УСТНЫЕ РАССКАЗЫ О «ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ» РОДСТВЕННИКАХ В КОНТЕКСТЕ СЕМЕЙНОГО ФОЛЬКЛОРА

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется феномен устных нарративов о «замечательных» родственниках. Анализируется жанровая природа и коммуникативные функции рассказов-воспоминаний, а также их роль в семейной педагогике. На основе полевых материалов выявляются нарративные модели, характерные для этого жанра, и стратегии конструирования образа «семейного героя». Определяется значение данных фольклорных текстов для укрепления внутриродовых связей, трансляции ценностей и преемственности поколений. Делается вывод о том, что устные истории о предках, обладая устойчивыми структурными и тематическими признаками, служат ключевым инструментом осмысления семейной истории, воспитания и поддержания идентичности рода.

ABSTRACT

The article deals with the phenomenon of oral narratives about "wonderful" relatives. The genre nature and communicative functions of recollection stories, as well as their role in family pedagogy are analysed. Based on field materials, narrative models characteristic of this genre and strategies for constructing the image of a "family hero" are revealed. The importance of these folklore texts for strengthening intra-family ties, the transmission of values and the continuity of generations is determined. It is concluded that oral stories about ancestors, having stable structural and thematic features, serve as a key tool for understanding family history, upbringing and maintaining the identity of the family.

Ключевые слова: семейный фольклор, устный рассказ, меморат, «замечательный» родственник, традиция, ценности, семейная идентичность, воспитание.

Keywords: family folklore, oral history, memorate, “wonderful” relative, tradition, values, family identity, upbringing.

Устное народное творчество на протяжении веков служит неиссякаемым источником житейской мудрости, аккумулируя народный опыт в поэтической форме. В современном обществе, переживающем становление «новой этики» с ее пересмотром традиционных ценностей [4, с. 52], фольклор остается прочным фундаментом, сохраняющим представления о доброте, порядочности, нравственности, человечности и патриотизме. Именно поэтому его значение непреходяще в эпоху духовного кризиса и поиска нравственных ориентиров – период, когда особенно актуальным становится формирование целостной личности с активной гражданской позицией, способной приносить пользу обществу и нести ответственность за свои поступки.

Важнейшую роль в духовно-нравственном воспитании личности играет семья, поскольку именно в ней «у человека закладывается основа социального и личностного поведения», а также посредством межпоколенного взаимоотношения «формируются и передаются эталоны нравственности и духовности» [1, с. 32]. В этой связи особенно значимыми представляются формы и средства семейного воспитания и прежде всего семейный фольклор, представляющий собой уникальный пласт устной традиции, в котором переплетаются историческая память, коллективная идентичность и индивидуальные нарративные практики.

Значение устных рассказов в воспитании подрастающего поколения и трансляции семейных традиций отмечалось представителями разных отраслей научного знания. Одним из ключевых исследований в области семейной этнографии выступает монография И. А. Разумовой «Потаенное знание современной русской семьи. Быт. Фольклор. История», в которой на материале семейной словесности прослеживаются механизмы передачи традиций и формирования исторического сознания личности. Исследователь определяет роль семейного фольклора в аккумулировании семейно санкционированных культурных норм и ценностей, его влияние на поведение индивида и группы, взаимоотношения с обществом [6].

А. Ю. Помникова в статье «Воспитательный потенциал семейных историй как вида коммуникации» детально исследует семейные истории как особый вид коммуникации и их свойство сохранять и передавать опыт поколений. Автор приходит к убедительному выводу, что «семейные истории обладают значительным воспитательным потенциалом, реализация которого имеет большое значение для формирования как личности и ее ценностной системы, так и патриотических чувств» [5].

В качестве мемуарного жанра рассматривают устные семейные рассказы М. А. Тростина и О. В. Гурина. Авторы поводят анализ записанных от представителей разных поколений меморатов о встрече, взаимоотношениях молодой пары, закончившихся созданием семьи («love stories»), и приходят к выводу о том, что на современном этапе развития общества истории о создании семьи «продолжают оставаться тем фундаментом, на котором формируется внутренняя духовная культура ячейки общества, культура взаимоотношений, определяющая характер внутрисемейных связей» [7, с. 40].

