ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ В ЭПОХУ ПОСТСТРУКТУРАЛИСТСКОГО МЫШЛЕНИЯ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются философские основания категории безопасности в контексте постструктуралистского мышления. Анализируются трансформации представлений о субъекте, власти и норме в трудах М. Фуко, Ж. Деррида и Ж. Делёза. Показано, что постструктурализм смещает акцент с нормативно-защитного понимания безопасности к процессуальному и конструктивному, рассматривая её как форму производства субъективности и механизм поддержания социального порядка. Обосновывается значение постструктуралистской методологии для осмысления современных практик цифровой и биополитической безопасности.

ABSTRACT

The article examines the philosophical foundations of the concept of security in the context of poststructuralist thought. It analyzes the transformations of the notions of subject, power, and norm in the works of M. Foucault, J. Derrida, and G. Deleuze. It is shown that poststructuralism shifts the focus from a normative-protective understanding of security to a processual and constructive one, viewing it as a form of subjectivity production and a mechanism for maintaining social order. The significance of poststructuralist methodology for understanding contemporary practices of digital and biopolitical security is substantiated.

Ключевые слова: безопасность, постструктурализм, субъект, дискурс, власть, биополитика, цифровая культура.

Keywords: security, poststructuralism, subject, discourse, power, biopolitics, digital culture.

Введение

Современная эпоха характеризуется радикальной трансформацией представлений о субъекте, обществе и безопасности. Понятие безопасности, долгое время, ассоциировавшееся с защитой, стабильностью и предсказуемостью, в контексте постструктуралистского мышления приобретает новые философские измерения. С развитием информационных технологий, цифровых коммуникаций и сетевых форм власти традиционные представления о субъекте как автономной, рациональной и цельной сущности утрачивают свою убедительность. Безопасность перестаёт быть исключительно состоянием защищённости и становится динамическим процессом конструирования, управления и нормализации [1].

Постструктурализм как направление философской мысли, сформировавшееся во второй половине XX века, предложил принципиально иное понимание субъективности, истины и власти, и в этом контексте безопасность перестаёт быть реакцией на угрозу и становится механизмом регулирования поведения, телесности и сознания.

Актуальность темы определяется необходимостью переосмысления философских оснований безопасности в условиях постмодерна и цифровизации. Цель настоящего исследования заключается в раскрытии философских оснований безопасности в контексте постструктуралистского мышления. В рамках данного исследования безопасность рассматривается не как внешняя защита субъекта от угроз, а как философская категория, выражающая динамику производства субъективности, норм и власти, и это позволяет перейти от онтологического к дискурсивному пониманию безопасности и выявить её роль в конструировании современного социального и цифрового пространства [2].

Методы исследования

Постструктуралистское мышление, возникшее на пересечении философии, лингвистики и культурной теории, радикально изменило представление о методе в гуманитарных науках. В отличие от классической рационалистической традиции, стремящейся к универсальности и объективности знания, постструктурализм утверждает принцип множественности интерпретаций, контингентности смысла и зависимости знания от властных отношений. Исходя из этого, методология данного исследования основана на принципах деконструкции, дискурсивного анализа и философской герменевтики, направленных на выявление скрытых структур, формирующих понятие безопасности в современном обществе.

Методологическую основу исследования составляет постструктуралистский подход, в котором любая социальная или философская категория рассматривается как продукт определённого дискурса, а не как отражение объективной реальности. М. Фуко в работе «Археология знания» подчёркивает, что дискурс не просто выражает то, что уже существует; он производит то, о чём говорит [3]. Исходя из этого, понятие безопасности анализируется как результат дискурсивных практик, конструирующих субъекта и определяющих формы его защиты и контроля.

В контексте данного исследования используется дискурсивный анализ, позволяющий выявить механизмы, посредством которых формируются представления о безопасности, угрозе, риске и норме. Анализ проводится с опорой на концепцию биовласти, развитую Фуко в работе, где безопасность осмысливается как форма управления жизнью и телесностью, направленная на поддержание определённого порядка в обществе.

