КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ МЕТАФОРЫ ПИРЕНЕЙСКОГО И ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОГО ИСПАНСКОГО: РЕГИОНАЛЬНАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ И КУЛЬТУРНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ

АННОТАЦИЯ

Испанский язык, охватывающий свыше 500 миллионов носителей в 21 стране мира, характеризуется выраженной региональной вариативностью, остающейся недостаточно исследованной с позиций когнитивной лингвистики. Целью настоящего исследования является выявление механизмов трансформации общеиспанских концептуальных метафор под влиянием географических и исторических факторов латиноамериканского ареала. Материалом послужил авторский корпус из 4199 сленговых единиц испанского языка (343 латиноамериканских примера), отобранных методом сплошной выборки из лексикографических источников. Применялись сопоставительный анализ, концептуальное моделирование и лингвокультурологическая интерпретация. Результаты показали, что общеиспанские модели (КОНФЛИКТ — БОРЬБА, ЭМОЦИИ — ТЕМПЕРАТУРА) сохраняют когнитивную структуру в обоих вариантах, однако наполняются культурно-специфическим содержанием. Выявлены три ключевых фактора трансформации: географический (вулканические и андские ландшафты), исторический (колониальное наследие, освободительные движения) и субстратный (индейские языки науатль, кечуа, гуарани). Внутри латиноамериканского ареала обнаружено не менее пяти культурно-лингвистических подтипов. Результаты могут быть использованы в преподавании испанского языка, переводоведении и межкультурной коммуникации.

ABSTRACT

The Spanish language, spoken by over 500 million people in 21 countries worldwide, is characterized by significant regional variation that remains insufficiently studied from the perspective of cognitive linguistics. The aim of this study is to identify the mechanisms by which pan-Hispanic conceptual metaphors are transformed under the influence of geographical and historical factors in the Latin American area. The research corpus consists of 4,199 Spanish slang units (343 Latin American examples), selected by continuous sampling from lexicographic sources. Comparative analysis, conceptual modelling, and linguocultural interpretation were employed. The results demonstrate that pan-Hispanic models (CONFLICT IS STRUGGLE, EMOTIONS ARE TEMPERATURE) retain their cognitive structure in both variants but acquire culturally specific content. Three key transformation factors were identified: geographical (volcanic and Andean landscapes), historical (colonial heritage, liberation movements), and substrate (indigenous languages: Nahuatl, Quechua, Guaraní). Within the Latin American area, at least five cultural-linguistic subtypes were found. The findings may be applied in Spanish language teaching, translation studies, and intercultural communication.

Ключевые слова: концептуальная метафора, региональная вариативность, латиноамериканский испанский, пиренейский испанский, диалектология, языковой субстрат, лингвокультурология.

Keywords: conceptual metaphor, regional variation, Latin American Spanish, Peninsular Spanish, dialectology, language substrate, linguoculturology.

Введение. Испанский язык, охватывающий свыше 500 миллионов носителей в 21 стране, занимает особое место среди мировых языков по степени территориальной распространённости и региональной дивергенции. Вместе с тем большинство когнитивно-лингвистических исследований, основанных на теории Дж. Лакоффа и М. Джонсона [12] и развитых в трудах З. Кёвечеша по культурной вариативности метафорических систем [10], традиционно ориентировалось на пиренейскую норму как эталон. Латиноамериканские варианты, складывавшиеся в условиях многовекового взаимодействия европейских, индейских и африканских культурных традиций, остаются недостаточно изученными именно с когнитивно-лингвистической точки зрения, хотя именно они охватывают подавляющее большинство испаноязычного населения планеты.

Диалектологические основы испаноязычного пространства подробно описаны в фундаментальных трудах Дж.М. Липски [13] и Ф. Морено Фернандеса [14], установивших основные изоглоссы и охарактеризовавших фонетические, морфосинтаксические и лексические особенности каждого регионального ареала. Лексикографическую базу анализа субстандартной лексики составляют словари Х. Санмартин Саэс [16] и М.Л. Регейро Родригес [15]. В российской когнитивной лингвистике механизмы метафорической концептуализации исследованы в трудах Н.Д. Арутюновой [1], А.П. Чудинова [7], В.А. Масловой [5] и В.В. Красных [4]. Системные связи между метафорическими моделями рассматривались А.Н. Барановым [2]. Нормуродова Н.З. исследовала когнитивный аспект языковой личности в диалоге [6], А.Г. Юлдашев — когнитивную семантику идиоматических единиц [8]. Однако комплексное сопоставление концептуальных метафор пиренейского и латиноамериканского вариантов испанского с выявлением культурных детерминантов выявленных различий до настоящего времени не предпринималось.

