MEDIA CONSTRUCTION OF THE PALESTINO-ISRAELI CONFLICT: COMPARATIVE CONTENT ANALYSIS OF HEADLINES IN THE NEW YORK TIMES AND THE WALL STREET JOURNAL (2023–2025)

УДК: 327.5:316.77

Аннотация

Статья посвящена сравнительному контент-анализу медийного конструирования палестино-израильского конфликта на материале заголовков «The New York Times» и «The Wall Street Journal» за период с 7 октября 2023 по 10 октября 2025 года. Актуальность исследования определяется тем, что в условиях медиатизации политики средства массовой информации выступают не просто каналом передачи сведений, а встроенным компонентом политической системы, через который и задаются параметры восприятия событий и формируются устойчивые интерпретационные рамки. По итогам исследования, было уточнено, как соответствующие либеральное и консервативное издания репрезентируют стороны конфликта и распределяют роли «жертвы» и «агрессора». В работе обосновывается выбор заголовка как концентрированного носителя интерпретационной рамки и описывается процедура смыслового кодирования по шести категориям. По итогам анализа выявлены две различные модели репрезентации: NYT выстраивает выраженную асимметрию по оси «жертва – агрессор», заметно чаще связывая Израиль с насилием и помещая палестинскую сторону в позицию жертвы, тогда как WSJ демонстрирует внешне сбалансированное описание при значительном перевесе фреймов легитимации и безопасности в пользу израильской стороны. Количественные данные подтверждают, что повторяемость смысловых конфигураций закрепляет за медиа функцию перераспределения власти интерпретаций. Полученные результаты также позволяют утверждать, что оба издания не столько отражают фактическую реальность палестино-израильского конфликта, сколько формируют соответствующие устойчивые интерпретационные смысловые конфигурации.

Abstract

The article is devoted to a comparative content analysis of the media construction of the Palestinian-Israeli conflict based on the headlines of The New York Times and The Wall Street Journal for the period from October 7, 2023 to October 10, 2025. The relevance of the study is determined by the fact that in the context of the mediatization of politics, the mass media act not merely as a channel for transmitting information, but as an embedded component of the political system, through which the parameters of event perception are set and stable interpretative frameworks are formed. The aim of the work is to identify through which semantic constructs the liberal and conservative editions represent the sides of the conflict and distribute the roles of "victim" and "aggressor". The paper substantiates the choice of the title as a concentrated carrier of the interpretative framework and describes the procedure of semantic encoding in six categories. Based on quantitative data, two different models of representation are identified: the NYT builds a pronounced asymmetry along the "victim–aggressor" axis, linking Israel to violence markedly more often and placing the Palestinian side in the victim position, while the WSJ demonstrates an outwardly balanced description with a significant preponderance of the frames of legitimization and security in favor of the Israeli side. Quantitative data confirm that the recurrence of semantic configurations assigns to the media the function of redistributing the power of interpretations. The results obtained suggest that both editions do not so much reflect reality as consolidate stable interpretative configurations, thereby participating in the redistribution of power over meaning.

Ключевые слова: контент-анализ, фрейминг, анализ газетных заголовков, медийное конструирование реальности, палестино-израильский конфликт, анализ газеты the New York Times, анализ the Wall Street Journal.
Keywords: content analysis, framing, analysis of newspaper headlines, media construction of reality, the Palestinian-Israeli conflict, analysis of the New York Times, analysis of the Wall Street Journal.

Введение

В данной работе мы обращаемся к феномену репрезентации давнего конфликта в известных американских СМИ. Казалось бы, крупные американские газеты пишут об одном и том же – о войне в Газе. Но если присмотреться, они рассказывают весьма различающиеся истории. Одни СМИ делают акцент на страданиях палестинцев, другие – на праве Израиля защищать себя. И это не случайность. У каждого издания присутствует своя «идеологическая оптика», которая меняет расстановку ролей: кто жертва, кто агрессор, кто действует с оправданием [7, С. 23].

Цель настоящего исследования – на основе количественного контент-анализа выявить, посредством каких смысловых конструкций либеральное и правоцентристское издания репрезентируют стороны конфликта. Задачи работы включают: обоснование выбора заголовка как единицы анализа, разработку категориальной сетки кодирования, сбор и статистическую обработку эмпирических данных, а также сравнительную интерпретацию полученных данных.

Особый интерес представляет сравнение именно этих двух крупнейших американских изданий, потому что:

• The New York Times (NYT) – либеральное, левоцентристское издание, редакторы которого любят освещать темы через призму прав человека, гуманитарных кризисов и критику чрезмерной силы [9].