Второй методологический элемент ‒ деконструкция, предложенная Ж. Деррида как способ выявления противоречий, апорий и неустойчивостей внутри философских текстов и категорий. Деконструкция применяется в исследовании для анализа бинарных оппозиций, лежащих в основе традиционного дискурса безопасности: «безопасность ‒ угроза», «субъект ‒ власть», «истина ‒ ложь», «свобода ‒ контроль». Согласно Деррида, смысл любого текста не фиксирован, а постоянно обновляется, что делает невозможным окончательное определение понятий [4]. В применении к философии безопасности это означает отказ от понимания безопасности как стабильного состояния и признание её как процесса непрерывного смыслового производства.

Использование деконструктивного подхода позволяет рассмотреть безопасность не как инструмент защиты субъекта, а как механизм его конституирования, через который формируются социальные идентичности и отношения власти. Данный метод позволяет вскрыть скрытые идеологические и символические структуры, определяющие границы между «защищённым» и «угрожаемым», «нормальным» и «аномальным».

Третьим элементом методологической рамки выступает концепция ризомы, предложенная Ж. Делёзом и Ф. Гваттари в работе «Тысяча плато» [5]. Она служит метафорой для описания нелинейных, множественных связей, формирующих современное социальное пространство и субъективность. В отличие от иерархических структур классического мышления, ризома предполагает децентрализованное, сетевое существование смыслов и отношений. В данном исследовании эта концепция используется для описания множественной, фрагментированной природы субъекта безопасности, существующего одновременно в нескольких дискурсивных полях ‒ политическом, цифровом, культурном.

Методологическая стратегия строится на сочетании дискурсивного анализа, деконструкции и ризоматического подхода, что позволяет рассматривать безопасность как сложное философское явление, возникающее на пересечении языка, власти и субъективности.

Дополнительно используется герменевтический метод, направленный на интерпретацию текстов классической и постструктуралистской философии с целью выявления изменений в понимании категории безопасности. Герменевтика позволяет реконструировать смысловые сдвиги, происходящие при переходе от онтологического к дискурсивному типу философствования.

Объединение указанных методов позволяет рассматривать безопасность не в категориях сущности или нормы, а в категориях производства, практики и интерпретации. Такое понимание открывает возможность философского анализа безопасности как динамического феномена, встроенного в процессы формирования знания, власти и субъекта.

Результаты исследования

Результаты проведённого философского анализа позволяют утверждать, что постструктуралистское мышление радикально изменяет представления о субъекте, истине и безопасности. Если в классической философии безопасность понималась как состояние стабильности, гарантируемое рациональным субъектом и институтами государства, то в постструктуралистской парадигме она приобретает дискурсивный, процессуальный и конструктивный характер. В этом контексте безопасность становится не столько защитой от внешних угроз, сколько формой производства субъективности и управления жизнью.

Одним из ключевых результатов анализа является выявление изменения статуса субъекта, лежащего в основании философского понимания безопасности. Для постструктурализма субъект перестаёт быть автономной и самотождественной сущностью; он понимается как результат действия множества дискурсивных и властных структур.

М. Фуко показал, что субъективность формируется в пространстве власти и знания, где человек не столько источник смысла, сколько его продукт. В «Надзирать и наказывать» он описывает, как дисциплинарные механизмы создают «послушные тела» через практики наблюдения и нормализации [6]. Безопасность в этом контексте становится элементом более широкой стратегии биовласти, направленной не на репрессию, а на управление жизнью. Таким образом, безопасность ‒ это не внешняя гарантия, а механизм включения индивида в систему властных отношений.

Ж. Делёз развивает эту линию в эссе «Постскриптум к обществам контроля», утверждая, что современная безопасность реализуется не через дисциплинарные структуры, а через сети контроля, действующие в цифровом пространстве [7]. Здесь безопасность проявляется как непрерывное управление потоками информации, идентичностями и поведением, что соответствует ризоматической логике современного общества.

В результате субъект безопасности в постструктуралистском понимании утрачивает устойчивость и превращается в множественный, фрагментированный, сетевой конструкт, зависящий от взаимодействия с властными и технологическими системами.