Теоретическую основу исследования составляют: теория концептуальной метафоры и концепция её культурной вариативности [10; 12], расширенная теория концептуальной метафоры З. Кёвечеша [11], рассматривающая динамику метафорических систем в условиях социальных изменений, теория концептуальной интеграции Ж. Фоконье и М. Тернера [9], а также лингвокультурологические концепции В.А. Масловой [5] и В.В. Красных [4]. Особую методологическую значимость имеет положение З. Кёвечеша о том, что метафорические системы универсальны на уровне когнитивных схем, однако неизбежно вариативны в конкретных культурных реализациях, детерминированных физической средой, социальным опытом и историческими нарративами данного ареала [10, с. 195].

Цель работы — выявить механизмы трансформации общеиспанских концептуальных метафор в латиноамериканском ареале и установить культурные факторы, обусловливающие региональные различия в метафорической концептуализации. Для достижения поставленной цели последовательно решаются следующие задачи: (1) описать базовые метафорические модели пиренейского испанского и их культурные детерминанты; (2) выявить механизмы трансформации этих моделей в латиноамериканском варианте; (3) провести страноведческий анализ региональных метафорических единиц; (4) охарактеризовать архетипические основы выявленных различий.

Материалы и методы. Материалом исследования послужил авторский корпус сленговых единиц испанского языка, сформированный методом сплошной выборки из лексикографических источников: словаря Х. Санмартин Саэс [16], словаря М.Л. Регейро Родригес [15] и электронного корпуса Corpus del Español (Web/Dialects). Общий объём корпуса составляет 4199 единиц. Пиренейский вариант представлен 1887 единицами (84,6% корпуса); латиноамериканский — 343 единицами (15,4%). Диспропорция в пользу пиренейского материала объясняется ограниченной доступностью лексикографических данных по латиноамериканскому сленгу и учитывается при интерпретации результатов: выводы о региональных различиях следует рассматривать как предварительные, требующие верификации на расширенном корпусе.

В работе применялся комплекс взаимодополняющих методов. Сопоставительный анализ обеспечил выявление сходств и различий между метафорическими системами двух вариантов. Концептуальное моделирование позволило описать структуру сфер-источников и сфер-мишеней для каждой метафорической модели. Корпусный анализ с элементами количественной верификации установил показатели продуктивности пяти основных механизмов метафоризации в составе корпуса: антропоморфного (64,0%), социокультурного (15,8%), природного (9,8%), пространственно-темпорального (6,7%) и артефактуального (3,7%). Метод лингвокультурологической интерпретации, опирающийся на концепции В.А. Масловой [5] и В.В. Красных [4], применялся для установления культурных детерминантов выявленных различий.

Результаты и обсуждение.

1. Базовые метафорические модели пиренейского испанского. Пиренейский испанский, формировавшийся в условиях европейской культурной традиции, демонстрирует несколько устойчивых концептуальных метафор, организующих ключевые домены человеческого опыта. Анализ 1887 сленговых единиц позволил выделить системообразующие модели, каждая из которых детерминирована специфическими реалиями пиренейской лингвокультуры [12].

Модель КОНФЛИКТ — ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ реализуется через единицы типа dar un palo («резко критиковать», букв. «ударить палкой»), отражая картирование социального противостояния через телесный опыт борьбы. Модель ЭМОЦИИ — ТЕМПЕРАТУРА фиксируется в estar que arde («гореть» от страсти) и estar helado («оцепенеть» от страха) — примерах «первичных метафор», коренящихся в телесном опыте [10, с. 37]. Модель СВОБОДА — ДВИЖЕНИЕ реализована в salir del armario («выйти из шкафа» = открыто заявить о себе), концептуализирующей социальную открытость как освобождение от замкнутого пространства.

