СЛОВЕСНОЕ УДАРЕНИЕ РУССКОГО ЯЗЫКА И СИНГАРМОНИЗМ ТЮРКСКИХ ЯЗЫКОВ – УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПРОСОДИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ СЛОВА

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена сопоставительному анализу просодических доминант слова в акцентных (русском) и сингармонических (тюркских) языках, которые имеют сходства и различия как в составе фонем и их позиционных разновидностей также типах и функциях просодических доминант русского и киргизского языков. Рассматриваются функции словесного ударения и сингармонизма как ключевых механизмов звуковой организации слова. Обосновано функциональное тождество этих просодических явлений. В ходе работы были использованы методы сопоставительного лингвотеоретического описания, а также индуктивные и дедуктивные методы, что позволили раскрыть теоретическую и практическую значимость рассматриваемой научной проблемы.

ABSTRACT

The article is devoted to a comparative analysis of the prosodic dominants of the word in accentual (Russian) and synharmonic (Turkic) languages, which demonstrate both similarities and differences in the phonemic inventory, their positional variants, as well as in the types and functions of prosodic dominants in the Russian and Kyrgyz languages. The functions of word stress and synharmonism are examined as key mechanisms of the phonetic organization of the word. The functional equivalence of these prosodic phenomena is substantiated. The study employs methods of comparative linguistic and theoretical analysis, as well as inductive and deductive approaches, which make it possible to reveal the theoretical and practical significance of the scientific problem under consideration.

Ключевые слова: просодия, словесное ударение, сингармонизм, просодическая доминанта, русский язык, киргизский язык.

Keywords: prosody, word stress, vowel harmony, prosodic dominant, Russian, Kyrgyz.

ВВЕДЕНИЕ

Словесное ударение русского языка и сингармонизм тюркских языков служат посредством фонетического объединения слова в единую целостность [16, c. 27]. А. Джунисбеков пишет: «Чтобы слово звучало естественно, оно, как правило, должно быть сингармонически выдержанным, т.е. звучать соответственно одному из вариантов сингармонизма» [6, с. 61-62]. Аналогично тому, как в русском языке изменение ударного слога меняет смысл слова или его грамматическую форму, в тюркских языках нарушение правил сингармонизма «делает слово неузнаваемым, непонятным, режет слух». В итоге А. Джунисбеков приходит к выводу: «… если словесное ударение и сингармонизм выполняют в языке одну и ту же функцию, то их «существование в одном языке … неоправданно» [6, с. 6].

В работе «Просодика слова в казахском языке» (1987), опираясь на идею Л.В. Щербы о том [21, c. 103], что в языках возможно выражение одних и тех же функций различными способами [6, с. 103], и проанализировав большое количество лингвистических исследований, а также результаты собственных экспериментов, А. Джунисбеков пришёл к заключению, что словесное ударение в индоевропейских языках, словесный тон в тай-китайских языках и словесный сингармонизм в тюркских (в частности в казахском) языках являются сходными средствами просодической организации слова.

Просодия – существенный компонент всякой звуковой единицы языка. Это «общее название для сверхсегментных свойств речи»[1, c. 367], «фонетическая характеристика единиц, больших, чем фонемы»[15, c. 25]. В акцентных языках, таких как русский, основой служат акцентуационные средства, тогда как в сингармонических языках, например, киргизском, главную роль играют сингармонирующие просодические средства. Просодических признаков может быть множество, однако не все они имеют одинаковую значимость: одни считаются обязательными, другие — факультативными. К основным и наиболее распространённым просодическим признакам в этих языках (русском, казахском, киргизском) относятся словесное ударение и сингармонизм. В современном литературном узбекском языке сингармонизм нарушен, но его наличие в целом очевидно. В диалектах узбекского языка сингармонизм функционирует [18, c. 68–74].

ФУНКЦИИ СЛОВЕСНОГО УДАРЕНИЯ И СИНГАРМОНИЗМА

В акцентных языках ударение выступает в качестве просодической доминанты слова — центрального признака, обеспечивающего его ритмическую структуру, фонетическую выделенность и лексико-семантическую идентификацию. Оно не факультативно, а системно встроено в фонологический механизм языка и играет критическую роль в разграничении лексем, грамматических форм и в артикуляционной организации речи.

