Критический анализ некоторых предполагаемых источников славянской сельскохозяйственной лексики

Criticism of some supposed sources for slavic agricultural vocabulary
Тележко Г.М.
Цитировать:
Тележко Г.М. Критический анализ некоторых предполагаемых источников славянской сельскохозяйственной лексики // Universum: филология и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2018. № 1 (47). URL: https://7universum.com/ru/philology/archive/item/5445 (дата обращения: 07.12.2022).
Прочитать статью:

АННОТАЦИЯ

В статье приводятся результаты критического анализа сельскохозяйственной лексики славян, в основном, в части названий культурных растений. Установлено, что названия культурных растений имеющие неясную этимологию (например, считающиеся заимствованиями из неизвестных языков) могут быть объяснены в рамках общеславянского языка. Средиземноморская родина всех растений, названия которых были исследованы, является доводом в пользу локализации славянской прародины в районе Восточного Средиземноморья.

ABSTRACT

The article presents the results of a critical analysis of agricultural vocabulary of Slavs, mostly as concerns names of cultivated plants. It was shown that the names of cultivated plants with uncertain etymology (e.g., considered to be borrowings from unknown languages) can be explained within the Common Slavic language. Mediterranean homeland of all plants whose names were analysed is an argument for the localization of the Slavic Urheimat in the Eastern Mediterranean region.

 

Ключевые слова: прародина славян, общеславянский, индоевропейский, лексика, лук, морковь, репа, боб, горох, мята, резеда, резина.

Keywords: Slavic Urheimat, Common Slavic, Indo-European, vocabulary, onion, carrot, turnip, bean, peas, mint, mignonette, gum.

 

Постановка проблемы и метод её решения

В существующих представлениях об общеславянском языке есть один интересный блок, касающийся сельскохозяйственной лексики. Приведём несколько цитат, несколько изменив формат текста для удобства восприятия значимых составляющих (выделены дефисами и красными строками) и опустив менее существенный (заменены многоточиями).

"Широко представлены в общеславянском языке названия культурных растений:

  • *рго (др.прус. prassan, других соответствий нет) 'просо',
  • *jęčmy (в других индоевропейских языках, по крайней мере в данном значении, нет) 'ячмень',
  • *žito 'зерновые', позже в разных диалектах 'рожь', 'ячмень' и т. д. (славянское новообразование, ср. *žiti 'жить'),
  • *ovь (< *ăvikŏs; родственные, но не во всем соответствующие слова: лит. aviža 'овес' < *aviģa, лат. avēna 'род травы, овес (для корма скоту)' < *avig-snā),
  • *pьšeno 'толченое просо', *pьšenica 'пшеница' (славянские новообразования: *pьšeno от *pьchati 'толочь', 'толкать', *pьšenica от *pьšeno – зерно этой пшеницы нуждалось в очистке от оболочки и остей),..
  • *bobъ (лат. faba, др.прус. babo; скорее всего древнее заимствование) 'полевой боб' (современный огородный боб вывезен из Америки),
  • *gorchъ 'горох' (происхождение слова неясно, индоевропейских соответствий нет),..
  • *1ukъ (вероятно, заимствовано из германского *1auka-, ср. др.сев. laukr, др.в.нем. louh и т. д.) 'лук',
  • *rěpa (греч. ῥάπυς, лат. rāpa, др.в.нем. ruoba, лит. rópė; соотношения между этими словами неясны, предполагается заимствование из какого-либо древнего неиндоевропейского языка) 'репа',..
  • *rky (вместе с герм. *murxo унаследовано от какого-то исчезнувшего языка) 'морковь'..." [11, с. 112 - 113].

Группируя вышеприведённые названия по характеру их источников, получаем такую картину:

  • просо, ячмень, жито, пшено и пшеница, горох – исконно славянские, не имеющие аналогов в других индоевропейских (ИЕ) языках; при этом жито, пшено и пшеница – причислены к новообразованиям от лексем со значениями "жить" и "пихать", соответственно;
  • боб, репа, морковь – унаследованы из некоего исчезнувшего языка;
  • лук – заимствовано из герм.

"Лишь немногие термины, относящиеся к сельскому хозяйству, выходят за пределы славянских языков, имея исконно родственные соответствия в других индоевропейских языках (ср. названия зерна, семени и некоторые другие). Основная масса общеславянской сельскохозяйственной терминологии является или новообразованием, или усвоена из других языков" [11, с. 113].

