IMPLICIT MODELS OF THE "IDEAL PATIENT" IN THE TEXTS OF MEDICAL ETHICAL CODES: A SOCIAL-PSYCHOLOGICAL ANALYSIS OF EXPECTATIONS

УДК 174.9+159.9

Аннотация

В фокусе работы — не явные предписания врачу, а неявный образ «идеального пациента», конструируемый через эти предписания. На материале двух российских этических кодексов (1997 и 2012 гг.) [1][2] с помощью критического дискурс-анализа реконструируются латентные требования к человеку, обращающемуся за медицинской помощью. Выделены шесть имплицитных требований (безусловное доверие, полное самораскрытие, комплаентность, эмоциональная сдержанность, уважение автономии врача, пассивная толерантность), которые в совокупности формируют внутренне противоречивый нормативный портрет. Эта противоречивость рассматривается как возможный источник системной напряжённости в клинической коммуникации. Показано, что декларируемый переход к коллегиальной и контрактной моделям (Р. Витч) [14] сопровождается сохранением патерналистских элементов, порождающих амбивалентные ролевые ожидания и конфликт социальных представлений. Также в статье предложена классификация реконструированных требований. Делается вывод, что разрыв между формальной автономией пациента и скрытым нормативным давлением кодексов, сохраняющих доминирующую роль врача, создаёт системное напряжение в отношениях «врач – пациент». Подчёркивается практическая значимость выявленных противоречий для совершенствования этических кодексов и программ коммуникативной подготовки врачей.

Abstract

The focus of this paper is not the explicit prescriptions for the physician, but the implicit image of the "ideal patient" constructed through these prescriptions. Drawing on two Russian ethical codes (1997 and 2012) [1][2], the study employs critical discourse analysis to reconstruct latent demands placed on the person seeking medical help. Six implicit requirements are identified — unconditional trust, full self-disclosure, compliance, emotional restraint, respect for the physician's autonomy, and passive tolerance — which together form an internally contradictory normative portrait. This inconsistency is examined as a possible source of systemic tension in clinical communication. It is shown that the declared shift toward collegial and contractual models (R. Veatch) [14] is accompanied by the persistence of paternalistic elements, engendering ambivalent role expectations and a conflict of social representations. A classification of the reconstructed requirements is proposed. It is concluded that the gap between the formally proclaimed autonomy of the patient and the latent normative pressure of the codes, which retain the physician's dominant role, constitutes a source of systemic strain in the doctor–patient relationship. The practical significance of the identified contradictions for improving ethical codes and communicative training programmes for physicians is emphasised.

Ключевые слова: идеальный пациент, имплицитная модель, этический кодекс врача, социальные ожидания, социально-психологический анализ, патернализм, партнёрская модель, комплаенс, дискурс-анализ.

Keywords: ideal patient, implicit model, medical code of ethics, social expectations, socio-psychological analysis, paternalism, partnership model, compliance, discourse analysis.

Введение

Этические своды правил принято читать как перечень обязанностей для доктора. Между тем любое предписание, адресованное одной стороне, неявно вычерчивает контуры поведения другой. Говоря специалисту, каким ему надлежит быть, документ одновременно — и незаметно — рисует портрет «правильного» больного, лишь во взаимодействии с которым исполнение профессионального долга становится полностью возможным. Иными словами, документ не только сообщает медику, каким ему надлежит быть, но и имплицитно конструирует образ человека, обратившегося за помощью, взаимодействие с которым делает исполнение этих предписаний осмысленным и эффективным.

Почему эта тема заслуживает внимания именно сегодня? Российская медицина уже более двух десятилетий пытается сместить центр тяжести с патернализма на партнёрство, и принятие нового нормативного акта [2] в 2012 году стало формальной вехой этого перехода. Однако опросы показывают: доктора и люди, нуждающиеся в медицинской помощи, по-прежнему ждут друг от друга разного. Специалист рассчитывает на осознанное соучастие, больной — на опеку и руководство. Этот разрыв, на наш взгляд, имеет не только ситуативные, но и нормативные корни, которые мы и попытались вскрыть.