Русский язык представляет собой яркий пример акцентного языка с подвижным и разноместным ударением. Одной из специфических особенностей русского является возможность ударения занимать любую позицию в пределах слова и изменяться при словообразовании и словоизменении [14, c. 348]. Так, в паре "бе́рег" (существительное, 'берег') и "берега́" (множественное число) ударение перемещается с первого слога на третий, не затрагивая корневую морфему. Но в случае "по́верхность" (абстрактное существительное) и "поверхно́стный" (прилагательное) ударение не только смещается, но и меняет звуковую реализацию гласных в корне: в прилагательном гласный [о] в безударной позиции подвергается редукции [19, с. 94—95]. Это подчеркивает не только ритмообразующую, но и морфофонологическую функцию ударения.

В русской морфологии нередки случаи так называемой ударной дистрибуции, когда ударение систематически перемещается в зависимости от падежной или родовой формы. Например, в парадигме слова "ше́лковица" ('растение') ударение в форме творительного падежа множественного числа — "шелкови́цами" — смещается на третий слог, подчеркивая важность грамматической функции ударения в парадигме. В некоторых говорах зафиксированы случаи, когда ударение выполняет функцию не только грамматической маркировки, но и этимологического разграничения, например: "па́сха" (религиозный праздник) и "пасха́" (кушанье из творога) — два слова, схожие по форме, но различающиеся по происхождению и ударению. Подвижность и разноместность словесного ударения способствует разграничению значений слов, например: а́тлас — атла́с, про́пасть — пропа́сть.

Таким образом, ударение в акцентных языках функционирует не только как акустический маркер, но и как лингвистический механизм, связывающий звуковую форму с грамматической и семантической структурой. Его позиция и тип реализации варьируются в зависимости от фонологического строя языка, но при этом остаётся общим тот факт, что ударение играет ведущую роль в распознавании слова как целостной единицы. Это позволяет считать ударение в акцентных языках универсальной просодической доминантой слова, поскольку именно через него слово обретает свое фонетическое и лексическое лицо в потоке речи.

В тюркских языках просодическая организация слова определяется не ударением, как в акцентных языках функционированием [3, c. 125]. Эта система охватывает как корневую, так и аффиксальную морфологию, распространяясь на всю структуру слова. Сингармонизм в тюркских языках выступает не только в роли фонологического механизма, регулирующего звучание, но и в качестве просодической доминанты — то есть основного средства организации звуковой целостности слова. В отличие от ударения, сингармонизм не акцентуирует отдельный слог, а действует по горизонтали — через созвучие всех гласных и согласных элементов слова по признаку ряда и лабиализации, обеспечивая тем самым ритмико-фонетическую и морфологическую целостность лексемы [9, c. 27].

В современной лингвистике существует несколько различных определений сингармонизма. Так, Е. Д. Поливанов характеризует сингармонизм как систему чередований гласных и частично согласных в суффиксах, основанную на принципиальном делении этих звуков по противоположным категориям, что ведёт к разделению основ на две группы, в частности на «задние» и «передние» основы [17, c. 133-135].

Первым в лингвистике, кто отметил и обосновал, что сингармонизм охватывает не только гармонию гласных, но и согласных в составе слога и слова и является основой тюркского словообразования и словоизменения в работе, стал Х. Досмухамед-улы в 1924 году в книге «Закон сингармонизма казахско-киргизского языка» [13, c. 81-99].

Основы теории и практического аспекта сингармофонологии были разработаны А. Байтурсыновым [1914: 1992]. Современное исследование фонологии сингармонизма как самостоятельного направления связано с работами А. Джунисбекова и М. Джусупова [7; 8].

По словам А. Джунисбекова, под сингармонизмом следует понимать однородную тембральную организацию всех звуков, как гласных, так и согласных, формирующих фонетический облик слова в целом. Он описывает сингармонизм как результат коартикуляции между гласными и согласными [5, c. 67].

Типологическую значимость данных явлений подчёркивал также И. А. Бодуэн де Куртенэ, который отмечал, что гармония гласных в тюркских языках выполняет функцию «цемента», связывающего слоги в слове. В то время как в арийско-европейских языках эта роль принадлежит ударению. Он указывал, что в туранских языках отдельные слоги и сочетания звуков следует считать самостоятельными элементами, если они сохраняют свои гласные вопреки закону гармонии. Если же они объединены гармонией гласных, то несколько односложных единиц воспринимаются как одно многосложное слово [4, c. 223-371], т.е. сингармонизм представлен в сознании тюркофоны как сформированный психообраз [11, c. 52-59].

