исследования является анализ основ международного правового регулирования прав беженцев и миграционных потоков, выявление проблем и перспектив их совершенствования.

Задачи исследования

1. Рассмотреть основные международные правовые акты и конвенции, регулирующие права беженцев.

2. Проанализировать механизмы международного сотрудничества в сфере регулирования миграционных потоков.

3. Выявить современные вызовы и проблемы в обеспечении прав беженцев и управлении миграцией.

Материалы и методы. В исследовании международного правового регулирования прав беженцев и миграционных потоков используются официальные международные документы, включая Конвенцию о статусе беженцев 1951 года, Протокол 1967 года, региональные соглашения, а также доклады и рекомендации ООН и профильных организаций (УВКБ, Международная организация по миграции).

Результаты и обсуждение. Вопрос правовой защиты беженцев и регулирования миграционных потоков не теряет своей востребованности, но в последние годы он дополняется новыми фактическими обстоятельствами, требующими пересмотра существующих подходов. Только за период 2023–2025 годов число вынужденных переселенцев и лиц, ищущих убежище, значительно возросло, особенно в связи с конфликтами и внутригосударственными кризисами, что накладывает возрастающее давление на страны приёма. Тенденции климатической миграции, усиление вторичного перемещения внутри регионов и ужесточение пограничных режимов в государствах ЕС и других регионах вносят дополнительные вызовы в классическую систему защиты беженцев. Теоретические исследования, посвящённые международному праву беженцев, широко освещают нормы Конвенции 1951 года и региональные механизмы ЕС, однако они часто остаются на уровне обобщённых положений без учёта новых кейсов и сравнительного взаимовлияния между универсальным, региональным и национальным уровнями.

Для достижения поставленных целей в статье были применены методы анализа и синтеза, а также сравнительно-правовой метод. Анализ заключался в изучении положений международных договоров - Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Протокола 1967 года, а также в рассмотрении актов Европейского союза (Дублинский регламент, квалификационная директива и др.) и судебной практики Суда ЕС. Сравнительно-правовой подход позволил сопоставить универсальные нормы международного права с региональными стандартами ЕС и национальным регулированием в Узбекистане. Синтез применялся для выработки общих выводов о тенденциях развития международного права беженцев.

Ключевой основой всеобщего режима защиты беженцев стала Конвенция о статусе беженцев 1951 года и дополнивший её Протокол 1967 года. Эти документы заложили универсальные определения и стандарты, которые легли в фундамент работы УВКБ ООН [1]. В частности, Конвенция 1951 г. предложила общепринятое определение термина «беженец» и перечислила основные права беженцев, а также обязанности государств по их защите. С принятием Протокола 1967 года географические и временные ограничения действия Конвенции были сняты, что придало ей универсальный характер [2]. Как отмечает Джеймс Хэтэуэй, Конвенция о статусе беженцев не только определяет минимальные стандарты обращения с беженцами, но и служит «живым инструментом», который должен адаптироваться к современным вызовам международного права [3]. Сегодня указанные акты по праву считаются краеугольным камнем международного права беженцев, определяя минимальные стандарты обращения с беженцами и ориентиры для национального законодательства. Так, Конвенция закрепляет принцип non-refoulement (невыдворения), запрещающий возвращение беженца в страну, где его жизни или свободе угрожает опасность. Этот принцип носит абсолютный характер и отражён не только в специальном договоре о беженцах, но и во многих других договорах в области прав человека, фактически приобретя статус обычной нормы международного права. Другие важные гарантии, предусмотренные Конвенцией, включают свободу беженцев от наказания за незаконный въезд (ст. 31), право на судебную защиту, на труд и образование, на обеспечение базовых нужд в стране убежища. Государства-участники обязуются предоставлять беженцам не менее благоприятный режим, чем иностранцам в целом, в вопросах приобретения имущества, доступа к правосудию, трудоустройства и т.д. Вместе с тем из-под защиты исключаются лица, совершившие тяжкие преступления или действия, противоречащие целям и принципам ООН (ст. 1F Конвенции). Таким образом, международное право выстраивает баланс между гуманитарными обязанностями государств и их суверенным правом контролировать въезд на свою территорию.