Постструктуралистская философия рассматривает безопасность как феномен, не имеющий фиксированного содержания. Ж. Деррида в ряде работ, посвящённых понятию апории, показывает, что любое понятие, претендующее на определённость, содержит внутреннее противоречие [8]. В применении к категории безопасности это означает, что стремление к абсолютной защищённости порождает обратный эффект ‒ рост контроля, зависимости и уязвимости субъекта.

В этом смысле безопасность оказывается апоретической категорией: чем сильнее стремление к её достижению, тем больше она проявляет свою нестабильность. Безопасность не может быть понята как фиксированное состояние, поскольку она существует только в процессе постоянного воспроизводства через дискурсы, практики и технологии.

Согласно Бодрийяру, в условиях общества симулякров безопасность превращается в симулятивный знак, утрачивающий связь с реальностью. В «Символическом обмене и смерти» он отмечает, что современное общество производит образы угроз и защиты, которые функционируют независимо от действительных рисков [9]. Безопасность становится элементом спектакля, поддерживающего иллюзию контроля.

Постструктуралистское мышление выявляет семиотическую природу безопасности, которая существует не как объективная реальность, а как система знаков и различий, воспроизводимых внутри культуры и политики.

Традиционная парадигма безопасности опиралась на несколько ключевых дихотомий: субъект/объект, внутреннее/внешнее, порядок/угроза. Постструктурализм, в особенности в версии Деррида, подвергает эти бинарные оппозиции деконструкции, демонстрируя их взаимную зависимость и нестабильность. Безопасность и угроза оказываются не противоположностями, а взаимопорождающими элементами одного дискурсивного поля.

Например, стремление государства обеспечить безопасность через контроль и наблюдение формирует новые риски и уязвимости, превращая безопасность в источник опасности. Фуко отмечал, что власть, стремясь защитить, одновременно ограничивает и подчиняет. Эта двойственность является принципиальной чертой постструктуралистского понимания: безопасность не может быть отделена от власти, так как она является способом её реализации.

Постструктуралистская перспектива позволяет также рассматривать безопасность как механизм нормативного конструирования идентичностей. В рамках дискурсов безопасности определяются границы между «своим» и «чужим», «нормальным» и «опасным», «гражданином» и «врагом». Следовательно, безопасность становится не столько инструментом защиты, сколько способом поддержания определённого символического и политического порядка.

Переход от дисциплинарных обществ (Фуко) к обществам контроля (Делёз) означает, что безопасность утрачивает локальный, институциональный характер и становится вездесущим процессом. В цифровую эпоху управление безопасностью осуществляется через алгоритмы, базы данных, системы мониторинга и прогнозирования, что делает субъекта прозрачным для власти.

Постструктуралистская методология позволяет выявить, что цифровая безопасность есть не столько защита данных, сколько форма биополитического управления, направленная на регулирование поведения и формирования желаемых моделей субъективности. В этом контексте философия безопасности приобретает новое измерение ‒ она становится критикой технологий контроля и производства идентичностей.

Результаты исследования показывают, что постструктурализм разрушает традиционные основания философии безопасности, предлагая вместо них динамическую, множественную и контингентную модель. Безопасность оказывается не онтологическим состоянием, а дискурсивной практикой, через которую конституируются власть, знание и субъект в современном обществе.

Обсуждение

Проведённое исследование показало, что постструктуралистская перспектива предлагает принципиально иное понимание безопасности, радикально отличающееся от классической традиции. В рамках классического мышления безопасность рассматривалась как рационально постижимое и управляемое состояние общества, обеспечиваемое институтами государства и познающим субъектом. В постструктурализме же она превращается в дискурсивный процесс, в котором субъект, власть и знание неразделимы и взаимно обусловлены.

В классической философии безопасность мыслилась как гарантия порядка, вытекающая из установления всеобщего закона, рационального управления и социального контракта. Эта парадигма опиралась на онтологическое представление о человеке как целостном и самодостаточном существе, способном познавать и контролировать мир [10].