Следовательно, сингармонизм представляет собой фундаментальный фонетический закон и типичную фонетическую особенность тюркских языков, согласно которому весь звуковой состав слова (корня) характеризуется однородностью по артикуляционно-акустическим признакам. При этом звуки аффиксов адаптируются к звуковому составу корня, вызывая постепенное уподобление, что приводит к формированию единого фонетического облика слова с однородными гласными и согласными. Таким образом, тюркское слово каким бы оно многофункциональным не было произносится и имеется или только сингармотвердо или только сингармомягко [10, c. 48].

Сингармонизм традиционно подразделяется на два типа: палатальный (согласование по признаку переднеязычности или заднеязычности) и лабиальный (согласование по признаку огублённости). В киргизском языке, например, соблюдение сингармонизма носит обязательный характер и регулируется на всех уровнях морфологии [12, c. 81-99]. Так, при образовании притяжательных форм добавление суффиксов строго подчинено лабиальному и лингвальному гармоническому принципу: чөп (‘трава’) + -үм (‘моя’) → чөпүм; но: балдар (‘дети’) + -ым (‘мои’) → балдарым. В первом случае используется переднеязычный аффикс с [ум], во втором — заднеязычный аффикс с [ым], в полном соответствии с сингармоническим качеством корневого слова.

В киргизском языке сингармонизм проникает вглубь морфологической системы, включая заимствованные и составные слова, где она сохраняется даже в сложных словоформах [2, c. 156]. Например: жазуу (‘письмо’) → жазуум (‘моё письмо’), где выбор аффикса определяется гласным [у] в корне; или өрүк (‘абрикос’) → өрүгүм (‘мой абрикос’), где передний гласный [ү] в корне активирует переднеязычную и лабиализованную форму аффикса. Сингармонизм реализуется последовательно, и даже при добавлении нескольких морфем система сохраняет согласование: балдарымдан (‘от моих детей’) — все гласные следуют заднеязычной гармонии. Это подтверждает, что сингармонизм в киргизском языке обладает доминирующей силой, не уступая по значимости ударению в языках акцентного типа.

С фонетической точки зрения, сингармонизм проявляется в последовательной артикуляции, что облегчает произношение, снижает акустическую нагрузку и обеспечивает высокую степень ритмичности речи. Это подтверждается экспериментальными данными, согласно которым соблюдение гармонии снижает время артикуляционного перехода между гласными и минимизирует акустическое рассогласование внутри слова. Благодаря этому сингармонизм можно рассматривать как биофонетически оправданный механизм [22, c. 53-55].

С фонологической точки зрения сингармонизм в тюркских языках выполняет функции системного объединения звукового и морфологического уровня. Морфемы, добавляемые к корню, не просто следуют за ним механически, а адаптируются в соответствии с его вокалической природой, создавая тем самым единую просодическую и морфологическую структуру. Это качественно отличает тюркские языки от языков с акцентным типом организации, где суффиксы сохраняют самостоятельное ударение или независимую форму  [20, c. 167].

Таким образом, сингармонизм в тюркских языках можно рассматривать как просодическую доминанту, поскольку он определяет ключевые параметры звуковой структуры слова, влияет на морфологическое членение и способствует распознаванию лексем в потоке речи. Он выступает не как дополнительный, а как обязательный компонент грамматического строя, обладающий высокой функциональной нагрузкой и широким охватом. На фоне ослабленной роли ударения в тюркских языках сингармонизм приобретает статус главного ритмообразующего и фонологически системообразующего элемента.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, словесное ударение и сингармонизм – это просодические доминанты слова, выполняющие схожие и несхожие функции в составе слова и в целом в языке. В акцентных языках роль главного просодического признака выполняет словесное ударение, тогда как в тюркских языках эту функцию осуществляет сингармонизм. Оба этих явления являются универсальными просодическими доминантами слова, обеспечивающими его фонетическую и морфологическую целостность. В акцентных языках, таких как русский, ударение формирует ритмическую структуру, выделяет лексемы и грамматические формы, а также влияет на звуковую реализацию морфем. В тюркских языках, например в киргизском и казахском, сингармонизм регулирует согласование гласных и согласных на протяжении всего слова, объединяя его звуковую систему в единое сингармоническое произношение.