Отметим, что, если у слав. названия нет ИЕ аналогов, то это в половине, по крайней мере, случаев считается новообразованием. Если у слав. названия есть некоторое количество ИЕ аналогов, то оно считается чьим-то заимствованием из неизвестного языка, наконец, одно название – лук – считается заимствованием из герм. с неопределённой дальнейшей этимологией.

"Конечно, накопление сельскохозяйственной терминологии в общеславянском языке происходило в течение длительного времени. Во всяком случае, совершенно очевидно, что носители общеславянского языка на среднем этапе его развития были хорошо знакомы с земледелием и уже обладали значительным запасом соответствующей лексики, сохранившейся в славянских языках до настоящего времени. Это можно сказать не только о названиях культурных растений, но и о наименованиях сельскохозяйственных орудий, различных видов сельскохозяйственного труда и сельскохозяйственных продуктов. Общеславянская сельскохозяйственная лексика в целом резко отличается от соответствующей лексики других индоевропейских языков, представляя собою своеобразный и неповторимый комплекс" [11, с. 114].

После ознакомления с материалом цитат можно усмотреть некоторое противоречие.

С одной стороны, так называемые "историко-культурные ограничения" предполагают относи­тельно позднее появление славян на исторической арене, и очевидно, что освоение народом новой для него технологии производства, известной народам-соседям, должно было бы сопровождаться заимствованиями названий инструментов и объектов обработки.

С другой стороны, исключительно у славян образовался "своеобразный и неповторимый комплекс" сельскохозяйственной лексики, отличающейся от ИЕ лексики, несмотря на ИЕ влияние со стороны более продвинутых племенных групп.

Для разрешения этого противоречия предла­гается более внимательный этимологический анализ названий сельскохозяйственных культур с учётом ранее рассмотренных особенностей праславянской лексики, связанных с возможностью средиземноморской локализации славянской прародины.

Предлагаемое решение проблемы

При этимологических исследованиях будем ориентироваться на правило, сформулированное таким образом: слово имеет вероятным источником язык, в котором оно имеет наиболее осмысленную структуру.

Начнём с лексемы лук.

По Фасмеру (ст. "лук" в [10]) - заимств. из др.-герм. *lauka-. Ищем смысл последнего в ст. "Reconstruction:Proto-Germanic/laukaz" [13]: "Этимо­логия неизвестна. В конечном итоге, возможно, от прото-ИЕ *lewg- "гнуть". У С. А. Старостина в [4] находим со значением "гнуть" два сходных ИЕ прототипа: *lug- и *lenk(ʷ)-. Из второго получаются слав. родственные со значениями "лук (вид оружия)" и "гнуть".

Лексемы лук "вид оружия" и лук "огородная культура" принято считать случайно совпавшими по окончательному произношению в рус. омонимами. Следует ли считать этот вывод окончательным? Если учесть, что растение могло быть названо так в связи со сходством его развивающихся цветоножек со стрелами (а они до сих пор в рус. так и называются: стрелы), то прототипом названия растения следует счесть общеслав. лексему *lǫkъ / *lękъ (ср. ст.-слав. лѫкъ и польск. łęk), содержащую носовой гласный в корне и имеющую значения "лук; лука". В этом случае заимствовали название растения германцы, причём из разных слав. источников и после падения носовых гласных в большинстве слав., чем объясняется разброс произношения и значений: др.-исл. laukr, д.-в.-н. louh, англос. léас "лук; лук салатный; чеснок", др.-сакс. lôk, голл., нж.-нем. look, Look, нем. Lauch "лук салатный (виноградный)", Danish løg, Swedish lök "лук". В пользу позднего заимствования из слав. говорит и тот факт, что эта лексема не была востребована кельтскими и романскими языками. Можно оценить и предполагаемое время заимствования: между 5 и 8 вв н. э. В готском языке название лука-растения не документировано, а к 8 в. уже сформировался древневерхненемецкий язык, в который название louh лука-растения уже попало. Польск. форма без носового гласного (как и лтш. luõks "лук-растение"), вероятно, появилась в результате позднего заимствования после падения носовых гласных: ст.-слав. лоукъ < лѫкъ, подобно ст.-слав. гноусьнъ < гнѫсьнъ "гнусный" (в ст. "гнус" в [10] последняя форма объяснена вторичной назализацией без каких-либо оснований). Ср. также лтш. luõks "лук" (заимствовано из рус.) и lùoks "изгиб, дуга" (считается родств. лѫкъ "лук-оружие").