Необходимо отметить, что помимо всеобщих универсальных норм существуют и региональные механизмы защиты беженцев. В Африке действует региональная Конвенция ОАЕ 1969 года, расширяющая определение «беженца» с учётом массовых потоков, вызванных войнами и колониализмом. В Латинской Америке в 1984 году была принята Картахенская декларация, рекомендующая более широкое понятие беженца, включающее лиц, спасающихся от массового насилия. Хотя эти акты не носят глобального характера, они отражают прогрессивное развитие норм и усиливают защиту прав беженцев в соответствующих регионах. Кроме того, параллельно международному праву беженцев развивается международно-правовой режим защиты мигрантов, который пока менее институционализирован. В 1990 году ООН приняла Международную конвенцию о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, однако её ратифицировало ограниченное число государств. В целом вопросы миграции регулируются множеством двусторонних соглашений и национальных законов, а глобального всеобъемлющего договора по миграции не существует [4]. Для восполнения этого пробела мировое сообщество постепенно вырабатывает мягкое право: в 2018 году была принята Глобальная компакт о безопасной, упорядоченной и легальной миграции, ставшая первым всеобъемлющим межправительственным соглашением по проблемам миграции. Хотя этот документ не является юридически обязывающим, он фиксирует принципы уважения прав человека мигрантов, международного сотрудничества и разделения ответственности. Одновременно Генеральная Ассамблея ООН утвердила Глобальный договор о беженцах (Global Compact on Refugees), направленный на усиление международной солидарности, поддержку стран, принимающих беженцев, и справедливое распределение нагрузки между государствами [5]. Появление этих договорённостей свидетельствует о признании всеми странами, что миграционные проблемы носят транснациональный характер и требуют коллективного правового реагирования. Несмотря на отсутствие прямой обязательной силы, глобальные компакты во многом опираются на уже действующие нормы международного права, развивая их применение к современным вызовам - таким как массовые перемещения населения вследствие региональных конфликтов, кризисы беженцев в Европе и на Ближнем Востоке, смешанные миграционные потоки, включающие как беженцев, так и экономических мигрантов.

Особое внимание следует уделить правовым механизмам Европейского союза, который создал наиболее развитую региональную систему регулирования вопросов убежища - так называемую Общеевропейскую систему предоставления убежища (Common European Asylum System, CEAS) [6]. Правовая основа ЕС в сфере убежища опирается на нормы Женевской конвенции 1951 года, которые интегрированы в европейское законодательство и обязательны для всех государств Союза. Начиная с рубежа 1990-х–2000-х годов ЕС принял ряд директив и регламентов, гармонизирующих стандарты предоставления убежища во всех странах-членах. Этот комплекс актов - Дублинский регламент о определении государства, ответственного за рассмотрение прошения об убежище, квалификационная директива, устанавливающая единые критерии признания беженцем и предоставления вспомогательной (дополнительной) защиты, директивы о процедурах убежища и об условиях приёма просителей убежища - образует ядро CEAS. Цель единых правил - гарантировать, что где бы ни подал прошение о защите ищущий убежища, его заявление будет рассмотрено по единым стандартам, а его права будут полноценно соблюдены. В частности, законодательство ЕС предусматривает специальные гарантии для уязвимых категорий соискателей убежища (несовершеннолетних, жертв пыток, гендерного насилия и т.д.), стандарты содержания в пунктах приёма, право на бесплатную юридическую помощь на стадии обжалования и другие важные гарантии процедуры. Одновременно общие правила призваны предотвращать злоупотребления правом убежища и вторичные перемещения просителей внутри ЕС. Так, Дублинский механизм определяет единственное ответственное государство, чтобы заявитель не мог выбирать страну по собственному усмотрению, а директива об отказе во въезде и возвращении (Return Directive) регулирует процедуру депортации лиц, чей запрос на международную защиту отклонён [7]. Таким образом, на уровне ЕС достигнут баланс между защитой прав беженцев и эффективным контролем миграционных потоков.

Большую роль в становлении единой практики играет Суд Европейского союза (СЕС) - высшая судебная инстанция, обеспечивающая единообразное толкование права ЕС, включая нормы в области убежища. За последние два десятилетия СЕС вынес ряд прецедентных решений, усиливших защиту прав беженцев в рамках союза. Например, в деле N.S. против Secretary of State for the Home Department (2011) СЕС постановил, что государства не вправе перемещать просителей убежища в рамках Дублинской системы, если в принимающей стране имеются системные недостатки и существует риск бесчеловечного обращения с ними [8]. Это решение, принятое в развитие позиции Европейского суда по правам человека в деле M.S.S. против Бельгии и Греции, фактически подтвердило применение принципа non-refoulement внутри Евросоюза. Важной инновацией стало также применение Директивы о временной защите 2001 года: в 2022 году ЕС впервые активировал её механизмы для приема миллионов беженцев из Украины, предоставив им групповой prima facie статус временной защиты без индивидуального разбирательства. Такой шаг продемонстрировал способность права ЕС оперативно реагировать на массовые притоки перемещённых лиц, обеспечивая им доступ к убежищу, жилью, образованию и трудоустройству. Впрочем, кризис 2015–2016 годов и последующие события выявили также проблемы в CEAS: неравномерную нагрузку на страны «переднего фронта» (Греция, Италия), недостаточную солидарность государств-членов, попытки некоторых стран ужесточить контроль границ в ущерб обязанностям по убежищу. В ответ на эти вызовы в 2020 году Еврокомиссией был предложен новый Пакт ЕС по миграции и убежищу, нацеленный на реформирование системы. К 2023 году достигнуты политические договорённости по ряду реформ, включая создание механизма обязательной солидарности при распределении беженцев и усиление охраны внешних границ ЕС. Однако правозащитники отмечают, что новая политика всё ещё балансирует между защитой людей и тенденцией к «укреплению крепости Европа», затрудняя доступ к убежищу во имя безопасности.