Уникальным явлением семейного фольклора предстают устные рассказы о «замечательных родственниках» – истории, посвященные авторитетным, выдающимся, оставившим яркий след в памяти рода членам семьи. По мнению, Г. И. Власовой, подобные темы «реализуются в основном в жанре предания и устного рассказа о семье (с добавлением ведущего мотива)» [2, с. 571]. Рассказы-воспоминания существуют на границе между документальной хроникой и мифологией: с одной стороны, они опираются на реальные события, с другой – подвергаются художественному переосмыслению, обрастая символическими деталями. Эти нарративы служат не только для развлечения или информирования, но и для нормативного воспитания, легитимации определенных моделей поведения и конструирования позитивного группового самосознания семьи. Помещая в центр внимания фигуру выдающегося предка, семья не просто сохраняет его память, но и создает моральный ориентир для последующих поколений, своеобразный «внутренний кодекс» чести.

В данной статье рассматриваются жанровые особенности таких рассказов, проводится их классификация, выявляются социальные функции и роль в формировании семейной идентичности. В качестве синонима к определению «семейные рассказы» будет применяться термин «меморат» (от лат. memoria – «память, воспоминание»), обозначающий в фольклористике устные рассказы-воспоминания, воспроизводящие личные впечатления о событиях, участником или очевидцем которых был рассказчик [3, с. 93]. Однако в специфическом контексте нашего исследования объектом анализа становится не прямое воспоминание информанта о событии, а его воспоминание о другом нарративе – истории о «замечательном» родственнике, которая была ему передана и усвоена как поучительный пример. Таким образом, предметом изучения выступает меморат о меморате, или «двойной» меморат, опосредующий личность и деяния предка через призму внутрисемейной коммуникации.

Цель статьи – на материале устных рассказов о «замечательных» родственниках реконструировать транслируемый семьей идеальный образ личности и проанализировать его ценностное содержание. Достижение цели предполагает решение ряда задач: выявление набора приоритетных качеств, воплощаемых в фольклорном образе; анализ механизмов его воспитательного воздействия; определение связи данного микросоциумного идеала с макросоциумными ценностными ориентирами современности.

Материалом исследования послужил корпус устных рассказов о «замечательных» родственниках, зафиксированных в ходе полевой работы студентами Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарёва. Эмпирическая база сформирована по результатам опроса 40 респонденов в возрасте от 9 до 73 лет, проживающих в городской и сельской местности.

Методологическую основу исследования составил комплекс социолингвистических и антропологических методов. Сбор эмпирического материала осуществлялся посредством: анкетирования, которое позволило охватить репрезентативную группу информантов из разных поколений и провести первичную классификацию данных; глубинного интервью, направленного на реконструкцию семейных нарративов, выявление специфики традиций и механизмов воспитания в рамках отдельной семьи; включенного наблюдения, применение которого обеспечило фиксацию контекстов бытования фольклорных текстов и непрямых практик трансляции семейных ценностей.

Большинство респондентов без затруднений назвали родственников, образы которых в семейной памяти связаны с чувством гордости и используются в воспитательных практиках в качестве положительного примера.

Анализ собранного материала позволил распределить его на следующие тематические группы:

1. Героические нарративы. Сюжеты, конструирующие образ родственника, совершившего социально значимый поступок (подвиг), связанный с преодолением экстремальных обстоятельств. К этой группе относятся истории об участниках боевых действий, спасателях, первооткрывателях, чьи действия реализуют архетипический сценарий героя, жертвующего собой ради общего блага.

2. Истории о неординарных личностях. Нарративы, репрезентирующие образ родственника, чья исключительность проявляется в выдающихся интеллектуальных способностях, профессиональных достижениях или уникальных результатах в научной, технической или творческой сферах (ученые, инженеры, врачи и т.д.). В основе этих рассказов лежит идея личного подвижничества, реализованного через талант и труд.

