К ПРОБЛЕМЕ ИСПАНСКОГО ДУЭНДЕ Ф. ГАРСИА ЛОРКИ: ТАНАТОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС В ПОЭЗИИ КАЗАХСКОГО ПОЭТА М. ЖУМАБАЕВА

АННОТАЦИЯ

Статья предлагает сравнительное прочтение поэзии Магжана Жумабаева через призму испанской эстетической концепции дуэнде, сформулированной Федерико Гарсиа Лоркой. Дуэнде рассматривается не как универсальная категория, а как интерпретационная оптика, позволяющая выявить формы предельной эмоциональной и символической интенсивности в казахской поэтической традиции. Анализ стихотворений Жумабаева показывает особую роль образов ветра, огня, через которые раскрывается напряжение между жизнью и смертью. Сопоставление демонстрирует, что в разных культурных контекстах возникают сходные художественные формы переживания трагического опыта.

ABSTRACT

This article offers a comparative reading of Magzhan Zhumabayev's poetry through the lens of the Spanish aesthetic concept of duende, formulated by Federico García Lorca. Duende is viewed not as a universal category, but as an interpretive lens that allows for the identification of forms of extreme emotional and symbolic intensity in the Kazakh poetic tradition. An analysis of Zhumabayev's poems reveals the special role of images of wind and fire, which reveal the tension between life and death. The comparison demonstrates that similar artistic forms of experiencing tragic experiences arise in different cultural contexts.

Ключевые слова: Магжан Жумабаев, Федерико Гарсиа Лорка, дуэнде, сравнительное литературоведение, поэтический символизм.

Keywords: Magzhan Zhumabaev, Federico García Lorca, duende, comparative literature, poetic symbolism.

1. Введение

Попытка рассмотреть казахскую поэзию через призму испанского понятия дуэнде может показаться методологически смелой. Эта эстетическая категория была сформулирована Федерико Гарсиа Лоркой в знаменитой лекции «Дуэнде, тема с вариациями» и глубоко укоренена в культурной традиции Испании, прежде всего Андалусии. Дуэнде у Лорки – это не столько художественный прием, сколько особая сила искусства, возникающая из предельного переживания жизни и постоянного присутствия смерти в культурном сознании; по мысли самого поэта, в наибольшей степени эта сила проявляется именно в испанской культуре. Во многом это связано с историческим переплетением в Испании христианской, арабской и еврейской традиций, сформировавших особую открытость трагическому опыту.

Цель исследования – выявление художественных механизмов предельной эмоциональной напряженности в поэзии М. Жумабаева с использованием концепции дуэнде Ф. Гарсиа Лорки как сравнительного аналитического инструмента.

Задачи исследования: рассмотреть концепцию дуэнде, сформулированную Федерико Гарсиа Лоркой, как эстетическую категорию; выявить ключевые символические образы в поэзии Магжана Жумабаева (ветер, огонь, смерть); проанализировать их функционирование в отдельных стихотворениях поэта; сопоставить выявленные художественные механизмы с характеристиками дуэнде, описанными Лоркой.

Казахская поэтическая традиция формировалась в иных культурных условиях и не имела прямых контактов с Испанией, взаимодействуя, прежде всего, с тюркским наследием, исламской культурой и позднее с русской и советской литературой. В этом контексте показательной оказывается фигура Магжана Жумабаева, одного из крупнейших поэтов символизма в казахской поэзии. В то же время поэзия Федерико Гарсиа Лорки столь насыщена символами, что без контекстуального прочтения она практически непостижима. Судьба Магжана (1893-1938) трагически перекликается с судьбой Федерико (1898-1936): оба поэта принадлежали к одному историческому поколению и создавали свои произведения в первой трети XX века, в эпоху глубоких политических и культурных потрясений. Их жизни были оборваны насильственно: Жумабаев был расстрелян во время сталинских репрессий, а Лорка – в первые недели Гражданской войны в Испании. При этом культурные отношения к смерти в Испании и Казахстане различны. Испанская традиция демонстрирует подчеркнуто экспрессивное переживание трагического опыта, способность даже открыто относиться к смерти с иронией, тогда как в казахской культуре отношение к смерти, как правило, выражается в более сдержанных и ритуализированных формах.