Цель данной исследовательской работы — выявить и типологизировать имплицитные образы «идеального больного», которые изложены в текстах российских этических документов, и дать их социально-психологическую интерпретацию в контексте ролевых и коммуникативных ожиданий.

Обзор литературы

1. Модели взаимоотношений врача и пациента в биоэтике

Р. Витч [14] ещё в 1970-х годах предложил типологию, которая остаётся точкой отсчёта в понимании отношений медицинских работников и обратившихся за помощью: инженерная, пасторская (патерналистская), коллегиальная и контрактная. Если брать данные типы коммуникации, их краткое описание можно представить следующим образом:

1. Инженерная концепция низводит доктора до роли технического специалиста, который оперирует биологическими «поломками», полностью игнорируя личность человека и его ценности. В рамках данной модели пациент рассматривается исключительно как биологический механизм, требующий технической коррекции; его личностные ценности, субъективный опыт и право на участие в решениях остаются за границами врачебного внимания, что сводит этическое измерение взаимодействия к минимуму.

2. Пасторская (патерналистская) концепция, напротив, наделяет медика абсолютной моральной властью. Специалист действует как «отец» или «пастырь», единолично решая, что есть благо для подопечного, не принимая во внимание его собственную волю. Эта модель, исторически доминировавшая в медицине, сегодня вступает в противоречие с принципом автономии человека, которому оказывается помощь.

3. Коллегиальная концепция предполагает равноправное партнёрство. Врач и пациент — «коллеги», объединённые общей целью (победить болезнь) и разделяющие общие ценности. Доверие здесь максимально, однако Витч указывал на уязвимость этой схемы: на практике расхождение в ценностях и социальном статусе часто делает такое равенство иллюзорным.

4. Контрактная концепция, которую сам автор считал наиболее этически корректной, строится на идее соглашения. Отношения регулируются не властью или иллюзией полного единодушия, а взаимными обязательствами и правилами, о которых стороны договариваются заранее. Она позволяет человеку сохранять контроль над жизненно важными решениями и одновременно признаёт за специалистом профессиональную автономию в вопросах лечения. Именно эта модель в наибольшей степени отражает переход к формально провозглашаемой автономии пациента.

Для нас важнее не столько их содержание, сколько то, какая из них неявно встроена в российские этические нормативные акты. Декларируется коллегиальность, но при ближайшем рассмотрении в тексте обнаруживаются ожидания, характерные скорее для патернализма — например, безусловное принятие решений доктора.

В работах последних лет подчёркивается, что реальный выбор концепции определяется конкретной клинической ситуацией, особенностями личности специалиста и социальным контекстом. Партнёрская модель повышает информированность и приверженность больного лечению, однако её внедрение наталкивается на институциональные и психологические барьеры.

2. Социальные представления и ролевые ожидания в диаде «врач – пациент»

Эмпирические данные фиксируют парадоксальную асимметрию ролевых ожиданий. Так, Главатских и Помыткина (2019) [5] на выборке докторов и пациентов выявили, что сами доктора колеблются между полюсами «ответственный — безответственный», желая видеть человека одновременно и самостоятельным в заботе о здоровье, и послушным в выполнении назначений. Сами же обратившиеся, согласно тому же исследованию, демонстрируют склонность воспринимать себя преимущественно в роли пассивного исполнителя, перекладывая ответственность за исход лечения на специалиста. Мы полагаем, что именно этот разрыв — между ожиданием медиками автономии от больного и реальной пассивностью последнего — подпитывается двойственными посланиями, заложенными в нормативных документах.

Наличие связи между неудовлетворённостью и неоправданными ожиданиями подтверждается и на других эмпирических данных. Пацеева А.Г. (2020) [6] на материалах социологических исследований демонстрирует, что неудовлетворённость людей, обратившихся за медицинской помощью, обусловлена не только объективной ситуацией (очереди, качество лечения), но и «некоторым несоответствием социальных ожиданий пациентов реалиям этой ситуации». Иными словами, больной оказывается недоволен часто потому, что его изначальные представления о «должном» взаимодействии расходятся с тем, что он наблюдает в реальной клинической практике.