3. Комические и анекдотические сюжеты. Нарративы, основанные на забавных казусах и курьезных происшествиях из жизни родственников. Данные тексты, функционирующие в жанре семейной байки, выполняют не только развлекательную, но и психологическую функцию, снижая напряженность внутри семьи и создавая общий позитивный фон воспоминаний.

4. Трагические и мистические истории. Нарративы, аккумулирующие опыт столкновения «выдающегося» родственника с роковыми событиями, необъяснимыми явлениями (проклятия, вещие сны, знамения) и трагическими совпадениями. Эти сюжеты, часто обладающие структурой фабулата или былички, выполняют функцию рационализации и осмысления травматического опыта, а также закрепляют в семейной памяти определенные табу и модели поведения.

В рамках темы исследования нами будут рассмотрены нарративы первых двух групп.

К основным функциям семейных рассказов мы отнесли: идентификационную, подчеркивающую уникальности семьи через образы выдающихся предков; воспитательную, заключающуюся в передаче моральных норм и моделей поведения; мемориальную, способствующую сохранению памяти о прошлом, и коммуникативную, обеспечивающую укрепление связей между поколениями через совместное воспоминание.

Анализ меморатов, полученных от информантов младшей возрастной группы (9–17 лет), показал, что в качестве поведенческого эталона им наиболее часто приводятся родственники, отличавшиеся высокими академическими достижениями, познавательной активностью, интеллектуальными способностями, трудолюбием и упорством. Ценность образовательной успешности акцентируется старшим поколением и интериоризируется младшим, что можно проиллюстрировать следующим примером: «Мне часто приводили в пример моего двоюродного брата, так как он очень хорошо учился и у него всегда в году выходили только пятерки. Мама рассказывала, что он сразу после школы бежал в библиотеку за новой партией книг, читал и за обедом, и в кровати, и с фонариком под одеялом, если ему запрещали жечь ночью свет. В итоге он так и получил золотую медаль, потом поступил в университет с одним экзаменам и, по словам, мамы, стал настоящим специалистом в своем деле. А мне, следовательно, рекомендовали брать с него пример!» (зап. от В. Куликовой, 2012 г. р.).

Аналогично в качестве примера нередко фигурируют родственники, достигшие высот в спорте или творчестве, что подчеркивает универсальность модели достиженчества: «Моему брату всегда ставили в пример нашу тетю-спортсменку, говоря, что ее победы – это результат огромной дисциплины и работы над собой» (зап. от К. Белова, 2011 г.р.).

Доминирующим качеством, репрезентируемым в меморатах этой группы, является «успешность», понимаемая как социально-профессиональная состоятельность. Данный акцент детерминирован ценностями современной общественно-экономической формации, где образовательный и профессиональный капиталы напрямую конвертируются в социальный статус. Именно этим объясняется прямая дидактическая установка старшего поколения: «Мне в детстве часто говорили: учись – станешь, как твоя мама!», «Вот будешь учиться на отлично, успешной станешь!» (зап. от М. Пальдяевой, 2014 г.р.).

На втором месте по частотности упоминания находятся такие качества, как усердие, трудолюбие и доброта. Однако в нарративах они выступают преимущественно не как самостоятельные ценности, а как инструментальные добродетели, необходимые для достижения общественного признания: «Мне всегда говорили: “Будь как твоя бабушка Рая”. <…> Она очень добрый человек, всегда помогает всем, чем может. Она даже кровь свою людям отдает регулярно, ведь она донор крови, у неё есть за это ордена. Также всю жизнь она работала на «Тепличном», и там ее очень уважали. Большее время бабушка всегда проводила на работе, но при этом успевала воспитывать детей и работать на других подработках. У нас в семье все очень ее любят и уважают. Моя бабушка всегда будет для меня примером» (зап. от Шлаевой Д., 2013 г.р.).

Таким образом, анализ нарративов младшей возрастной группы демонстрирует, что формируемый в современном семейном фольклоре образ «замечательного» родственника репрезентирует прежде всего модель социального успеха, где образовательные и профессиональные достижения выступают как доминирующие ценности, а доброта и трудолюбие часто осмысляются как инструментальные качества, способствующие их реализации.