Страны Средиземноморья, Китай и Иран использовали в пищу лук задолго до нашей эры. ИЕ название лука: *kermus- / *kremus- [4], [13] (когнаты: др.-греч. κρόμμυον "лук" [3], др.-англ. hramsa, лит. kermùšė, рус. черемша "дикий чеснок" [10]). Лат. ūniō (> англ. onion) означало как луковицу, так и большую жемчужину [13].

морковь

По Фасмеру (ст. "морковь" в [10]), родственные слав.: болг. мо́рков, сербохорв. мр̏ква, словен. mŕkǝv, чеш. mrkev, слвц. mrkva, польск. marchew, в.-луж. morchej, н.-луж. marchwej.

Ср. с меркнуть и марать:

  •      болг. мо́рков - мръ́ква "смеркается";
  •      сербохорв. мр̏ква - мр̏кнути "меркнуть";
  •      словен. mŕkǝvmŕkniti "меркнуть";
  •      чеш. mrkev - др.-чеш. mrknúti, чеш. smrknouti "темнеть, мигать"
  •      польск. marchew - польск. marać "марать",
  •      в.-луж. morchej, н.-луж. marchwej - в.-луж. marać, mórać "мазать", н.-луж. maraś, moraś "болтать, говорить пошлости".

Семантическая связь, по крайней мере, морковь и маркий (реже – уст. маркова́тый, ст. "марать" в [2]) очевидна: клубни моркови изначально были тёмно-фиолетового цвета и очень пачкали всё, что их касалось. Корнем общеславянского прототипа можно считать *mrk, где слоговый -r- > -oro-, -ra-, -ar-, -or- [9]. Судя по отсутствию когнатов в сканд., общегерманской лексемы со значением "морковь", скорее всего, не было, а др.-англ. more, д.-в.-н. mor(a)ha "корень растения или дерева", др.-сакс. moraha, нем. Möhre "морковь" (ст. "more" в [13]) являются заимствованиями, ср. с рус. замараха, откуда мог появиться [h] в герм. лексемах, если только заимствование не произошло до первого передвижения согласных в герм.

Семена моркови археологи обнаруживают при раскопках по всему побережью Средиземного моря, в Северной Африке, в Азиатском регионе и европейских странах с умеренным климатом. Лат. carōta (> англ. carrot) производят из др.-греч. κᾰρωτόν "морковь", далее полагают связь с ИЕ *ker- "рог" [13], якобы за сходство с клубня с рогом.

репа

По Фасмеру (ст. "репа" в [10]): укр. рíпа, русск.-цслав. рѣпа, болг. ря́па, сербохорв. ре̏па, словен. rẹ́ра, чеш. říра, слвц. rера, польск. rzера, в.-луж., н.-луж. rěра, полаб. rерó. Странствующий термин: ср. лит. rópė "репа", д.-в.-н. ruoba "репа" наряду с râbа ж. (и.-е. *rāр- и *rēр-), лат. rāpum ср. р., rāра ж., греч. ῥάπυς, ῥάφυς ж. "репа", ῥάφανος м. "редька"; см. также репе́й, русск.-цслав. рѣпии, к-рое сравнивают, в частности, с лат. rарiō "хватать, схватывать" и др.-прус. rарlеs "щипцы", но родство к-рого с репа Фасмер подвергает сомнению.

 

Ср.:

  •      укр. рíпа с укр. крíпки́й,
  •      русск.-цслав. рѣпа со ст.-слав. крѣпъ, крѣпъкъ,
  •      сербохорв. ре̏па с сербохорв. кре̏пак,
  •      словен. rẹ́ра с словен. krẹ́pǝk,
  •      слвц. rера с слвц. krepký,
  •      польск. rzера с польск. krzepki;

- что демонстрирует общность слав. корней слов со значениями "репа" и "крепкий, сильный". Это само по себе не означает слав. этимологии лексемы со значением "репа", возможно, лексема со значением "крепкий" произведена от лексемы со значением "репа", т. е. " крепкий" – "сильный, как репа". Уникальность связки этих значений в слав., однако, может косвенно говорить об исключительности растения в слав. истории, что побуждает искать внутреннюю историю названия этого растения в слав.