Слово дуэнде произошло от испанского dueño de casa, что буквально означает «хозяин дома». Это «сосед», обычно видимое существо, шутник, нередко в одежде ярких цветов. У него есть человеческий облик, характер, капризы. Духи же казахов из-за кочевого образа жизни зачастую были привязаны не к стенам дома, а к огню или роду. В искусстве же само дуэнде требует от творца острого присутствия смерти, борьбы и эмоциональной правды, появляясь только тогда, когда художник переступает грань и чует смертный дух, что характерно для поэзии М. Жумабаева.

Исторический опыт Казахстана XX века сформировал особую культурную среду. Советский период – освоение целины и депортации народов Европы и Азии (немцев, корейцев, народов Кавказа) – привел к тому, что представители разных культур жили в одних поселках, делили повседневную жизнь и вместе строили новые города. В результате сложилась редкая форма повседневного сосуществования, в которой традиции разных народов естественно соседствовали и взаимно проникали в повседневную жизнь – в такой степени культурного взаимодействия Казахстан выделяется среди стран постсоветского пространства.

Символически эта идея культурной сопричастности перекликается с девизом на флаге Андалусии – «Andalucía por sí, para España y la Humanidad» («Андалусия за себя, для Испании и человечества»). Подобная формула – сохранение собственной идентичности при открытости миру – во многом оказывается созвучной и казахстанскому историческому опыту.

Поэтому обращение к дуэнде в данном исследовании не предполагает рассмотрения универсальной модели или прямых влияний, а используется как сравнительная интерпретационная оптика, позволяющая выявлять сходные формы трагической интенсивности в поэзии различных культур.

2. Материалы и методы

Материалом исследования послужили стихотворения Магжана Жумабаева («Ескендірдің екі мүйізі», «Ертегі», «Мені де, өлім, әлдиле», «Пайғамбар», «От»), а также лекция Федерико Гарсиа Лорки «Дуэнде, тема с вариациями».

В работе использованы методы сравнительно-литературного анализа, интерпретационного анализа поэтического текста и элементы символико-семиотического подхода.

3. Результаты и обсуждение

Большинство исследований казахской поэзии идут по трем направлениям: национальная идея, символизм, тюркская мифология. Принято считать, что в поэзии Жумабаева сохраняется образ родного тюркского Востока, со святыми местами, которым поклонялись далекие предки казахов. И потому основные персонажи его лирических творений – Солнце, Небо, Огонь, Земля, Ветер рассматриваются как те, кто несет элементы сознания шамана-кочевника. В рамках этого исследования категория дуэнде используется как интерпретационная оптика для выявления предельной эмоциональной и символической силы в поэзии Жумабаева. Эта сила проявляется через стихотворные элементы – огонь и ветер, при этом земля выступает как фундаментальный фон, без которого стихии не могут реализовать свою динамику. Особое внимание в анализе уделяется ветру, который в переводной лекции Лорки «Дуэнде, тема с вариациями» упоминается девять раз – чаще, чем кровь или земля напрямую.

Как замечает Лорка, «все в Испании порастает смертью, таит ее привкус и отзвук, который внятен настороженной душе и не дает ей задремать на гибельном ветру» [1, с. 396], – и этот образ ветра, способного нести тревогу и разрушение, коррелирует с мотивами ветра у Жумабаева.

«А дуэнде... Где он? Арка пуста – и мысленный ветер летит сквозь нее над черепами мертвых навстречу новым мирам и неслыханным голосам» [1, с. 401], – говорит Лорка, подчеркивая способность ветра активизировать тайны и связывать природное движение с человеческим опытом. У Жумабаева ветер выполняет аналогичную функцию: он оживляет стихии, соединяет миры живого и сакрального, усиливая эмоциональное воздействие стихов.