На то, что эти ожидания неоднородны и имеют социально-культурную природу, указывает исследование Щербаковой М.В. (2017) [7]. На значительной выборке сельских жителей (n=600) автор выявила, что специфика ролевых ожиданий от врача напрямую связана с объективной доступностью медицинской помощи и устойчивыми культурными стереотипами, характерными для данной социальной группы. Тот факт, что ожидания варьируются в зависимости от внешних условий и культурной среды, прямо указывает на необходимость анализа тех нормативных источников, которые эти ожидания целенаправленно или косвенно формируют, — в первую очередь, этических нормативных актов, регламентирующих деятельность специалиста.

3. Функции этических кодексов: от явных предписаний к латентным моделям

Зачем он необходим? Документ выполняет ряд взаимосвязанных функций: нормативно-регулятивную, ценностно-ориентирующую, воспитательную и имиджевую. При этом, как отмечает Фирсов Д.Е. [12], одной из сложнейших задач является предупреждение «редукции биоэтического знания в периферийную информацию». Свод правил не просто перечисляет обязанности, но транслирует определённую ценностную рамку, внутри которой конструируется как образ «должного врача», так и образ «должного больного».

В зарубежной литературе эта проблема рассматривается в контексте модели совместного принятия решений (shared decision-making model), которая становится доминирующей концепцией в клинической практике последних десятилетий. Однако, как показано в обзоре Georgieva et al. (2024) [9], наличие различных систем здравоохранения создаёт специфические этические ситуации, в которых оказываются и медицинские специалисты, и люди, обратившиеся за медицинской помощью, что требует разработки новых подходов к этическому регулированию. Как показывает Filatova Yu.S. (2026) [10], деонтологическая компетентность доктора не может быть сведена к механическому усвоению норм этического кодекса. Её действительной основой выступает психологический профиль специалиста, в первую очередь — развитый эмоциональный интеллект, позволяющий гибко и этично реагировать на реальные запросы больного, а не формально воспроизводить амбивалентные нормативные предписания.

Методология

Настоящее исследование опирается на качественную методологию, сочетающую элементы критического дискурс-анализа (КДА), социально-психологической герменевтики и метода реконструкции латентных моделей, разработанного в рамках социологии медицины.

Материал исследования. Анализу подвергнуты два ключевых документа, формирующих нормативное поле российской медицинской этики:

1. Кодекс врачебной этики Российской Федерации (одобрен Всероссийским Пироговским съездом врачей 07.06.1997 г.) — далее «Кодекс 1997 г.».

2. Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации (принят Первым национальным съездом врачей РФ 05.10.2012 г.) — далее «Кодекс 2012 г.».

Процедура анализа. Методический ход работы можно представить как последовательную смену трёх оптик. Вначале мы выделили в документах все нормы, которые подразумевают определённое поведение больного, даже если оно не названо прямо. Затем применили приём, который уместно назвать «переворачиванием прескрипций»: для каждой обязанности специалиста формулировали встречный вопрос — каким должен быть обратившийся, чтобы доктор мог исполнить эту обязанность без внутреннего конфликта? Полученные ответы группировались, и только после этого мы переходили к их интерпретации в терминах ролевых ожиданий и социальных представлений.

Результаты

В результате анализа текстов двух сводов правил было реконструировано шесть имплицитных требований, формирующих нормативный образ «идеального больного»:

Первое, что обращает на себя внимание: от человека ожидается доверие — причём доверие не к доказательной логике, а к совести специалиста. Оба документа апеллируют к моральному компасу медика — «голосу совести», «принципам гуманизма». Следовательно, «идеальный пациент» в этой оптике — тот, кто не подвергает экспертизе субъективные решения врача, принимая их как морально безупречные. Партнёрская риторика здесь отступает: оспаривать решение, продиктованное совестью, значит ставить под сомнение нравственность самого доктора, что заведомо выходит за рамки «терапевтического сотрудничества».

