АНАЛИЗ ЗВУКОВЫХ СИСТЕМ РУССКОГО И КАЗАХСКОГО ЯЗЫКОВ. ФОНЕМА КАК КЛАСС ПОЗИЦИОННЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ В РУССКОМ И КАЗАХСКОМ ЯЗЫКАХ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ)

АННОТАЦИЯ

Настоящая статья посвящена лингвоконтрастивному анализу фонемы как класса позиционных разновидностей в русском и казахском языках в контексте проблемы речевой интерференции в процессе формирования билингвизма. Целью исследования является выявление системных различий в позиционной реализации фонем двух языков и описание механизмов фонетико-фонологической интерференции в русской речи казахско-русских билингвов. Научная новизна работы заключается в комплексном сопоставлении позиционных чередований гласных и согласных фонем русского и казахского языков на основе концепции фонемы как совокупности (класса) позиционных разновидностей, а также в систематизации типов интерференции с учетом различий в артикуляционных базах, слоговых структурах сингармонизма и фонемных системах контактирующих языков. Описывается классификация типов фонетико-фонологической интерференции, речь идет о плюс-сегментации (вставке гласных), минус-сегментации (пропуске звуков), метатезе и субституции в русской речи тюркофона. Результаты исследования показывают, что основными источниками интерференции являются различия в артикуляционных базах языков, в несовпадении слоговых структур и специфика фонемных составов. В ходе ведения научного поиска были использованы методы сопоставительного анализа, индуктивный, дедуктивный, что способствовало определению теоретической и практической значимости исследуемой научной проблемы.

ABSTRACT

This article is devoted to the linguocontrastive analysis of the phoneme as a class of positional variants in Russian and Kazakh languages in the context of speech interference in bilingualism. The research aims to identify systemic differences in the positional realization of phonemes in the two languages and describe the mechanisms of phonetic-phonological interference in Russian speech of Kazakh-Russian bilinguals. The scientific novelty lies in the comprehensive comparison of positional alternations of vowel and consonant phonemes in Russian and Kazakh based on the concept of phoneme as a set of allophones, as well as in the systematization of interference types considering differences in articulatory bases, syllabic structures, and phonemic systems of the contact languages. The methodological basis includes comparative method, distributive and positional analysis, and observation of bilingual speech behavior. The paper examines positional variants of vowels and consonants in both languages, features of Kazakh vowel harmony, syllabification specifics, and consonant cluster typology. Special attention is paid to the classification of phonetic-phonological interference types: plus-segmentation (vowel insertion), minus-segmentation (sound omission), metathesis, and substitution. The results show that the main sources of interference are differences in articulatory bases, syllabic structure discrepancies, and phonemic composition variations. The practical significance lies in the possibility of applying the obtained data to improve methods of teaching Russian pronunciation to Kazakh students and developing exercise systems to overcome phonetic interference. The research material can be used in contrastive linguistics courses, translation theory and practice, and methods of teaching Russian as a foreign language to Turkic-speaking audiences.

Ключевые слова: фонема, позиционные разновидности фонемы, аллофон, билингвизм, фонетико-фонологическая интерференция, сингармонизм, слоговая структура, артикуляционная база, русско-казахское сопоставление, консонантные сочетания.

Keywords: phoneme, positional variants, allophone, bilingualism, phonetic-phonological interference, vowel harmony, syllabic structure, articulatory base, Russian-Kazakh comparison, consonant clusters.

Звуковой строй языка представляет иерархическую систему, где фонема — основная смыслоразличительная единица. Согласно теории Московской фонологической школы, фонема — это класс (совокупность) позиционно обусловленных звуковых разновидностей, объединённых общностью функции и взаимозаменой в тождественных морфемах [1, с. 14]. М. Джусупов подчёркивает, что фонема «состоит из класса позиционных разновидностей», реализующихся в зависимости от фонетического окружения в составе слова и на стыке слов [2, с. 30].

Изучение фонемы как класса (совокупности) позиционных разновидностей актуально в прошлом, настоящем и будущем. Различия в составе фонем, их реализации и дистрибуции становятся источником фонетико-фонологической интерференции — переноса произносительных навыков родного языка. Как отмечает М. Джусупов, «интерференция в речи билингвов — закономерное следствие взаимодействия двух языковых систем» [3, с. 5]. Билингвизм создаёт ситуацию одновременного оперирования двумя фонологическими системами, что неизбежно ведёт к взаимовлиянию. Понимание этих механизмов позволяет прогнозировать произносительные ошибки и разрабатывать методики коррекции.