В следующей возрастной группе (18–35 лет) фиксируется смена ценностных акцентов: в меморатах современной молодежи на первый план выходят качества целеустремленности, жизненной стойкости и выносливости. Такая акцентуация закономерна и объясняется культурно-историческим контекстом, в котором жили предки опрошенных. Большая часть рассказов этой категории связана с родственниками, чьи судьбы были отмечены Великой Отечественной войной – событием, затронувшим каждую семью и оставившим глубокий след в коллективной памяти: «Мне в качестве примера папа всегда приводил мою бабушку по материнской линии. Она считается у нас эталоном стойкого, сильного духом человека. Она родилась через неделю после начала войны. Ее мать вскоре умерла. Прабабушка сначала провела детство в детских домах, потом ее отец вернулся с фронта, и она жила с мачехой. Во взрослом возрасте ее сила проявилась в том, что она была одиннадцать раз беременна, но выжила только моя мама. Но бабушка все выдержала и уверенно тянула на себе семью» (зап. от П. Арискиной, 2006 г. р.). Приведенный пример служит убедительной иллюстрацией того, как семейный фольклор превращает трагические страницы истории в ресурс воспитания. Образ бабушки, пережившей войну, потерю близких и невероятные бытовые трудности, становится для внуков символом непобедимости человеческого духа и фундаментом семейной идентичности, где главная ценность – способность выстоять вопреки всему.

Особое место занимают истории о непосредственных участниках военных действий: «Когда была маленькой, часто, как и все дети, боялась темноты. Бабушка на это всегда приводила в пример прадедушку, который сутками лежал в окопах. Далее следовали жуткие описания того, что ему доводилось пережить. После этого мне становилось стыдно, что сама себе придумываю страхи на ровном месте. Прадедушка был награжден Орденом Славы III степени. Вернулся с фронта без ноги. Он был для меня примером мужества и отваги» (зап. от Т. Жучковой, 1993 г. р.). Для внучки, таким образом, прадедушка становится не просто родственником, а мифической фигурой-защитником. Даже если она его не застала (или застала в глубокой старости), его подвиг становится частью ее личной системы координат.

Респонденты данной возрастной группы часто отмечают, что подобные рассказы оказывают на них сильное воздействие: одни осознают относительность собственных проблем, другие даже перенимают увлечения предков: «Мой дедушка был преподавателем химии и биологии. У него было очень много разных гербариев, он даже водил учеников домой и показывал их. Узнав об этом, я сама начала собирать гербарии» (зап. от В. Макаровой, 2006 г. р.). Для внучки дедушка становится олицетворением интеллигентности и глубины. Он не просто дает знания, он создает вокруг себя культурное пространство.

Кроме стойкости, в нарративах упоминаются такие черты, как дисциплинированность, хозяйственность и самостоятельность: «Я помню, как мне в пример ставили дедушку как человека, который правильно умеет расходовать деньги. Бабушка с дедушкой были примером того, какой должна быть семья, где каждый играет свою роль. Люди жили бок о бок, ради друг друга и своих детей. У дедушки 24/7 голова работала насчет того, как заработать деньги, как улучшить что-то в доме» (зап. от О. Ивановой, 1996 г.р.). В рассказе представлен классический образ патриархальной семьи и «настоящего мужчины», особенно характерный для советского и постсоветского поколения, выросшего в условиях дефицита и необходимости «выживать», и выполняет важную функцию социального ориентира. Он передает следующим поколениям рецепт счастливой и правильной жизни, объединяющий мужскую ответственность, женскую заботу и совместный труд на общее благо. Это не просто воспоминание о конкретных людях, а инструкция о том, «как надо», поданная через любовь и уважение к предкам.

В целом, для молодежи 18–35 лет семейные мемораты о предках, прошедших войну и послевоенные трудности, становятся не просто хроникой прошлого, а эмоционально заряженной нормативной моделью, формирующей систему ценностей, где личная стойкость, хозяйственность и даже увлечения воспринимаются как наследие, которое определяет их собственную жизненную философию и отношение к трудностям.