Идеал «правдивости и полноты самораскрытия» обнажает асимметрию доверия наиболее отчётливо. Медик обязан «уважать доверенные мне тайны» — значит, пациент должен быть готов эти тайны доверить, быть искренним и информативным. Принцип информированного добровольного согласия, присутствующий в текстах, добавляет к этому ещё и способность к рациональному осмыслению медицинской информации. Таким образом, «идеальный больной» обязан не только раскрыться, но и правильно переработать услышанное — то есть проявить когнитивную и эмоциональную кооперативность, без которой сама конструкция коллегиального диалога теряет опору.

Стремление доктора к совершенству, зафиксированное в нормативных актах, обесценивается, если пациент не идёт навстречу. «Идеальный пациент» должен быть привержен лечению (комплаентным) — и это не только про приём таблеток по расписанию. Комплаентность здесь мыслится расширительно: как готовность полностью вписаться в план лечебно-диагностических мероприятий, не ставя под сомнение их целесообразность. Здесь риторика партнёрства отступает, и ожидание послушания становится прямым и недвусмысленным.

Казалось бы, норма, запрещающая врачу «грубое и негуманное отношение», целиком направлена на защиту больного. Однако её оборотная сторона быстро проступает: «идеальный человек, обратившийся за помощью» — тот, кто сам не провоцирует специалиста на подобное поведение. Он обязан быть вежливым, сдержанным в негативных эмоциях и не предъявлять «чрезмерных» требований. Эмоциональная сдержанность оказывается не столько правом, сколько его негласной обязанностью перед медиком: неудобные аффекты выводятся за скобки «терапевтического сотрудничества», а их проявление начинает читаться как нежелательная дестабилизация клинической коммуникации.

Не менее лукава логика, разворачивающаяся вокруг врачебной автономии. Кодекс 1997 года [1] защищает доктора от влияния материальной, личной выгоды и гарантирует ему право на иную деятельность при сохранении профессиональной независимости. Отсюда незаметно вырастает ожидание, что «идеальный больной» будет уважать личные границы специалиста и его внерабочее время, не требуя к себе исключительного внимания. Забота о независимости медика оборачивается предписанием обратившемуся не посягать на его автономию — словно сам факт обращения за помощью уже чреват чрезмерным вторжением.

То же самое происходит и с дискриминационной нормой. Документы прямо запрещают врачу дискриминировать пациентов по какому-либо признаку, но имплицитно здесь заложена встречная установка: больной, в свою очередь, обязан принять специалиста независимо от его пола, возраста, национальности и иных характеристик. Эта пассивная толерантность подаётся как сама собой разумеющаяся предпосылка: всякая попытка пациента высказать предпочтение или неудобство рискует быть прочитанной как нарушение того же самого антидискриминационного принципа, только с обратным знаком.

Таблица 1 обобщает соответствие между эксплицитными обязанностями врача и имплицитными требованиями к пациенту.

Таблица 1. Имплицитные требования к «идеальному пациенту», реконструированные из норм этических кодексов

Обсуждение

Собранные вместе, шесть имплицитных требований складываются в противоречивый портрет. Человек должен быть одновременно и доверчивым ведомым, и автономным партнёром; и эмоционально открытым, и сдержанным. Это не несостыковка, а отражение незавершённого перехода от патернализма к партнёрству. Документ 2012 года [2] на уровне деклараций уже говорит о «терапевтическом сотрудничестве», но на уровне подразумеваемых ожиданий всё ещё требует от больного послушания. Пациент-партнёр и пациент-ребёнок уживаются в одном тексте, создавая нормативную двойственность.