Русский и казахский языки демонстрируют значительные различия в инвентаре фонем и их позиционной реализации. Русский язык характеризуется развитой системой позиционных чередований, обусловленных редукцией безударных гласных и оглушением/озвончением согласных. Казахский язык обладает иной организацией, основанной на сингармонизме — фонетическом явлении подчинения всех звуков в слове единому артикуляционному укладу. Сингармонизм определяется как «системообразующий признак тюркских языков» [4, с. 62].

Различия проявляются на всех уровнях. В вокализме русский язык имеет шесть гласных фонем с множеством позиционных разновидностей [2, с. 30–34]. Рассмотрим гласные в четырёх сингармонических рядах: твёрдый нелабиализованный (/а/, /ы/), твёрдый лабиализованный (/о/, /ұ/), мягкий нелабиализованный (/ә/, /і/, /е/), мягкий лабиализованный (/ө/, /ү/) [3, с. 9]. Эти гласные казахского языка не подвергаются качественной редукции.

В консонантизме русский язык имеет коррелятивные пары по твёрдости/мягкости и глухости/звонкости. Казахский язык имеет коррелятивные пары по глухости, звонкости, они подразделяются в речевом потоке на сингармотвердые и сингармомягкие, что наблюдается во всех согласных, входящих в состав слова (сингармотвердого или сингармомягкого), а также характеризуется наличием гортанной /h/ и глубокозаднеязычных /қ/, /ғ/ и носовой /ң/ согласными [5, с. 57].

Серьезной проблемой являются слоговые структуры. Русский язык допускает 20 типов слоговых структур, включая сложные консонантные сочетания из двух или пяти согласных [3, с. 140–141]. Казахский ограничивается шестью типами слоговых структур. Преобладают открытые слоги, максимальное количество консонантных сочетаний состоит из трех согласных, которые распадаются на два слога, например,  карт – карпен (со стариком) [3, с. 141].

Анализ интерференции проводился с позиции концепции М. Джусупова о трёх источниках интерференции: различия в составе фонем, артикуляционных базах и слоговых структурах контактирующих языков [3, с. 165–170]. Это позволило системно описать механизмы интерференции и установить её причины.

Каждая гласная фонема русского языка представлена множеством позиционных разновидностей, обусловленных редукцией в безударных слогах и влиянием соседних согласных [2, с. 30–34]. Фонема /а/ реализуется как [а] под ударением после твёрдых согласных (вал, сад), как [а`] после мягких (мял), как [ʌ] в первом предударном слоге после твёрдых (баран), как [ы^э] после шипящих и /ц/ (жасмин), как [и^е] после мягких (часы), как [ъ] в остальных безударных позициях после твёрдых (барабан) и как [ь] после мягких (часовой) [2, с. 30–31]. Фонема /о/ имеет варианты [о] под ударением (дом), [ʌ] в первом предударном слоге (дома) и [ъ] в остальных безударных позициях (дорогой) и т.д.  [2, с. 32]. Фонема /е/ характеризуется вариантами [е] под ударением после мягких (мел), [э] после твёрдых в заимствованиях (отель), [и^е] в первом предударном слоге после мягких (тебя), [ы^э] после шипящих и /ц/ (жена) и [ь] в остальных безударных позициях (берега) [2, с. 32–33]. Фонема /и/ реализуется как [и] после мягких (Ира) и как [ы] после твёрдых, шипящих и /ц/ (шить, жить) [2, с. 33–34]. Эта сложная система позиционных разновидностей фонемы, обусловленных качественной и количественной редукцией, создаёт значительные трудности для носителей казахского языка, где качественная редукция гласных отсутствует.

Приведённые примеры можно систематизировать в следующей таблице 1.

Таблица 1.

Позиционные разновидности гласных фонем русского языка

Согласные фонемы русского языка характеризуются позиционными чередованиями, обусловленными позицией в слове и фонетическим окружением. Фонема /б/ реализуется как инвариант перед гласными и сонорными (бор, оба), как вариация перед шумными (обман) и как оглушенный вариант /п/ в конце слова и перед глухими (дуб, губка). Аналогично фонема /д/ проявляется как инвариант перед гласными и сонорными (дом, ода), как вариант /т/ в конце слова и перед глухими (год, лодка). Фонема /с/ демонстрирует озвончение перед звонкими согласными (сдать [здат']), а фонема /н/ приобретает заднеязычную артикуляцию /ң/ перед /к/ и /г/ (бантик) и т.д. Эти примеры показывают, что русская согласная фонема реализуется в составе слова в разных позиционных разновидностях.