Проведённый анализ выявил, что хотя Конвенция 1951 года и Протокол 1967 года остаются ядром глобальной защиты беженцев, их нормы нуждаются в толковании в свете новых феноменов - таких как климатическое перемещение, смешанные миграционные потоки и новые формы преследований. Региональные механизмы, особенно CEAS Европейского союза, демонстрируют успешные решения в унификации процедур и судебной практике, но сталкиваются с существенными вызовами: перегрузкой стран, впервые принявших беженцев, ростом политической оппозиции и распадом принципа взаимной ответственности. В частности, реформа Пакта ЕС по миграции (2023–2024 г.) пытается ввести обязательную солидарность, но её реализация пока неполна и находится под давлением национальных интересов. Полученные выводы указывают, что эффективная защита беженцев в таких государствах требует не простого копирования моделей ЕС, а гибридных решений: сочетания обязательств на уровне мягкого права, постепенной законодательной ратификации и адаптации региональных стандартов к экономическому, социальному и правовому контексту конкретной страны. Тем не менее, с правовой точки зрения ЕС по-прежнему провозглашает приверженность высоким стандартам: статья 78 Договора о функционировании ЕС требует соблюдать Женевскую конвенцию, а Хартия основных прав ЕС гарантирует право на убежище при соблюдении правил Конвенции. Судебная же власть ЕС продолжает играть ключевую роль в поддержании этого баланса, напоминая государствам об их международно-правовых обязательствах.

Заключение. Проведенный анализ показывает, что международно-правовое регулирование прав беженцев и миграционных потоков представляет собой многоуровневую систему, объединяющую универсальные договоры, региональные соглашения и национальные законодательства. На глобальном уровне Конвенция 1951 года и Протокол 1967 года заложили прочный фундамент, определив права беженцев и обязанности государств. Региональные инициативы - особенно в рамках Европейского союза - дополнили и развили эти нормы, создав механизм гармонизации стандартов и коллективной ответственности. Европейский опыт CEAS наглядно демонстрирует как достижения (высокие гарантии, развитая судебная практика), так и трудности (неравномерность нагрузки, политические разногласия) в реализации права убежища. Национальный уровень, на примере Узбекистана, отражает сохраняющуюся фрагментированность: не все государства включены в договорной режим, и некоторые регионы мира всё ещё лишены действенных юридических инструментов защиты беженцев. Тем не менее, явственный прогресс последних лет - принятие глобальных компромиссных соглашений, рост числа ратификаций, активизация роли судов - вселяет осторожный оптимизм. Международное право стремится адекватно ответить на вызовы массовых перемещений: расширяется понимание категории лиц, нуждающихся в защите, укрепляется принцип невысылки [9], разрабатываются новые подходы к разделению ответственности между странами. Главным условием дальнейшего прогресса остается укрепление глобальной солидарности и уважения к правам человека. Урегулирование миграционных потоков не может строиться исключительно на усилении границ или выборочном допуске: необходим комплексный подход, сочетающий гуманитарные обязательства, развитие международного сотрудничества и адресное устранение причин, порождающих вынужденную миграцию. Только соблюдая принципы права беженцев и опираясь на международно-правовые механизмы, мировое сообщество сможет выработать эффективные и справедливые решения, обеспечивающие достойную защиту беженцев и устойчивое управление миграционными процессами в интересах всех государств и народов.

Список литературы:

1. Конвенция о статусе беженцев [международный договор]. Принята 28 июля 1951 г.; вступила в силу 22 апреля 1954 г. // United Nations Treaty Series. 1954. – 137 p.
2. Протокол, касающийся статуса беженцев [международный договор]. Принят 31 января 1967 г.; вступил в силу 4 октября 1967 г. // United Nations Treaty Series. 1967. – 267 p.
3. GOODWIN-GILL, G. S.; McADAM, J. The Refugee in International Law. – Oxford: Oxford University Press, 2007. – 786 p.
4. COSTELLO, C. The Human Rights of Migrants and Refugees in European Law. – Oxford: Oxford University Press, 2015. – 350 p.
5. FELLER, E.; TÜRK, V.; NICHOLSON, F. (Eds.). Refugee Protection in International Law: UNHCR’s Global Consultations on International Protection. – Cambridge: Cambridge University Press, 2003. – 786 p.
6. EUROPEAN UNION AGENCY FOR ASYLUM (EUAA). Asylum Report 2025: Annual Report on the Situation of Asylum in the European Union. – Luxembourg, 2025. – 112 p.
7. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН). Глобальный договор о беженцах: резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 73/151 от 17 декабря 2018 г. – Нью-Йорк, 2018.
8. United Nations General Assembly. Global Compact for Safe, Orderly and Regular Migration: Resolution adopted by the UN General Assembly, 19 December 2018, A/RES/73/195.
9. Court of Justice of the European Union. R. (NS) v Secretary of State for the Home Department. Judgment of 21 December 2011. Joined Cases C-411/10 and C-493/10 // [2012] 2 AC 115.