Постструктурализм, напротив, разрушает идею универсального субъекта и вводит понятие множественной субъективности, формирующейся в сетях власти и языка. Фуко определяет, что воспринимаемое как естественная потребность в безопасности, на самом деле является результатом исторически сложившихся практик управления и нормализации. Безопасность перестаёт быть нейтральной категорией ‒ она превращается в форму власти, действующую через производство знания и телесности.

Это означает, что традиционное различие между безопасностью и угрозой оказывается неустойчивым. Стремление к полной безопасности может порождать новые формы зависимости и контроля, что демонстрирует Деррида в концепции апории. Безопасность, по сути, является парадоксальной: её достижение возможно лишь ценой утраты свободы и автономии субъекта.

Постструктуралистская философия позволяет рассматривать безопасность не как внешнюю функцию государства, а как дискурсивный механизм формирования субъекта. Фуко подчёркивает, что власть не только подавляет, но и производит ‒ она создает формы поведения, системы норм и способы самоопределения.

Безопасность, в этом смысле, является не инструментом защиты, а технологией субъективации, посредством которой человек приучается воспринимать себя как объект возможной угрозы и как участник системы контроля. Таким образом, «быть в безопасности» означает не свободу от власти, а встраивание в её непрерывную структуру.

Делёз развивает эту мысль в идее обществ контроля, где безопасность становится перманентным процессом, распределённым по множеству сетевых узлов. В цифровом обществе безопасность не обеспечивается централизованно ‒ она постоянно пересчитывается, измеряется и прогнозируется алгоритмами, что превращает её в механизм непрерывного нормирования.

Такое понимание открывает возможность переосмыслить саму категорию безопасности как средство производства социальной реальности, где субъективность формируется не через автономию, а через включённость в систему цифрового контроля и символического обмена.

Постструктуралистская философия безопасности имеет глубокие этические и политические последствия. Если безопасность понимается как форма власти, то она неизбежно связана с вопросом ответственности, свободы и сопротивления. Фуко отмечал, что критика власти должна исходить не из стремления к освобождению от неё, а из анализа тех форм, в которых она проявляется и воспроизводится.

Исходя из этого, философия безопасности в постструктуралистском ключе не предлагает готовых решений, а формирует критическую позицию, позволяющую осмыслять механизмы нормализации и дисциплинарного воздействия. Безопасность становится не целью, а полем этической рефлексии, в котором субъект постоянно переосмысляет свои отношения с властью, технологией и сообществом.

Эта позиция созвучна концепции «дифферанс» у Деррида: безопасность никогда не достигается окончательно, она всегда откладывается, пребывает в состоянии незавершённости. Следовательно, философское понимание безопасности должно включать в себя осознание её постоянной нестабильности и открытости к интерпретации.

Постструктуралистский анализ безопасности имеет значительное влияние не только на философию, но и на социологию, культурологию, политологию и исследование цифровых технологий. Современные гуманитарные науки всё чаще обращаются к дискурсивным и критическим методам, позволяющим анализировать безопасность не как техническую задачу, а как феномен культуры и коммуникации.

В частности, в рамках цифровых исследований постструктурализм открывает возможность критического анализа алгоритмических форм власти, цифровой идентичности и сетевого наблюдения. Понятие безопасности здесь приобретает новый смысл ‒ оно выражает не столько защиту данных, сколько включение субъекта в новую логику власти и символического обмена.

Заключение

Проведённое исследование позволило выявить, что постструктуралистское мышление радикально изменяет философские основания категории безопасности, смещая акцент с онтологического и нормативного её понимания к дискурсивному и конструктивному. В классической традиции безопасность осмыслялась как результат рационального упорядочивания мира и гарант защиты субъекта от внешних угроз. Однако в условиях постструктуралистской парадигмы она предстает как процесс производства субъективности, как форма власти и как механизм поддержания символического и социального порядка.

Основные выводы исследования могут быть сформулированы следующим образом:

Постструктуралистская философия трансформирует представление о субъекте. Субъект перестаёт быть исходной точкой философского анализа; он понимается как продукт дискурсивных и властных практик. Безопасность, в этом контексте, выступает не как защита субъекта, а как инструмент его формирования ‒ через нормы, язык, институции и технологии контроля.