Казахская фонологическая система принципиально отличается от русской. Как отмечает М. Джусупов, она организована на основе закона сингармонизма, который определяет выбор гласных в слове и артикуляцию согласных. Казахский язык располагает десятью гласными фонемами, организованными в четыре сингармонических ряда: твёрдый нелабиализованный (/а/, /ы/), твёрдый лабиализованный (/о/, /ұ/), мягкий нелабиализованный (/ә/, /і/, /е/) и мягкий лабиализованный (/ө/, /ү/). Важнейшей особенностью является отсутствие качественной редукции гласных — каждая фонема сохраняет своё инвариантное качество независимо от позиции и ударения. Сингармонизм распространяется и на все звуки в составе слова: как на гласные, так и на согласные: каждая согласная фонема реализуется в четырёх сингармонических разновидностях в зависимости от сингармотембра слова. Особую группу составляют специфические казахские фонемы, отсутствующие в русском языке: глубокозаднеязычные /қ/, /ғ/, /ң/ и гортанный /һ/.

Одним из ключевых источников интерференции являются различия в слоговых структурах контактирующих языков. Казахский язык характеризуется шестью основными типами слоговых структур: Г (е-на), СГ (та-за), ГС (ат), ГСС (өрт), СГС (бал) и СГСС (тарт). В начале слова не встречаются сочетания согласных, в середине возможны сочетания до трёх согласных, которые распадаются на два слога (қарт-пен), а в конце допустимы только двучленные сочетания типа «сонорный + глухой» (жырт - порви).

В отличие от казахского языка, русский язык располагает двадцатью типами слоговых структур, включая сложные консонантные сочетания из 2,3,4,5 согласных (стол, страх, встреча, к встрече). Различия проявляются и в типологии сочетаний: для русского языка характерны различные сочетания согласных. В казахском языке преобладают сочетания типа «сонорный + шумный» (нд, рл, рс). Эти контрасты создают наибольшие трудности для казахофонов в процессе изучения русского языка.

Приведённые данные о слоговых структурах представляем в виде сравнительной таблицы № 2, согласно концепции М. Джусупова.

Таблица 2.

Типология слоговых структур русского и казахского языков

Из таблицы видно, что казахский язык использует только базовые слоговые структуры, из двух и редко в середине слова из трех согласных преимущественно в открытых слогах, в то время как русский язык допускает сложные слоги с множественными консонантными сочетаниями.

Переходя к анализу интерференции в речи казахско-русских билингвов, необходимо отметить, что М. Джусупов выделяет три основных источника фонетико-фонологической интерференции [3, с. 165–170]. Первый источник связан с различиями в составе фонем контактирующих языков. Второй источник обусловлен различиями в артикуляционных базах: русская характеризуется активностью передней и средней частей языка, развитой системой губной артикуляции и оппозицией по твёрдости/мягкости [3, с. 165–166], тогда как казахская отличается активностью задней части языка и гортани, наличием глубокозаднеязычных согласных [3, с. 166–167]. Третий источник — различия в слоговых структурах.

Особую группу составляют ошибки в субституции. Смешение твёрдых и мягких согласных обусловлено отсутствием в казахском языке фонологической оппозиции по твёрдости/мягкости [3, с. 167–168; с. 180–182]: боль → [бол], соль → [сол], конь → [кон]. Сингармонизация всего русского слова — специфический тип интерференции, при котором билингв распространяет закон сингармонизма на все русское слово [3, с. 168–169]: бил → [б'іл'], листок → [л'іс'т'өк'], карта → [қарта]. Также наблюдается замена специфических русских звуков [3, с. 28; с. 34–35; с. 159; с. 166]: цирк → [сирк'], часы → [шасы], щука → [шука], фигура → [п'игура], и замена русских велярных на казахские увулярные [3, с. 63–64; с. 168]: карта → [қарта], танк → [таңқ].