Специфически пиренейскими по культурной детерминации оказываются метафоры, опирающиеся на реалию корриды: cortarse la coleta («завязать с чем-то»; отсылка к обряду отрезания косы матадором при завершении карьеры), torear («уклоняться», «манипулировать» — по аналогии с тореадором). Католическая мистика порождает единицы estar en capilla («быть на волосок от гибели», букв. «быть в часовне») и ser un santo («быть безгранично терпеливым», иронически) [16]. Таким образом, пиренейская метафорическая система опирается на три культурных «кода»: средиземноморский (коррида, виноделие, карнавальная праздничность), католический и рыцарский (личная честь и достоинство).

2. Механизмы трансформации в латиноамериканском варианте. Сопоставительный анализ корпусного материала показывает, что общеиспанские когнитивные схемы сохраняются в латиноамериканском варианте, однако подвергаются культурно-специфическому переосмыслению. Данное явление соответствует положению З. Кёвечеша о том, что метафорическое мышление универсально на уровне обобщённых структур, но вариативно в конкретных языковых реализациях, детерминированных культурным опытом [10, с. 195–214]. В рамках проведённого исследования выделено три основных механизма трансформации: географическая реинтерпретация, историческая переакцентуация и субстратное переосмысление.

Механизм географической реинтерпретации предполагает замену культурного образа-источника при сохранении когнитивной схемы. Пиренейское estar que arde («гореть» от страсти) трансформируется в мексиканское echar humo («пускать дым» = злиться), отсылающее к вулканическим ландшафтам с постоянно дымящимися горами. Перуанское estar en el puente («быть на мосту» = находиться в состоянии неопределённости) реализует схему НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ — ПЕРЕХОДНОЕ ПРОСТРАНСТВО, однако «мост» — не абстрактный образ, а реальный переход через ущелья Анд, связанный с риском и нестабильностью [13, с. 207]. Чилийское ser un copete («быть бокалом» = лидером) использует вино (copa) как концептуальный источник, что объясняется центральной ролью виноделия в культурной идентичности страны [14, с. 304].

Механизм исторической переакцентуации проявляется в метафорах, кодирующих колониальный и постколониальный опыт. Аргентинская viveza criolla («врождённая креольская хитрость») концептуализирует социальную изворотливость через понятие criollo (креол): выходцы из колонизированных слоёв, балансировавшие между европейской нормой и местной реальностью, стали культурным архетипом адаптивного поведения [14, с. 312]. Кубинское ser un barbudo («быть революционером-идеалистом», отсылка к образу бородатых повстанцев) интегрирует политическую историографию непосредственно в метафорический код молодёжного сленга.

Механизм субстратного переосмысления связан с влиянием индейских языков на концептуальную базу сленга. Мексиканское echar aguas («стоять на стрёме», букв. «проливать воды») восходит к ацтекской символике воды как защитного элемента в науатльской мифологии. Боливийское hablar en quechua («говорить непонятно», букв. «говорить на кечуа») метафоризирует языковой барьер через отсылку к реальному языку, воспринимаемому городским испаноязычным населением как непонятный. В аргентинском и парагвайском сленге черты гуарани проявляются в зооморфных метафорах: ser un ñandú («стремительно убегать», от нанду — быстробегущей птицы) [13, с. 318]. Индейские языки выступают не просто источниками лексических заимствований, но и поставщиками концептуальных схем, перестраивающих метафорический код сленга.

Ключевые результаты сопоставительного анализа двух вариантов представлены в Таблице 1.

Таблица 1.

Сопоставление пиренейских и латиноамериканских метафорических моделей

Таблица 1 наглядно демонстрирует инвариантность когнитивных схем при вариативности культурных детерминантов: во всех четырёх моделях базовая структура «сфера-источник → сфера-мишень» сохраняется, тогда как конкретный образ-источник меняется в зависимости от регионального контекста. Данное наблюдение согласуется с типологией А.П. Чудинова [7], рассматривающего метафорические модели как отражение «когнитивных матриц» культуры.

3. Страноведческий анализ региональных метафорических единиц. Анализ сленговых единиц отдельных стран позволяет выделить пять культурно-лингвистических кластеров в рамках латиноамериканского варианта испанского языка. Каждый кластер обнаруживает специфическую конфигурацию источников метафоризации, детерминированную неповторимым сочетанием природных, исторических и субстратных факторов.