Роль сингармонизма выходит за рамки простой фонетической особенности, выступая как фундаментальный структурообразующий элемент, который влияет на морфологические, словообразовательные и другие процессы и фонологическую организацию слова. Это делает сингармонизм обязательным компонентом грамматической системы тюркских языков, сравнимым по значимости с ударением в акцентных языках. Нарушение сингармонизма приводит к искажению звучания слова и потере его узнаваемости, что подчеркивает его функциональную важность.

Таким образом, можно утверждать, что словесное ударение и сингармонизм, несмотря на различия в своей природе и реализации, выполняют сходные просодические функции, обеспечивая структурную и семантическую идентификацию слова в речи. Это позволяет рассматривать их как универсальные просодические доминанты, ключевые для организации звуковой системы языка и восприятия слов как целостных единиц.

Список литературы:

1. Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. — М. : Сов. энциклопедия, 1969. — 367 с.
2. Алымова А. Т. Сингармонизм в современном киргизском языке. — Фрунзе, 1980. — 139 с.
3. Байтурсынов А. Тіл тағылымы (қазақ тілі мен оқу-ағартуға қатысты еңбектер). — Алматы : Ана тілі, 1991. — 448 с.
4. Бодуэн де Куртенэ И. А. Резья и резьяне // Славянский сборник. — СПб., 1876. — Т. 3. — С. 223–371.
5. Джунисбеков А. Гласные и согласные. Сингармонизм, строй казахского языка. Фонетика. — Алматы, 1991. — 115 с.
6. Джунисбеков А. Просодика слова в казахском языке. — Алматы : Наука, 1987. — 90 с.
7. Джунисбеков А. Сингармонизм в казахском языке. — Алма-Ата : Наука, 1980. — 77 с.
8. Джусупов М. Звуковые системы русского и казахского языков. Слог. Интерференция. Обучение произношению. — Ташкент, 1991. — 240 с.
9. Джусупов М. Сингармонический звуковой строй в сопоставлении с несингармоническим (на материале казахского и русского языков) : автореф. дис. … д-ра филол. наук. — Алматы, 1992. — 38 с.
10. Джусупов М. Фонемография А. Байтурсынова и фонология сингармонизма. — Ташкент : Узбекистон, 1995. — 176 с.
11. Джусупов М. Социологический аспект теории психологической фонемы И. А. Бодуэна де Куртенэ // Қазақстан жоғары мектебі (Высшая школа Казахстана). — 2001. — № 4(5). — С. 62–69.
12. Джусупов М., Маркунас А., Сапарова К. О. Современный русский язык. — Познань : Университет им. Адама Мицкевича, 2006. — 248 с.
13. Досмухамедов Х. Қазақ-қырғыз тілінің сингармонизм заңы // Аламан. — Алматы, 1992. — С. 81–99.
14. Зарва М. В. Русское словесное ударение : словарь. — М. : НЦ ЭНАС, 2001. — 600 с.
15. Зиндер Л. Р. Общая фонетика : учеб. пособие. — 2-е изд., доп. и перераб. — М. : Высшая школа, 1979. — 312 с.
16. Джусупов М. Казахская графика: вчера, сегодня, завтра (кириллица или латиница…). — М. : РУДН, 2013. — 106 с.
17. Поливанов Е. Д. Русская грамматика в сопоставлении с узбекским языком. — Ташкент, 1933. — 182 с.
18. Решетов В. В. Узбекский язык. Ч. I. — Ташкент, 1959. — 354 с.
19. Русская грамматика : в 2 т. Т. 1. Фонетика. Фонология. Ударение. Интонация. Словообразование. Морфология / гл. ред. Н. Ю. Шведова. — М. : Наука, 1980. — 789 с.
20. Трубецкой Н. С. Основы фонологии / пер. с нем. А. А. Холодовича. — М. : Аспект Пресс, 2000. — 352 с.
21. Щерба Л. В. Избранные труды по языкознанию и фонетике. Т. 1 / отв. ред. М. И. Матусевич. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1958. — 182 с.
22. Щербак А. М. Сравнительная фонетика тюркских языков. — Л. : Наука, 1970. — 204 с.