Это само по себе не означает слав. этимологии лексемы со значением "репа", возможно, лексема со значением "крепкий" произведена от лексемы со значением "репа", т. е. " крепкий" – "сильный, как репа". Уникальность связки этих значений в слав., однако, может косвенно говорить об исключительности растения в слав. истории, что побуждает искать внутреннюю историю названия этого растения в слав.

 

Ср. европейские названия репы с южн.-рус., укр. рупа "картофельная яма", чеш. rýpati "копать, рыть"; родственно лит. ruõpti "рыть", др.-исл. rauf "дыра, отверстие", англос. réofan "рвать, ломать", д.-в.-н. roub м. "грабеж", лат. rumpō, rūрī, ruptum, rumpere "ломать", др.-инд. rōрауаti "отламывает", rúруаti "испытывает ломоту в теле", rōраm ср. р. "дыра, пещера", сюда же лит. rūpė́ti "заботить(ся)" (ст. "рупа", "рыпаться" в [10]).

Родиной репы считается Средиземноморье, Западная и Южная Азия.

боб

Общеславянская лексема: укр. бiб, болг. бо́б, сербохорв. бо̏б, бо̀ба, словен. bòb, чеш. bob, польск. bób, в.-луж., н.-луж. bob.

Дальнейшую этимологию слав. лексем, др.-прус. babo и лат. faba "боб" можно искать исходя из предположения о связях с англ. baban "дитя", нач. 13 в. (ст. "babe (n)" в [12]), др.-рус. баба "крестьянка"; рус. бобыня "надутый (чванливый) человек".

Сюда же с [u] в корне, как в польск. bób: бу́ба "опухоль, желвак", черниг., орл.; укр. бу́ба – то же. По Бернекеру и Преобр., связано с бу́блик. Далее можно сравнить со ср.-голл. bobbel "пузырь" или ср.-нж.-нем. bubbeln "пузыриться" > англ. bubble "пузырь; пузыриться", возможно, звукоподражательного происхождения (ст. "bubble (n)", "bubble (v)" в [12]).

Все эти лексемы семантически объединяются понятием "пухлый; округлый".

Отсюда же, вероятно, бобр (бобр : боб, как зубр : зуб).

Родина боба садового или обыкновенного, или русского, или конского (лат. Vícia fába) – Средиземноморье.

горох

Общеславянская лексема. По схеме словосложения рус. горох совпадает с порох (поро́ха), ворох (воро́ха), соло́ха. Корень гор- с семантикой высоты, ср. гора, горница. Горох светолюбив и тянется возможно выше к свету, используя доступные опоры.

Родиной разных видов гороха является Средиземноморское побережье Европы и Африки, ряд районов Средней Азии. Культурный горох из восточных районов Средиземного моря распространился по Европе.

Рассмотрим ещё несколько терминов, которые считаются заимствованиями и которые также связаны с растениями.

мята

Общеславянское суффиксальное производное с суффиксом "-т-", как в пята, сито. Не из лат. mentha, вопреки Фасмеру (ст. "мята" в [10]), а от мять (мятый лист мяты сильно пахнет):

укр. м᾽ятам᾽яти,

словен. mȇtvaméti;

чеш. mátamačkat "жать, месить",

слвц. mätamät᾽,

польск. miętamiąć

(приведены сопоставимые примеры из ст. "мята" и "мять" в [10], добавлено чеш. mačkat "жать, месить").

Лит. mėta родств. слав. словам, лат. menta (mentha) "мята" – от др.-греч. μίνθη, μίνθος "мята", др.-греч. μινθόω "изгадить", последнее, возможно, от слова со знач. "мята" или "мять", тогда и лат., и греч. слова заимств. из слав., поскольку не имеют семантического объяснения в своих языках. Ср. ткж. греч. слова μίνθη, μίνθος "мята" с лит. mintinis "мятый", minti "топтать", родственными слав. словам со значением "мять". Герм. слова со знач. "мята" др.-англ. minte (8 в.), др.-сакс. minta, ср.-голл. mente, д.-в.-н. minza, нем. Minze заимств. из лат. и/или др.-греч.

Литературные источники подтверждают семантику названия "мятая, топтанная": Μίνθη якобы была нимфой в подземном царстве; Аид бросил ее, похитив Персефону (лат. Прозерпина), но Μίνθη не прекращала жаловаться и бранить соперницу, за что и была растоптана ее матерью Деметрой; потом на этом месте выросла садовая мята. Харпер считает, что имя нимфы могло быть заимствовано из утерянного средиземноморского языка (ст. "mint (n.1)" в [12]).