Следует перейти к рассмотрению символического значения ветра у М. Жумабаева. Стихотворение «Ескендірдің екі мүйізі» построено на истории, которая распространилась по миру как легенда о скрытых двух рогах Александра Македонского [3]. В стихотворении камыш символизирует пассивность, чувствительность и печаль природы, являясь хранителем тайны. Ветер, напротив, выступает как активная, агрессивная сила, мужское начало, которое инициирует распространение тайны и разрушение скрытого знания. Шаштараз – человек, через шепот которого активируется сила природы, соединяя тайну, стихию и трагедию. После того как тайна произнесена, шаштараз гибнет, показывая, что быть проводником силы – опасно.

Путешествие героя в стихотворении «Ертегi» через аридный, безжизненный ландшафт символически отражает состояние предельного истощения и близости смерти. Пространство пустыни предстает как мир неподвижности и угасшей жизни: «Айнала өлім. Құм жамылған үнсіз шөл» («Вокруг смерть. Безмолвная пустыня, укрытая песком»), «Құм астында демі біткен бетпақ шөл» («Под песком пустыня, у которой словно иссякло дыхание») [3, с. 266]. Дуэнде питается ранами и опытом, в историческом контексте стихотворение рассказывает о молодом казахском герое Сыздыке, который переживает военные вторжения, потерю родины и гибель близких, сражается за защиту народа и земли Алаша, сталкиваясь с жестокой реальностью.

Пустыня становится метафорой предельного состояния героя. На этом фоне особое значение приобретает образ ветра, вносящий движение в мертвое пространство пустыни. В тексте ветер наделяется антропоморфными и эротическими чертами: «Жел – жас жігіт, қамыс – қыз ғой көңілшек» («Ветер – молодой юноша, камыш – игривая девушка») [3, с. 269]. Движение ветра, колышущего камыш, превращается в метафору взаимодействия мужского и женского начала, природной и телесной энергии. Однако эта чувственная образность возникает в мистическом контексте – в момент появления из камыша демонического существа жезтырнақ, что соединяет некое эротическое напряжение с мотивом опасности и смерти.

Подобное соединение телесного и духовного начала напоминает концепцию дуэнде, сформулированную Ф. Гарсиа Лоркой в лекции «Дуэнде, тема с вариациями». Лорка описывает дуэнде как силу, возникающую из напряжения между чувственностью и духовным экстазом: он отмечает, что дуэнде «бросил обнаженных нимф в огонь религиозных сонетов» [1, с. 400], соединяя языческую телесность и мистический огонь поэзии. В этом контексте показателен и образ ветра, через который Лорка передает действие этой силы: «дуэнде несет плясунью, как ветер песок» [1, с. 399]. Таким образом, в стихотворении ветер выступает как символ динамической силы, которая в пространстве смерти и опустошения соединяет природное движение, чувственность и духовное напряжение.

В стихотворении «Мені де, өлім, әлдиле» ветер постоянно появляется рядом со смертью: у упавшей березы ветер плачет, у погибшего воина он читает молитву, у умершего путника засыпает его песком, в других эпизодах он узнает, стонет, рассказывает. То есть ветер выступает как постоянный спутник смерти и свидетель ее присутствия. Поэтому строка «бетінен кейде жел суйіп» («иногда ветер целовал его лицо») [3, с. 80] может читаться на двух уровнях. С одной стороны, это прямой мягкий образ: легкий ветерок ласкает лицо ребенка, передавая ощущение нежности, природы и невинности. С другой стороны, если учитывать весь контекст стихотворения, ветер может восприниматься как предвестник или дыхание смерти, и тогда «поцелуй ветра» выглядит как прикосновение смерти, которая уже рядом. При этом важно, что автор, вероятно, намеренно оставляет эту двусмысленность. Мотив звучит особенно трагично, если учитывать встречающийся факт из биографии поэта: в начале февраля 1919 года его жена Зейнеп умерла при родах, а их спасенный сын, которого назвали Гражданином, скончался менее чем через год [6]. Слово «иногда» создает ощущение прерывистости и непредсказуемости: будто ветер иногда приближается, ласкает, как бы щадит, оставляя иллюзию, что жизнь продолжается, но в итоге все равно оказывается рядом с гибелью.