Безопасность приобретает процессуальный и дискурсивный характер. В рамках постструктурализма безопасность существует не как состояние, а как постоянное воспроизводство смыслов и идентичностей, обеспечивающих функционирование социальных структур. Безопасность ‒ это способ конструирования порядка в условиях множественности и нестабильности.

Традиционные дихотомии безопасности подвергаются деконструкции. Оппозиции «безопасность/угроза», «власть/свобода», «норма/аномалия» перестают быть устойчивыми. Постструктуралистский анализ показывает их взаимозависимость и обращает внимание на то, как через эти различия воспроизводятся властные отношения.

Современные формы безопасности связаны с биополитикой и цифровым контролем. Вслед за Фуко и Делёзом можно утверждать, что в эпоху цифровизации безопасность становится всеобъемлющей технологией регулирования поведения и сознания. Она превращается в форму биовласти, действующей через алгоритмы, базы данных и сетевые коммуникации.

Теоретическое значение данного исследования заключается в том, что оно способствует формированию философии безопасности как критического направления гуманитарного знания, ориентированного на анализ механизмов власти, идентичности и коммуникации. В отличие от прикладных подходов, сосредоточенных на технических и политических аспектах, постструктуралистская перспектива позволяет осмыслить безопасность как культурно-символическую структуру, производящую социальные смыслы и формы субъективности [11].

Практическая значимость исследования состоит в возможности применения постструктуралистской методологии к анализу современных форм цифровой безопасности, биополитических практик и медийных дискурсов. Такой подход открывает путь к созданию критической этики безопасности, основанной не на идее защиты от угроз, а на осознании взаимодействия человека, технологии и власти.

Перспективы дальнейших исследований видятся в развитии философии цифровой субъективности, которая позволила бы глубже понять, каким образом в условиях искусственного интеллекта, алгоритмического управления и виртуальных сред трансформируется сама структура безопасности и её онтологический статус.

Список литературы:

1. Бурнашев Р. Ф., Мавлянова Л. Р., Ибадуллаева М. М. Информационное общество как вызов безопасности личности: философский анализ //Universum: общественные науки. – 2024. – №. 12 (115). – С. 44-47.
2. Бурнашев Р. Ф., Асророва М. О., Масарова К. Ф. Философские основы концепции безопасности личности в эпоху цифровизации //Universum: общественные науки. – 2023. – №. 11 (102). – С. 33-39.
3. Колесников А. С. Проблема субъективности в археологии знания М. Фуко //Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. – 2004. – №. 2. – С. 7-17.
4. Глинский А. В. Проблема власти в работах Мишеля Фуко //Современные философские исследования. – 2017. – №. 2. – С. 72-81.
5. Усовская Э. А. Другой в постмодернистском концепте «дифферанс» Жака Деррида //Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение. – 2022. – №. 47. – С. 132-138.
6. Свирский Я. И. «Сложностное» мышление в контексте философских стратегий Ж. Делеза и Ф. Гваттари //Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: философия. – 2012. – №. 1. – С. 37-47.
7. Канныкин С. В. «Бегущие тела» под линзой Мишеля Фуко //Философская мысль. – 2024. – №. 5. – С. 44-64.
8. Оржаховская И. Ю. Цифровое государство: новая онтология власти //Вестник Таганрогского института управления и экономики. – 2025. – №. 2 (46). – С. 68-71.
9. Бурнашев Р. Ф., Мусурмонова Ш. Ш. Феноменологический анализ проблем информационной безопасности личности в контексте развития современного общества //Universum: психология и образование. – 2025. – №. 2 (128). – С. 30-34.
10. Желнова А. М. Философский путь Жана Бодрийяра: между эстетическим и эпистемическим //Вопросы философии. – 2007. – №. 10. – С. 151-158.
11. Бурнашев Р. Ф., Зокирова З. О. От антропоцентризма к техноцентризму: философия цифрового постчеловека //Universum: общественные науки. – 2025. – Т. 2. – №. 11 (126). – С. 9-13.