Различные разновидности мяты ведут происхождение из Средней Азии, Средиземноморья.

резина

Вероятно, рус. суффиксальное производное от корня рез-, подобное ряб-ин-а – от ряб-. Изначально – древесная смола, получаемая из надрезов коры: "Слѣдственно копалла есть древесная рѣзина, или родъ клею изъ деревъ, подобно какъ из сливныхъ деревъ истекающая" [1, с. 422]. В прочих славянских языках распространились слова, родственные камедь, происходящие, как считается, от древнеегипетского [kemai] "липкая смола". Общеславянский синоним – живица.

Лат. rasis "сырая смола" и rasio (от radere, неопределённого происхождения) "соскрёбывать, скоблить" образуют кальку к рус. "рѣзинарѣзати". Армян. ŗetin, лат. resina "камедь, смола" (помимо исконного rasis), англ. resin, алб. rrëshirë, баск. erretxina, тур. reçine и кельтские слова заимствованы, как считается, из др.-греч. ῥητίνη "камедь, древесная смола" от ῥέω "течь, изливаться" (ст. "ρητινη" в [3]). Харпер считает происхождение древнегреческого слова не установленным (ст. "resin" в [12]).

Образование ῥητίνη от ῥέω, действительно, вызывает сомнения, ввиду того, что:

- схема образования не типична (например, от χέω "лить" и δέω "привязывать; испытывать нужду" не образуется слов, аналогичных ῥητίνη),

- существует причастие от ῥέω "течь" – ῥυτός "текущий" [3] (аналогичные формы есть и для χέω "лить" и δέω "привязывать; испытывать нужду"), но слово для "истекающей" смолы выбрано иное;

- [t] при предполагаемом заимствовании из ῥητίνη почти во всех языках теряется ([t] есть только в арм. ŗetin), хотя при заимствовании из греч. в баскском, латинском и германских [t] должно сохраняться, напр., в баск. tigre из лат. tigris из др.-греч. τίγρις "тигр", в баск. sentitu из лат. sentire "чувствовать", в лат. būtȳrum и англ. butter "масло" из греч. βούτυρον "масло" [t] сохраняется.

резеда

По Фасмеру (ст. "резеда" в [10]), ввиду конечного ударения – из франц. résédа – то же, происходящего от лат. resēda – то же (начиная с Плиния, Nat. Hist. 27, 131: resēdā еst herba...; quī сūrаnt еā, addunt hаес verba: resēdā, morbōs resēdā), которое было осмыслено как связанное с resēdāre "исцелять".

Трудно согласиться с достаточностью признака ударения на последнем слоге для обоснования заимствования из франц. Резеда, как и сугубо русские названия растений: белена, лебеда, череда – может быть русским названием, несмотря на ударение на последнем слоге.

Можно представить резеда как рус. суффиксальное производное от корня рез-, от которого резать, суффикс "-ед-", как в лебеда, череда. Резеда, как и черёмуха, и черемша (от чрести – "резать"), могла быть названа так за резкий запах.

Родина резеды душистой – Северная Африка. Название, кроме рус., присутствует только в лат. Греч. ρεζεντά и др. европейские созвучия являются заимствованиями.

В заключение – кратко о сельскохозяйственном инвентаре, без детального рассмотрения: термины соха, лопата, вилы, гумно и многие другие являются исконно славянскими.

 

Выводы

Все вышеприведённые названия, которые считаются заимствованиями в слав. из каких-то языков или имеют неясное происхождение (лук, морковь, репа, боб, горох, мята, резеда) относятся к растениям с родиной в Средиземноморье и имеют прозрачную семантику в общеслав. языке: лук "растение со стрелами", морковь "марковатая", репа "вырываемая", боб "пухлый, округлый", горох "тянущийся горе́", мята "смятая (растоптанная)", резеда "резко пахнущая".

Трудно считать случайными совпадения родины растений и возможности слав. этимологии названий этих растений, в силу множества таких совпадений. Таким образом, уникальность комплекса славянских сельскохозяйственных терминов может быть объяснена древней обособленностью праславян на востоке Средиземноморья, например, на Балканах после последнего оледенения.