Аргентинский кластер характеризуется двумя параллельными тенденциями. Массовая европейская иммиграция XIX–XX вв. (итальянская, испанская, немецкая) породила уникальный социолект lunfardo, в котором слова итальянского и других языков органично вплелись в испанскую морфосинтаксическую систему [14, с. 292]. Параллельно функционирует пласт постколониальных метафор: ser un banana («быть бананом» = быть наивным провинциалом), ser un boludo — где телесная образность концептуализирует социальную несостоятельность.

Мексиканский кластер отличается наибольшей насыщенностью ацтекскими субстратными элементами. Ядерные единицы chido («классный»), güey («чувак»), órale («давай!») формируют коллективный идентификационный код молодёжной субкультуры. Призыв ¡Échale ganas! («давай, старайся!»), маркирующий коллективную поддержку, несёт отзвук идеологии Революции 1910 г. с её культом групповой солидарности [13, с. 274].

Колумбийский кластер формируется под влиянием тропической экологии и нарративов о нелегальной торговле. Irse de perico («тайком уйти», от «попугай») апеллирует к историческому промыслу контрабанды экзотических птиц. Ser una guayaba («быть гуайявой» = незрелым, наивным) использует незрелый тропический фрукт как образ несформировавшейся личности [13, с. 225].

Андский кластер (Перу, Боливия) демонстрирует наибольшую глубину индейского субстратного влияния. Помимо estar en el puente и hablar en quechua, здесь фиксируются единицы soroche («горная болезнь», перен. «головокружение от успеха») и Pachamama («защитная сила природы»), где высокогорная семантика создаёт устойчивую связь между физическим ощущением высоты и социальным опытом маргинализации. Карибский кластер отличается сочетанием революционной символики (кубинское ser un barbudo) и музыкальной идентичности: пуэрториканское estar en la salsa («быть в центре событий», от названия музыкального жанра) превращает культурный экспорт в метафорический код активного участия в жизни.

Соотношение культурно-лингвистических подтипов в составе латиноамериканской части корпуса представлено на Рис. 1.

Рисунок 1. Культурно-лингвистические подтипы латиноамериканского испанского (по данным авторского корпуса, N = 343)

Рис. 1 иллюстрирует культурно-лингвистическое разнообразие латиноамериканского испанского без претензий на статистическую репрезентативность — диаграмма носит качественно-иллюстративный характер и отражает структуру имеющихся лексикографических источников, а не точное распределение единиц в живой речи. Принципиально важно, что ни один из выделенных кластеров не воспроизводит пиренейскую метафорическую систему в неизменённом виде [10, с. 184].

4. Архетипические основы региональных различий. Обобщение полученных данных позволяет сформулировать модель архетипических различий между двумя вариантами испанского языка. Пиренейский испанский формирует метафорические архетипы на основе трёх культурных кодов: КОРРИДА (риск, публичность, мастерство), ЧЕСТЬ (индивидуальное достоинство, личная репутация) и КАТОЛИЧЕСКАЯ МИСТИКА (сакральное пространство, таинство). Латиноамериканский испанский, сложившийся в принципиально иных условиях, порождает три архетипических комплекса, отсутствующих в пиренейской системе [11].

Архетипический комплекс MESTIZAJE кодирует опыт культурного смешения, при котором европейская, индейская и африканская традиции взаимодействуют, не поглощая друг друга. Само слово criollo несёт в себе одновременно «принадлежность» и «инаковость», а lunfardo как феномен лингвистически кодирует сам процесс смешения. Архетипический комплекс РЕВОЛЮЦИЯ проявляется в системе метафор, объективирующих коллективную социальную энергию: mala onda / buena onda («плохая/хорошая волна») кодирует социальный климат через физическую модель волновых колебаний. Архетипический комплекс ТРОПИЧЕСКОЙ И АНДСКОЙ ПРИРОДЫ создаёт специфические концептуальные домены, в которых физическая среда обитания становится непосредственным источником метафоризации: именно здесь вулканы, горная география и тропическая флора и фауна структурируют ментальные пространства [9, с. 160].

Принципиально важным теоретическим результатом является подтверждение системного характера региональной метафорической вариативности. Каждый кластер демонстрирует внутреннюю когнитивную последовательность: выбор сфер-источников строго детерминирован культурно-историческим опытом ареала. Это согласуется с типологией А.П. Чудинова [7], рассматривающего метафорические модели как отражение «когнитивных матриц» культуры, и с концепцией А.Н. Баранова [2] о системных связях между метафорическими моделями. Глобализационные процессы и распространение цифровых медиа создают условия для конвергенции региональных вариантов, однако архетипические структуры демонстрируют устойчивость и продолжают воспроизводиться в неформальных регистрах коммуникации [11, с. 145].