В казахском оригинале стихотворения «Мені де, өлім, әлдиле» используется образ «толқын шаш» [3, с. 80] – волос, подобных волнам, который связывает героинь с водной стихией и подводным миром; в русском переводе этот образ интерпретирован как «зеленоволосые» [4, с. 221], усиливая ассоциацию с водорослями и морской глубиной. Такое переводческое решение позволяет увидеть параллель с поэтикой Федерико Гарсиа Лорки, у которого зеленый цвет становится одним из центральных символов. Например, в стихотворении «Romance Sonámbulo» («Сонамбулический романс») со строкой «Verde que te quiero verde» (букв. «зеленый, как я тебя люблю, зеленый») [2, с. 171], также в его лекции «Дуэнде, тема с вариациями» встречаются «мерцающие зеленые анемоны» [1, с. 400] , «зеленый балахон» [1, с. 393]. У Лорки зеленый часто обозначает не столько жизнь, сколько пограничное состояние между жизнью и смертью, тревожную и притягательную красоту судьбы; именно такая атмосфера трагической красоты, возникающая из соединения прекрасного и гибели, соответствует тому художественному состоянию, которое Лорка описывает в лекции как проявление дуэнде.

Испанское dueño de casa («хозяин дома»), давшее начало слову duende, по своему значению сильно отличается от казахского от иесі, который в мифологии считается духом-хранителем огня и домашнего очага [5, с. 71]. Тем не менее стоит обратить внимание на стихотворение «Пайғамбар» («Пророк») и «От» («Огонь») М. Жумабаева. В лекции Ф. Гарсиа Лорки «Дуэнде, тема с вариациями» упоминаются черные звуки [1, с. 392], а у М. Жумабаева в перечисленных стихотворениях – в черных глазах горит огонь: «қара көзім де – от» («От») [3, с. 49]; «қысық қара көзiмдi, туа сала жалынменен мен жуғам» («Пайғамбар») [3, с. 53].

В начале стихотворения «Пайғамбар» тьма, демоны и ночь кажутся внешними угрозами, но по мере повествования они перетекают внутрь героя. Стихотворение написано в шаманском/тенгрианском контексте, но структура переживания схожа с дуэнде. Его черные глаза с огнем показывают, что он прожил эту тьму, и теперь она – часть его внутреннего мира. Тьма и трагедия делают его проводником силы.

В стихотворении «От» лирический герой сам является огненной стихией. В эстетике дуэнде это именно тот момент, когда человек перестает «играть» эмоцию и превращается в нее. В его черных глазах горит огонь, который готов создавать и уничтожать одновременно.  Поэты М. Жумабаев и Ф. Гарсиа Лорка укрепили в национальных культурных кодах представление о духовной стойкости человека, способного существовать на границе состояний между жизнью и смертью.

Список литературы:

1. Гарсиа Лорка Ф. Избранные произведения: в 2 т. Т. 2 / пер. с исп. – М: Художественная литература, 1986. – 479 с.
2. Гарсиа Лорка Ф. Избранные произведения: в 2 т. Т. 1 / пер. с исп. – М: Художественная литература, 1986. – 479 с.
3. Жумабаев М. Шығармалары: әдеби басылым. 1-том: Өлеңдер, дастандар / құраст. С. Жубаниязов. – Алматы: Жазушы, 2013. – 376 б.
4. Жумабаев М. Пророк: стихи и поэмы / пер. с каз.; сост. Б. Канапьянов. – Алматы: «Жибек жолы», 2002. – 400 с.
5. Каскабасов С. Ойөріс. – Алматы: Жібек жолы, 2009. – 303 б.
6. Султанбеков М. Магжан Жумабаев // Вести Семей. – 2014. – 27 мая. – C. 5