• The Wall Street Journal (WSJ) – правоцентристское издание. Редакционная политика, которого говорит о безопасности, институтах и стратегических интересах. Статьи выходят значительнее реже и без яркой эмоциональной окраски [5].

Главное проблемное поле представленного исследования – попытка выяснить одни и те же события представляются для читателей через либеральную и консервативную интерпретации. Постановка такого вопроса вписывается в более широкую теоретическую рамку, связанную с пониманием СМИ как инструмента политического влияния и формирования общественного мнения. По мере усиления медиатизации политики средства массовой информации занимают все более заметное место в системе властных взаимодействий. Если раньше их рассматривали преимущественно как канал, через который политические институты доносят информацию до общества, то сегодня их роль воспринимается иначе – они включены в сами процессы формирования и распределения власти, влияя на то, как выстраивается политическая реальность [6].

Существенное значение здесь приобретает способность медиа задавать рамки, в которых интерпретируются социальные и политические процессы. В такой логике медиасфера становится ключевым инструментом влияния: через нее политические акторы формируют представления аудитории, направляют ее восприятие и, в конечном счете, воздействуют на поведенческие установки.

Существенное значение здесь приобретает способность медиа задавать рамки, уже в которых интерпретируются социальные и политические процессы. И в такой логике медиасфера становится ключевым инструментом влияния, через нее политические акторы формируют представления аудитории, направляют ее восприятие и, в конечном счете, воздействуют на поведенческие установки. Вообще сама эта способность довольно давно держится в фокусе исследовательского внимания. Еще Г. Лассуэлл предложил схему, позволяющую разложить коммуникацию на последовательные элементы и проследить цепочку воздействия — «кто говорит, что, по какому каналу, кому и с каким эффектом» [1]. Однако сегодня медиа уже недостаточно рассматривать просто как канал передачи сообщений. Если рассматривать в рамках системного подхода они предстают перед нами как встроенный компонент самой политической системы [3]. Их функция заключается не просто в передаче сведений, а в обеспечении непрерывного движения политически значимой информации и поддержании канала связи между властью и обществом. Как отмечал американский политолог Д. Истон, устойчивость системы напрямую зависит от того, насколько эффективно работают механизмы обратной связи [3].

Несколько ранее автором была высказана следующая позиция: «Количественные и качественные характеристики коммуникации и коммуникантов трансформируются и приобретают новые качества медиа. Основным вопросом становится диалектическое взаимопроникновение и трансформация субъектно-объектных отношений, где ответ на вопрос о том, что мы думаем о коммуникации, которая меняет нас, становится одним из новых вызовов современности». [2, С. 78] Данная работа является одним из вариантов исследовательского осмысления современных возможностей репрезентации СМИ военных конфликтов в политической коммуникации.

Материалы и методы

Для проведения анализа мы взяли именно заголовки соответствующих материалов, потому что они являются по сути смысловым «концентратом» самих статей – и нужно отметить, что их читает большинство, по ряду оценок до 70% аудитории не идет дальше [8, С. 175]. Методологическим основанием такого выбора выступает теория «agenda-setting», предложенная М. МакКомбсом и Д. Шоу. В их работах акцент смещается с прямого влияния на убеждения к более тонкому механизму – формированию самой структуры общественного внимания. Медиа, отбирая и ранжируя темы, фактически задают иерархию значимости, в рамках которой аудитория ориентируется в политической реальности [8]. Заголовок в этой оптике выполняет двойную функцию: он не только информирует о событии, но и задает интерпретационную рамку, через которую аудитория «считывает» весь последующий материал.

Дальнейшее углубление анализа связано с концепцией фрейминга, разработанной Р. Энтманом. В его интерпретации речь идет о селективном выделении элементов реальности и их смысловом усилении конкретно внутри медиатекста [4]. С политологической точки зрения это означает переход к более глубокому уровню воздействия так как важна не только видимость темы, но и способ ее интерпретации. Как показывает Д. Шойфеле, подобные конструкции формируют устойчивые когнитивные схемы, через которые аудитория воспринимает политические события [11]. Именно эта логика легла в основу разработанной нами системы смыслового кодирования заголовков. Для исследования был выбран определенный период (начало-эскалация современной стадии конфликта) – с 7 октября 2023 года по 10 октября 2025 года (вступило в силу соглашение о прекращении огня).

По итогам сбора информации мы видим, что у NYT– 5 324 заголовка (была произведена автоматизированная выгрузка по API), а у WSJ – 468 заголовков (ручной сбор по тем же ключевым словам для поиска, но уже на этом этапе можно заметить существенную разницу в объеме репрезентации палестино-израильского конфликта.)