Эти термины, в отличие от названий экзотических животных, рыб и многих деталей плавсредств, рассмотренных в предыдущих работах, могли быть сохранены в языке и после миграции на север, поскольку семена растений и сельхозинвентарь переселенцы могли и должны были взять с собой, чтобы обеспечить себе пропитание на новом месте, чего нельзя сказать о больших судах и южных рыбах.

Таким образом, по совокупности работ (т. е. с учётом [5], [6], [7], [8]), мы вправе полагать вполне обоснованной славянскую природу рассмотренной древней лексики и средиземноморскую локализацию прародины славян, которую им, в силу каких-то внешних причин (возможно, под давлением переселенцев с востока), пришлось однажды покинуть и мигрировать к северу Европы. По-прежнему актуальным остаётся археологическое подтверждение этой точки зрения, если только древнейшее распространение балканских неолитических культур к северу Европы само по себе не является таким подтверждением.

 

Список литературы:
1. Галле И.С. Открытыя тайны древних магиков и чародеев, или, Волшебныя силы натуры в пользу и увесе-ление употребленныя. Перевод "Иждивением Христофора Клаудия", часть 1, 1798. – 524 с.
2. Даль В. И., Толковый словарь живого великорусского языка. Том 4. Р-V. – М., СПб: Издание книгопродав-ца-типографа М. О. Вольфа, 1882. – С. 1 – 704.
3. Дворецкий И. Х., Древнегреческо-русский словарь, тт. 1, 2. М.: Гос. изд. иностранных и национальных сло-варей, 1958. – 1910 с.
4. Старостин С. А. Indo-European etymology. © 1998–2003. / [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://starling.rinet.ru/cgi-bin/query.cgi?basename=\data\ie\piet&root=config&morpho=0 (дата обращения: 04.01.2018).
5. Тележко Г. М., К этимологии названий некоторых представителей африканской фауны // Universum: Фило-логия и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2017. № 9(43). / [Электронный ресурс]. – URL: http:// http://7universum.com/ru/philology/archive/item/5132 (дата обращения: 27.12.2017).
6. Тележко Г. М., Критика "аргумента деревьев" в проблеме локализации прародины славян // Universum: Филология и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2018. № 1(47). / [Электронный ресурс]. – URL: http:// http://7universum.com/ru/philology/archive/item/5436 (дата обращения: 04.01.2018).
7. Тележко Г. М., Критика аргумента "морских рыб" в проблеме локализации прародины славян // Universum: Филология и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2018. № 1(47). / [Электронный ресурс]. – URL: http:// http://7universum.com/ru/philology/archive/item/5422 (дата обращения: 04.01.2018).
8. Тележко Г. М., Критика аргумента "морской лексики" в проблеме локализации прародины славян // Universum: Филология и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2017. № 12(46). / [Электронный ресурс]. – URL: http:// http://7universum.com/ru/philology/archive/item/5384 (дата обращения: 04.01.2018).
9. Тележко Г.М. Cочетания плавных согласных с гласными в корнях слов языков индоевропейской семьи // Universum: Филология и искусствоведение : электрон. научн. журн. 2017. № 1(35). URL: http://7universum.com/ru/philology/archive/item/4076 (дата обращения: 04.01.2018).
10. Фасмер М. В., Этимологический словарь русского языка. Пер. с нем. и дополнения чл.-корр. АН СССР О.Н. Трубачева. Под ред. и с предисловием проф. Б. А. Ларина. Изд. второе, стереотипное. В четырех то-мах. М.: Прогресс, 1986. Тома I–IV / [Электронный ресурс]. – URL: http://etymolog.ruslang.ru/index.php?act=contents&book=vasmer (дата обращения: 04.01.2018).
11. Филин Ф. П., Образование языка восточных славян, М.-Л.: Изд. АН СССР, 1962. – 296 с.
12. Harper D., Online Etymology Dictionary. / [Электронный ресурс]. – URL: https://www.etymonline.com/ (дата обращения: 04.01.2018).
13. Wiktionary. / [Электронный ресурс]. – URL: https://en.wiktionary.org (дата обращения: 04.01.2018).

 

Информация об авторах

кандидат технических наук, индивидуальный предприниматель, РФ, Санкт-Петербург

Candidate of Engineering Sciences, self-employed, Russia, Saint Petersburg

Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), регистрационный номер ЭЛ №ФС77-54436 от 17.06.2013
Учредитель журнала - ООО «МЦНО»
Главный редактор - Лебедева Надежда Анатольевна.
Top