Третья группа представлена респондентами в возрасте от 35 до 55 лет. Значительная часть их рассказов о «замечательных родственниках», как и в предыдущей категории, связана с темой Великой Отечественной войны. Однако здесь акцент смещается на трудолюбие как на универсальную и непреходящую ценность, применимую ко всем сферам жизни: «Ставили в пример дедушку. Первое качество – трудолюбие и честность. Мне говорили, что дедушка трудится честно, выполняет всю работу, не уходит рано и не опаздывает» (зап. от О. Канифатовой, 1975 г. р.).

В меморатах данной возрастной группы особое место занимает профессиональная самореализация родственников. Оценка «замечательных людей» нередко осуществляется через призму их профессиональных достижений и преданности делу: «В профессиональном плане я всегда равнялся на бабушку Ефросинью Ивановну. Сорок семь лет медицинского стажа!» (зап. от А. Жарова, 1973 г. р.). Показательным является и пример дяди – директора завода, который выступает для рассказчицы воплощением успеха, достигнутого благодаря уму и усердию: «Когда я училась в школе, к нам в гости приезжал папин брат – директор большого завода. Он привозил дорогие подарки, водил нас в парк и катал на всех каруселях, угощал мороженым и покупал всё, что ни попросим. Бабушка часто внушала мне и сестре: “Вот посмотрите на дядю – он может многое себе позволить, потому что всего достиг своим умом. Учитесь – умный человек всегда найдёт дорогу в жизни”» (зап. от Е. Кузнецовой, 1988 г.р.).

В рассказах-воспоминаниях регулярно встречается назидательная формула «Смотри, как люди делают!», апеллирующая к социальному сравнению как механизму воспитания. Респонденты отмечают, что слышали её от старших в детстве и неоднократно мысленно возвращались к ней впоследствии. Данное выражение свидетельствует о высокой степени ориентации на социальную норму и общественное одобрение, которые выступают значимыми критериями оценки собственного поведения. Стремление «чтобы не хуже, чем у людей» фиксирует установку на соответствие коллективным стандартам качества жизни, характерную для мировосприятия данной возрастной когорты.

Респонденты данной группы также отмечают такие качества, как доброта, человечность, патриотизм, искренность, душевная скромность и др. Убедительной иллюстрацией здесь выступает следующий текст: «Моя мама всегда ставила мне в пример бабушку Анну Семеновну – добрую, терпеливую и трудолюбивую женщину. У бабушки было восемь детей, жила она в деревне, работала в колхозе. Пережила войну, фашистскую оккупацию, голод и лишения, но не озлобилась: осталась великодушной, жизнерадостной, всегда готовой помочь. Очень любила детей и внуков, помогала воспитывать правнуков. Жила с верой в Бога, молилась, читала Евангелие, ходила в храм. Ни разу не слышала от нее ропота, злости или жалоб. От бабушки исходили тепло, любовь, мир и благодать. Моя мама, Нина Стефановна, очень похожа на нее. Для меня они обе – пример благочестия, добра и крепкой веры» (зап. от. Л. Бучумовой, 1970 г.р.).

Данный меморат примечателен тем, что, находясь на пересечении семейной памяти, религиозной традиции и гендерных ролей, он разворачивает портрет праведницы, канонизированной в сознании внучки. Перечень добродетелей – «кроткая», «смиренная», «благочестивая» – отсылает не столько к бытовым характеристикам, сколько к христианскому идеалу женщины, задавая повествованию житийный тон. Центральным мотивом становится «неозлобленность»: пройдя через войну, оккупацию, голод и (подразумеваемую) потерю мужа, бабушка «не озлобилась на жизнь и людей», сохранив внутренний свет, что в народном православии является высшим маркером духовной высоты. Ее жизнь выстроена в идеальный круг христианского быта, где вера, домашняя молитва, пост, работа в поле и на огороде не конфликтуют, а образуют единое сакральное пространство. Показательно, что внучка запоминает не конкретные слова или поступки, а исходящее от бабушки состояние – «тепло и любовь», «мир и благодать», что фиксируется уже не в психологической, а в духовной терминологии. Особую роль в повествовании играет фигура матери как транслятора традиции: мама «очень похожа на бабушку», и вместе они выстраивают для рассказчицы вертикаль святости, где бабушка Анна выступает источником и воплощенной нормой христианской жизни, а сама рассказчица – преемницей, рефлексирующей эту традицию и через описание бабушки проговаривающей собственные идеалы: как, пройдя через испытания, сохранить состояние мира и любви.