Каждый заголовок мы анализировали по шести критериям:

1. репрезентация стороны как жертвы конфликта (victims, killed, dead, hostages, mourns, families lost);
2. включение в гуманитарный контекст (aid, famine, shortages, humanitarian crisis, displaced, food prices);
3. репрезентация как источника насилия или агрессии (strikes, launches attacks, bombing, kills, fires rockets, assault);
4. включение в контекст чрезмерного или непропорционального насилия (civilian deaths, civilian toll, mass casualties, intensified strikes, heavy bombing).
5. представление стороны как активного политического субъекта (announces, expands, orders, plans, signals, moves to);
6. наличие элементов легитимации или оправдания действий (defends, says necessary, justifies, in response to, for security).

Результаты и обсуждение

Таблица 1. Значения

Переходя к итоговым обобщениям, – мы наглядно видим абсолютно разные модели медиапредставления. Образ акторов у «NYT» строится на резко выраженной асимметрии по оси «жертва – агрессор», а палестинская сторона почти вдвое чаще репрезентируется как жертва (с одной стороны 45,4 %, а с другой 24,1 %) и доминирует в гуманитарном фрейме (42%), в то время как Израиль более чем вдвое чаще связывается с насилием (39,0 %) и получает негативную оценку в 35,9 % случаев. При этом Израиль выступает ведущим политическим субъектом (46,7 %), а это, в свою очередь, формирует устойчивую модель, где один актор действует и подлежит критике, другой испытывает на себе все последствия конфликта. Фрейм непропорционального насилия (31,6 % у Израиля) усиливает эту конструкцию, несмотря на наличие рамки безопасности (22,1 %), которая количественно уступает критическим интерпретациям.

Совершенно иная картинка складывается у WSJ – внешне редакция стремится к балансу в распределении статуса жертвы (26,1 % и 24,6 %) и атрибуции насилия (21,8 % и 20,5 %). Однако на уровне легитимации обнаруживается принципиально иная асимметрия – Израиль получает «оправдательную рамку» в 28,6 % случаев (против 9,8 % у Палестины) и резко доминирует во фрейме безопасности (34,4 %). Негативная оценка здесь чаще адресована палестинской стороне (23,1 % против 18,4 %). Таким образом, мы видим, как WSJ создает более сложную и многослойную картину – израильский актор получает легитимацию через феномен самообороны, но одновременно удерживается и критическая рамка чрезмерного насилия (18,4 %).

Полученные распределения хорошо соотносятся с теоретическими представлениями о медиадискурсе как механизме отбора и оценки, через который политические действия проходят своеобразную проверку на допустимость. Именно в медиапространстве закрепляется граница между тем, что воспринимается как приемлемое, и тем, что подлежит критике. Одни практики получают статус нормы и вписываются в легитимное поле, тогда как действия оппонентов нередко проблематизируются и подаются как отклонение [6]. В случае с NYT мы наблюдаем последовательную проблематизацию израильских действий при одновременном выведении палестинской стороны в позицию страдающего субъекта. WSJ, напротив, выстраивает иерархию акторов иначе: легитимация через безопасность закрепляет за Израилем статус стороны, действующей в пределах допустимого.

Кроме того, нельзя не учитывать эффект эмоциональных триггеров. Современные исследования в области политической психологии показывают, что воздействие медиа редко ограничивается рациональным уровнем восприятия. Существенную роль играют акцент на индивидуальных историях, визуализация страданий, демонстрация конкретных жертв. Подобные приемы усиливают эмпатическую реакцию аудитории и, как следствие, повышают восприимчивость к транслируемым интерпретациям. Заголовки NYT, концентрирующие внимание на жертвах и гуманитарном кризисе, активно задействуют этот механизм, в то время как более сдержанная стилистика WSJ апеллирует скорее к рациональной оценке ситуации через призму безопасности и стратегических интересов.

Заключение

По итогам исследования мы приходим к выводу, что оба издания конструируют не просто нейтральное фактологическое отражение реальности, но производят ее различные интерпретационные модели. NYT очевидно тяготеет к схеме «жертва – агрессор», в то время как WSJ выстраивает более сбалансированную композицию на уровне описания, – как бы смещая интерпретационный вес в пользу легитимации силового ответа через безопасность. Полученные нами данные наглядно подтверждают, что и в настоящее время повторяемость смысловых конфигураций закрепляет за медиа функцию перераспределения власти интерпретаций у потребителя медиасообщений. Конкуренция между акторами разворачивается не только в материальной плоскости, но и в сфере смыслов, где решается вопрос о том, чья интерпретация будет воспринята как легитимная. В этом измерении медиапространство выступает как самостоятельная арена противоборства: именно здесь закрепляются доминирующие нарративы, формируются образы сторон и определяется степень их международного признания.