Заключение. Проведённый сопоставительный анализ позволяет сформулировать следующие выводы. Общеиспанские концептуальные метафоры — КОНФЛИКТ — БОРЬБА, ЭМОЦИИ — ТЕМПЕРАТУРА, СВОБОДА — ДВИЖЕНИЕ — сохраняют когнитивную структуру в обоих вариантах испанского языка, однако в латиноамериканском ареале подвергаются переосмыслению через три ключевых механизма: географическую реинтерпретацию (замена образа-источника при сохранении схемы), историческую переакцентуацию (кодирование колониального и революционного опыта) и субстратное переосмысление (влияние науатля, кечуа и гуарани на концептуальную базу метафор).

Внутри латиноамериканского ареала выявлено не менее пяти культурно-лингвистических подтипов — мексиканский, аргентинский, андский, карибский и колумбийский, — каждый из которых обнаруживает специфическую конфигурацию архетипических комплексов. Это свидетельствует о том, что латиноамериканский испанский следует рассматривать не как единый монолитный блок, а как совокупность взаимосвязанных, но самостоятельных метафорических систем, объединённых общей когнитивной базой и дифференцированных локальными культурными кодами.

Полученные результаты вносят вклад в теорию региональной метафорической вариативности и открывают перспективы для прикладного применения: в методике преподавания испанского как иностранного языка, в переводоведении и в подготовке специалистов в области межкультурной коммуникации. Перспективным направлением дальнейшей работы является расширение латиноамериканской составляющей корпуса и изучение динамики метафорических систем в условиях цифровизации коммуникации.

Список литературы:

1. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры: сборник / вступ. ст. и сост. Н.Д. Арутюновой, М.А. Журинской. — М.: Прогресс, 1990. — С. 5–32.
2. Баранов А.Н. О типах сочетаемости метафорических моделей // Вопросы языкознания. — 2003. — № 2. — С. 73–94.
3. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Волгоград: Перемена, 2002. — 331 с.
4. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: курс лекций. — М.: Гнозис, 2002. — 284 с.
5. Маслова В.А. Лингвокультурология: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. — М.: Академия, 2001. — 208 с.
6. Нормуродова Н.З. Когнитивный аспект языковой личности в художественном диалоге (на материале английского языка) // Вестник Челябинского государственного университета. — 2011. — № 25 (240). — С. 126–129.
7. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000). — Екатеринбург: УрГПУ, 2001. — 238 с.
8. Юлдашев А.Г. Cognitive aspect of the uzbek idiomatic words and their equivalents in English // Philology Matters. — 2019. — Vol. 2019, Iss. 2. — P. 77–85.
9. Fauconnier G., Turner M. Conceptual Integration Networks // Cognitive Science. — 1998. — Vol. 22(2). — P. 133–187.
10. Kövecses Z. Metaphor in Culture: Universality and Variation. — Cambridge: Cambridge University Press, 2005. — 314 p.
11. Kövecses Z. Extended Conceptual Metaphor Theory. — Cambridge: Cambridge University Press, 2020. — 242 p.
12. Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live By. — Chicago: University of Chicago Press, 1980. — 242 p.
13. Lipski J.M. Latin American Spanish. — London: Longman, 1994. — 392 p.
14. Moreno Fernández F. La lengua española en su geografía. — Madrid: Arco Libros, 2009. — 506 p.
15. Regueiro Rodríguez M.L. Diccionario del léxico juvenil en España: del lenguaje juvenil al español coloquial. — Pamplona: EUNSA, 2023. — 354 p.
16. Sanmartín Sáez J. Diccionario de argot. — Madrid: Espasa Calpe, 1998. — 877 p.
17. Абдуллаев М. К. Вариативность лексикона (сленга) в испанском языке стран Центральной Америки через призму языковых контактов //Журнал гуманитарных и естественных наук. – 2025. – №. 28 [1]. – С. 200-214.
18. Абдуллаев М. К. Влияние языков коренных народов на региональную фразеологию латиноамериканского испанского языка: сопоставительный анализ науатлизмов, кечуизмов и гуаранизмов //Журнал гуманитарных и естественных наук. – 2025. – №. 23 [1]. – С. 72-80.