Для респондентов возрастной группы 35–55 лет семейные мемораты о «замечательных родственниках» выполняют функцию нормативной модели, в которой трудолюбие, профессиональная самореализация и соответствие коллективным стандартам («чтобы не хуже, чем у людей») выступают ключевыми критериями оценки жизненного пути, тогда как в наиболее эмоционально насыщенных нарративах эта модель обогащается религиозно-этическим измерением, где духовные добродетели (кротость, неозлобленность, благочестие) предстают как высшая форма человеческого достоинства, передаваемая через женскую линию как сакральное наследие.

Анализ меморатов, записанных от информантов возрастной группы 55 лет и старше, позволяет выявить устойчивые ценностные доминанты и механизмы передачи семейной памяти, характерные для данного поколения. Одним из ключевых образов в них выступает архетип «настоящего мужчины», который в может воплощаться, например, в фигуре брата, замещающего отца и мужа: «Меня как в детстве на него "повесили", так я до сих пор на его шее... Для него моя дочь – это его дочь, моя семья – его семья» (зап. от И. Эктовой, 1969 г.р.). Здесь фиксируется патриархальная модель, в которой мужчина принимает на себя ответственность за расширенную семью, а характеристики «рукастый», «надежный», «настоящий мужчина» отсылают к образу человека дела, для которого профессиональная самореализация (брат стал врачом) вплетена в контекст человеческих качеств, но уступает по значимости роли защитника и опоры.

В рассказе другого информанта, адресованном своим детям, образцовым мужчиной предстает дед, прошедший войну и вернувшийся с ранением. В его образе соединились разные ипостаси: дед-фронтовик, отмеченный Орденами Славы, и дед-садовод, прививающий яблони. Они не конфликтуют, но взаимно дополняют друг друга, рождая образ человека, прошедшего через горнило войны, но сохранившего природную привычку к мирному созидательному труду. Суровость деда («Дед был очень суровый, очень строгий. Его так боялись!» (зап. от М. Тростиной, 1968 г.р.)) выступает не как насилие, а как форма ответственности за будущее – именно он «драл за учёбу» и обеспечил детям образование. Ключевая формула мемората – «"Вышка" – это будешь человеком»: для послевоенного поколения, жившего в «маленьком мордовском домике», высшее образование становится синонимом человеческого достоинства. Тот факт, что пятеро из семи детей стали педагогами, а двое младших, «самые избалованные», выбрали иной путь, воспринимается рассказчицей как отклонение от нормы, что подчеркивает силу дедовской установки. Символично и увлечение деда садоводством: как он прививал ветки к яблоне, так и «прививал» детям стремление к знаниям; результат прививок порой давал несъедобные плоды, но сам процесс воспитания был для него важен как творческий акт.