Список литературы:

1. Лассуэлл, Г.Д. Техника пропаганды в мировой войне : перевод с англ. / Г.Д. Лассуэлл ; РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.- информ. исследований, Отд. политической науки, Отд. социологии и социальной психологии ; сост. и переводчик В.Г. Николаев ; отв. ред. Д.В. Ефременко ; вступ. статья Д.В. Ефременко, И.К. Богомолова. – Москва, 2021. – 237 с.
2. Чернавский А. С. Феномен медиареальности. Социо-философская характеристика // Евразийский союз ученых. – 2015. – № 7-7(16). – С. 77–79. – EDN WXFPJP.
3. Easton D. A systems analysis of political life //Systems research for behavioral science. – Routledge, 2017. – С. 428-436.
4. Entman R. M. et al. Framing: Towards clarification of a fractured paradigm //McQuail's reader in mass communication theory. – 1993. – Т. 390. – С. 397.
5. Gentzkow M., Shapiro J. M. What drives media slant? Evidence from US daily newspapers //Econometrica. – 2010. – Т. 78. – №. 1. – С. 35-71 DOI: 10.3982/ECTA7195
6. Hjarvard S. The Mediatization of Society: A Theory of the Media as Agents of Social and Cultural Change // Nordicom Review. – 2008. – Vol. 29. – № 2. – P. 105–134.
7. Lai R. Capturing the Fourth Estate: Government Influence on US Newspaper Coverage of Foreign Leaders // British Journal of Political Science. – 2025. –T. 55. – P. e67. DOI: 10.1017/S0007123424000991
8. McCombs M. E., Shaw D. L. The agenda-setting function of mass media // The Agenda Setting Journal. – 2017. – Vol. 1. – № 2. – P. 105–116. DOI: 10.1075/asj.1.2.02mcc URL.: https://www.researchgate.net/publication/317122086_The_AgendaSetting_function_of_mass_media  (дата обращения: 2.06.2026)
9. Puglisi R. Being the New York Times: the political behaviour of a newspaper // LSE STICERD Research Paper No. PEPP20. – 2006. – 50 p.
10. Robinson P. The CNN Effect: The Myth of News, Foreign Policy and Intervention. – London: Routledge, 2002. – 192 p.
11. Scheufele D. A. Framing as a theory of media effects // Journal of Communication. – 1999. – Vol. 49, № 1. – P. 103–122.

References:

1. Lasswell, G.D. Propaganda Techniques in the World War: translation from English / G.D. Lasswell; RAS. INION. Center for Social. Scientific and Information Research, Dept. of Political Science, Dept. of Sociology and Social Psychology; compiled and translated by V.G. Nikolaev; editor-in-chief D.V. Efremenko; introduction by D.V. Efremenko, I.K. – Moscow, 2021. – 237 p. (In Russ.)
2. Chernavsky A. S. The phenomenon of media reality. Socio-philosophical characteristics // Eurasian Union of Scientists. - 2015. - No. 7-7 (16). - P. 77-79. - EDN WXFPJP. (In Russ.)
3. Easton D. A systems analysis of political life //Systems research for behavioral science. – Routledge, 2017. – С. 428-436.
4. Entman R. M. et al. Framing: Towards clarification of a fractured paradigm //McQuail's reader in mass communication theory. – 1993. – Т. 390. – С. 397.
5. Gentzkow M., Shapiro J. M. What drives media slant? Evidence from US daily newspapers //Econometrica. – 2010. – Т. 78. – №. 1. – С. 35-71 DOI: 10.3982/ECTA7195
6. Hjarvard S. The Mediatization of Society: A Theory of the Media as Agents of Social and Cultural Change // Nordicom Review. – 2008. – Vol. 29. – № 2. – P. 105–134.
7. Lai R. Capturing the Fourth Estate: Government Influence on US Newspaper Coverage of Foreign Leaders // British Journal of Political Science. – 2025. –T. 55. – P. e67. DOI: 10.1017/S0007123424000991
8. McCombs M. E., Shaw D. L. The agenda-setting function of mass media // The Agenda Setting Journal. – 2017. – Vol. 1. – № 2. – P. 105–116. DOI: 10.1075/asj.1.2.02mcc URL.: https://www.researchgate.net/publication/317122086_The_AgendaSetting_function_of_mass_media  (дата обращения: 2.06.2026)
9. Puglisi R. Being the New York Times: the political behaviour of a newspaper // LSE STICERD Research Paper No. PEPP20. – 2006. – 50 p.
10. Robinson P. The CNN Effect: The Myth of News, Foreign Policy and Intervention. – London: Routledge, 2002. – 192 p.
11. Scheufele D. A. Framing as a theory of media effects // Journal of Communication. – 1999. – Vol. 49, № 1. – P. 103–122.