На основе анализа типов и источников интерференции М. Джусупов разработал систему упражнений для формирования русскоязычных произносительных навыков инофонов с учетом особенностей образовательного статуса русского языка в условиях тюркской языковой среды [3, с. 200–206]. Методика предполагает поэтапное усложнение материала: от освоения твёрдых односложных слов [3, с. 200–201] (мал, был, шар) к введению согласных /в/, /ф/ [3, с. 201] (вал, вам, фол), затем к мягким односложным словам [3, с. 201–202] (мять, мяч, пять). Важный этап — отработка минимальных пар для различения твёрдых и мягких согласных [3, с. 202–206]: мат – мять, сад – сядь, быт – бить, лук – люк. Далее следуют многосложные слова с твёрдыми слогами [3, с. 202–203] (бу-ран, ту-ман, па-ро-ход), с мягкими слогами [3, с. 203] (ти-хий, ме-леть, ви-деть) и смешанные типы [3, с. 203] (ко-рень, ту-ча, ти-хо, ме-шок). Такая система позволяет постепенно формировать умения и навыки правильного произношения, преодолевая интерференцию в русской речи тюркофона. Обучение неродному (русскому) языку не должно отодвигать родной язык на периферию, т.е. когда билингв прекрасно владеет вторым (русским) языком, но уже плохо владеет или уже не владеет родным языком, что приводит индивида и общество уже к обратному монолингвизму [7, с. 35], т.е. родной язык должен функционировать как язык №1 в жизни билингва. 

Заключение

Проведённый лингвоконтрастивный анализ позиционных разновидностей фонем русского и казахского языков позволяет сделать следующие выводы.

Фонема в обоих языках представляет собой не изолированный звук, а класс позиционно обусловленных реализаций. Однако характер этих реализаций в русском и казахском языках принципиально различен. Русская фонологическая система характеризуется развитой системой позиционных чередований, обусловленных качественной и количественной редукцией гласных и регулярными процессами оглушения/озвончения согласных. Казахская система организована на основе закона сингармонизма, который определяет выбор как гласных, так и согласных в пределах слова, при этом качественная редукция гласных отсутствует.

Существенные типологические различия в фонемных составах сопоставляемых языков и в их позиционных разновидностях являются причиной порождения звуковой интерференции в русской речи казахофона.

Следующей причиной речевой интерференции является различие в сочетаниях фонем в слоговых структурах, что порождает синтагматическую интерференцию.

Различия в артикуляционных базах проявляются в том, что русская база ориентирована на активность передней и средней частей языка, казахская — на активность задней части языка и гортани. Это также является серьёзной причиной для порождения звуковой интерференции в русской речи носителей казахского языка.

Теоретическая и практическая значимость научного исследования заключается в возможности использования результатов и выводов работы в процессе ведения сопоставительных научных изысканий на материале русского и тюркских языков (киргизского, казахского, узбекского и т.п.), в учебном процессе вуза при преподавании русского языка в тюркоязычной аудитории.

Список литературы:

1. Трубецкой Н.С. Основы фонологии. – М.: Издательство иностранной литературы, 1960. – 372 с.
2. Джусупов М. Звуковые системы русского и казахского языков. Слог. Интерференция. Обучение произношению. – Ташкент: Фан, 1991. – 240 с.
3. Джусупов М. Фонетико-фонологическая интерференция в русской речи билингвов (на материале казахско-русского двуязычия). – Ташкент: Издательство «Фан» АН РУз, 1991. – 244 с.
4. Сауранбаев Н. Современный казахский язык. – Алматы: Мектеп, 1982. – 421 с.
5. Аханов К. Тіл біліміне кіріспе . – Алматы: Санат, 1993. – 298 с.
6. Джусупов М. Фонемография А. Байтурсынова и фонология сингармонизма. – Ташкент: Узбекистон, 1995. – 176 с.
7. Джусупов М. Казахская графика: вчера, сегодня, завтра (кириллица или латиница). – М.: РУДН, 2013. – 106 с.
8. Бодуэн де Куртенэ И.А. Избранные труды по общему языкознанию. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1963. – Т. 1. – 384 с.
9. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. – Л.: Наука, 1974. – 428 с.
10. Реформатский А.А. Из истории отечественной фонологии. – М.: Наука, 1970. – 528 с.
11. Аванесов Р.И. Фонетика современного русского литературного языка. – М.: Издательство Московского университета, 1956. – 240 с.
12. Вайнрайх У. Языковые контакты: состояние и проблемы исследования. – Благовещенск: Благовещенский гуманитарный колледж, 2000. – 264 с.
13. Хауген Э. Языковой контакт / Э. Хауген // Новое в лингвистике. – М.: Прогресс, 1972. – Вып. 6. – С. 61–80.
14. Джусупов М. Межъязыковая интерференция в условиях близкородственного трёхъязычия: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук: 10.02.20 / М. Джусупов. – Ташкент, 1992. – 48 с.
15. Исаев М.И. Языковое строительство в СССР: процессы создания письменностей народов СССР / М.И. Исаев. – М.: Наука, 1979. – 352 с.