В меморатах старшего поколения ярко представлен и позитивный образ матери – «примера жизненной стойкости и силы духа»: «Моя мама была из того поколения девчонок, которых война заставила сесть за рычаги трактора. Она не любила вспоминать это время, но я знаю, что в пятнадцать лет она уже пахала землю, заменяя ушедших на фронт мужиков. Техника была старая, разбитая, руки примерзали к железу, но норму она всегда выполняла. А после работы бежала домой – там младшие братья и сестры голодные, а своя мать на работе в поле. И вот так – день за днем. После войны она вышла замуж, родила нас, но характер остался «тракторный» – упрямый, прямой и несгибаемый. Когда в девяностых все рухнуло и мы теряли работу и надежду, именно она нас вытащила. Пошла на базар торговать семечками, потом вязала варежки на продажу, потом в Польшу ездила тонометры продавать. В семьдесят лет она была энергичнее нас, молодых. На любое мое нытье она говорила: “Слабость только себе показывать хорошо. А перед жизнью надо стоять прямо. Меня жизнь не раз била, а я всё равно на ногах”. Для меня она и есть этот самый стержень, на котором всё держится» (зап. от Л. Смирновой, 1948 г.р.). Этот рассказ представляет собой исключительно яркий и композиционно выверенный образец нарратива о «женщине-стержне», который органично вписывается в более широкую традицию русской семейной памяти. Здесь перед нами не просто воспоминание, а развернутая мифологема матери-героини, проходящей через три ключевых для страны исторических периода и в каждом из них проявляющей чудеса стойкости.

Проведенное исследование позволяет утверждать, что устные рассказы о «замечательных родственниках» представляют собой актуальный и динамично развивающийся корпус современного семейного фольклора, в котором с наибольшей полнотой репрезентируются ценностные ориентации, механизмы межпоколенной трансляции культурного опыта и способы конструирования семейной идентичности. Анализ меморатов, распределенных по трем возрастным группам, выявил как устойчивые, воспроизводящиеся на протяжении десятилетий ценностные доминанты (трудолюбие, стойкость, ответственность за семью, образование как путь «стать человеком»), так и возрастную специфику их интерпретации: от эмоционально заряженного «социального ориентира» у молодежи до развернутой рефлексии и подведения жизненных итогов у старшего поколения. Особую значимость приобретает мифотворческая функция семейных нарративов, которые, фиксируя образы предков как носителей идеальных качеств (будь то «настоящий мужчина», дед-патриарх, прививающий детям тягу к знаниям, или мать-героиня с «тракторным» несгибаемым характером), создают для последующих поколений устойчивый пантеон образцовых фигур, призванных служить нравственным ориентиром. Ценность фольклорного наследия русской семьи, аккумулирующего коллективный исторический опыт и житейскую мудрость рода, неоспорима. Дальнейшее изучение семейного фольклора представляет собой перспективное направление для специалистов различных гуманитарных дисциплин, а наша общая задача – не только сохранять это наследие, но и постоянно открывать в знакомых нарративах новые смыслы, отвечающие вызовам современности.

Список литературы:

1. Алиханова Р.А., Караханова Г.А. Роль семьи в духовно-нравственном воспитании личности в подростковом возрасте // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Психолого-педагогические науки. – 2020. – Т. 14. – № 1. – С.32–37.
2. Власова Г.И. Семейный фольклор как культурная память молодежи (на материале фольклорной практики Казахстанского филиала МГУ имени М.В. Ломоносова) // Материалы V Традиционной Международной научно-практической онлайн-конференции «Инновации в системе образования: новые горизонты для молодежи в науке, технологиях и бизнесе». – Ташкент, 2024. – С.563–569.
3. Зуева Т.В. Русский фольклор: слов.-справ. – М.: Просвещение, 2002. – 334 с.
4. Омарова Л.Б. Традиции как фундамент устойчивости общества. Гуманитарные науки. Вестник Финансового университета. – 2022. – №12(4). – С. 51–58.
5. Помникова А.Ю. Воспитательный потенциал семейных историй как вида коммуникации // Непрерывное образование: XXI век. – 2021. – Вып. 2 (34). – Режим доступа: URL:https://lll21.petrsu.ru/journal/article.php?id=6931 (дата обращения: 19.12.2025).
6. Разумова И.А. Потаенное знание современной семьи. Быт. Фольклор. История. Москва: Индрик, 2001. 374 с.
7. Тростина М.А., Гурина О.В. “Love storiesˮ как мемуарный жанр семейного фольклора: от прошлого к настоящему // Карповские чтения : сборник статей участников X Всероссийской научно-практической конференции (Арзамас, 20–21 октября 2022 года) / отв. редактор Ю.А. Курдин. Арзамас, 2022. С. 33–41.