Данный вывод согласуется с результатами исследований социальных идентичностей Колесниченко М.Б. (2019) [8], показавшей, что современное медико-социальное пространство характеризуется «сочетанием старых и новых взглядов, моделей и парадигм». Трансформация идентичностей врача и пациента разворачивается в поле противоречий «патернализм / партнёрство», «гуманизация / дегуманизация», и этические документы не столько разрешают эти противоречия, сколько фиксируют их амбивалентность.

С социально-психологической точки зрения, имплицитные конструкты выполняют функцию нормативного давления, формируя у людей, обратившихся за помощью, «идеальный» образец поведения, отклонение от которого чревато стигматизацией («трудный пациент», «некомплаентный больной») и ухудшением качества медицинской помощи. При этом, как эмпирически показано Главатских М.М. и Помыткиной Т.Ю. [5], больные склонны видеть в отношениях со специалистом модель «исполнительства», а не партнёрства, что вступает в противоречие с ожиданием медиками разделённой ответственности. Возникает классический «конфликт ожиданий», при котором каждая сторона приписывает другой несвойственные ей намерения.

Концепция «идеального пациента», имплицитно заложенная в сводах правил, обладает внутренней противоречивостью. Он должен одновременно быть автономным и послушным, рациональным и эмоционально открытым, равноправным партнёром и доверяющим «ребёнком». Эта противоречивость не является дефектом документов, а отражает реальную сложность медицинской коммуникации, в которой специалист вынужден балансировать между множеством ролевых моделей. Однако непроясненность данных противоречий может приводить к систематическому воспроизводству напряжённости.

Практическая значимость проведённого анализа состоит в том, что он создаёт основу для:

- совершенствования этических документов — прояснение ожиданий в отношении больного позволит снять часть нормативной неопределённости;

- разработки образовательных модулей для студентов-медиков, направленных на осознание собственных имплицитных установок в отношении пациентов;

- развития коммуникативных тренингов, учитывающих расхождение эксплицитных и имплицитных моделей.

Следует признать ограничения настоящего исследования. Во-первых, анализ ограничен двумя российскими документами; сравнительное исследование с привлечением зарубежных источников (например, Международного кодекса медицинской этики WMA) позволило бы выявить культурно-специфические паттерны. Во-вторых, имплицитные конструкты реконструированы на основе логико-семантического анализа, а не эмпирического восприятия текстов специалистами и больными, что оставляет пространство для дальнейших эмпирических изысканий.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что российские этические кодексы, формально адресованные врачам, неявно конструируют противоречивый образ «идеального пациента»: от него одновременно ожидаются доверие и автономность, полная откровенность и эмоциональная сдержанность, неукоснительное послушание и партнёрская самостоятельность. Эта двойственность не случайна: она отражает промежуточное состояние отечественной медицинской этики, застрявшей между патерналистским прошлым и партнёрским будущим. Пока этот внутренний конфликт не будет подвергнут осмыслению в самих документах, он будет воспроизводиться в реальных врачебных кабинетах — в форме взаимных претензий и неудовлетворённых ожиданий.

Ближайшие задачи на следующие исследования видятся так: сравнить российские нормативные акты с документами WMA, проверить реконструированные требования в опросах и сфокусированных интервью, а главное — понять, можно ли сделать сами тексты более прозрачными в части взаимных ожиданий специалиста и больного.

Список литературы:

1. Кодекс врачебной этики Российской Федерации (одобрен Всероссийским Пироговским съездом врачей 07.06.1997 г.) [Электронный ресурс] // ГАРАНТ. URL: https://base.garant.ru/4180913/ (дата обращения: 07.05.2026).
2. Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации (принят Первым национальным съездом врачей РФ 05.10.2012 г.) [Электронный ресурс] // ГАРАНТ. URL: https://base.garant.ru/410615388/ (дата обращения: 07.05.2026).
3. Voropaeva L.A., Archimandrite Vasily (Pasquier P.M.D.), Igumen Tikhon (Pershev), Ignatieva A.V. Models of the Doctor-Patient Relationship // Здравоохранение Чувашии. 2020. URL: https://zdravch.ru/2020/11/16/modeli-vzaimotnoshenija-vrach-pacient/ (дата обращения: 07.05.2026).
4. Сапёров В.Н. Модели врачевания и их связь с основными принципами и правилами медицинской этики // Биоэтика. 2014. Т. 7, № 1. С. 34–37.
5. Главатских М.М., Помыткина Т.Ю. Особенности социальных представлений врача и пациента друг о друге как фактор напряжённости в их системе отношений // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Познание. 2019. № 12. С. 46–51.
6. Пацеева А.Г. Социальные ожидания пациентов как элемент оценки качества оказания медицинской помощи // Социологический альманах. 2020. Вып. 11. С. 155–162.
7. Щербакова М.В. Ролевые ожидания пациентов в системе медицинского обслуживания на селе // Культура, личность, общество в современном мире: методология, опыт эмпирического исследования. Екатеринбург: УрФУ, 2017. С. 1580–1584.
8. Колесниченко М.Б. Трансформации социальных идентичностей с позиции социологии медицины // CyberLeninka. 2019. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/transformatsii-sotsialnyh-identichnostey-s-pozitsii-sotsiologii-meditsiny (дата обращения: 07.05.2026).
9. Georgieva V., Andreevska K., Petkova V. Models of Ethical Decision Making in the Field of Healthcare Services — A Literature Review // Acta Medica Bulgarica. 2024. Vol. 51, № 2. P. 182–187.
10. Filatova Yu.S. The Ethical and Psychological Determinants of a Doctor's Professional Activity // Медицинская этика. 2026. Т. 10, № 1. URL: https://medet.rsmu.press/archive/2026/1/6/content?lang=en (дата обращения: 07.05.2026).
11. Модели взаимодействия врачей и пациентов в системе медицинского обслуживания // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2016. Т. 5, № 2 (15). С. 272–274.
12. Фирсов Д.Е. «Сложный путь к истине»: ответственный выбор, цели и ценности // Медицинская этика. 2023. № 3. URL: https://medet.rsmu.press/archive/2023/3/3/content?lang=ru (дата обращения: 07.05.2026).
13. Баракат Н.В. Модели взаимодействия как фактор эффективности медицинской интеракции // Альманах современной науки и образования. 2013. № 6. С. 37–42.
14. Veatch, Robert M. - Models for Ethical Medicine in a Revolutionary Age // Hastings Center Report. 1972 Vol. 2, No. 3, P. 5-7.
15. Чернышкова Е.В., Каткова А.В., Андриянов С.В., Чернышков Д.В., Мещерякова И.Ю. Социально-ролевая детерминация профессиональной коммуникации в медицине // Саратовский научно-медицинский журнал. — 2022. — Т. 18, № 2. — С. 260–265.
16. Бессчетнова О.В., Майорова-Щеглова С.Н. Освоение социальной роли пациента в период детства // Социологические исследования. — 2023. — № 7. — С. 75–83.
17. Borysowski J. et al. Ethics codes and medical decision making // Patient Education and Counseling. — 2021. — Vol. 104, № 6. — P. 1312–1316.
18. Старцев С.В., Рождественская Е.Ю. Как уходят в альтернативную медицину: кризис доверия в коммуникации врача и онкопациента // Журнал социологии и социальной антропологии. — 2022. — Т. 25, № 2. — С. 96–126.
19. Мурашова Л.А. Рефлексивность, ответственность, эмоциональный интеллект как предикторы профессионализации врача // Вестник ТвГУ. Серия: Педагогика и психология. — 2021. — № 1. — С. 25–33.
20. Khan R., Hodges B.D., Martimianakis M.A. Constructing “Burnout”: A Critical Discourse Analysis of Burnout in Postgraduate Medical Education // Academic Medicine. — 2023. — Vol. 98, № 11S. — P. S116–S122.
21. Sergeev V.V., Shmelev I.A. The combination of moral and law norms in regulation of medical activity // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. — 2023. — Т. 31, № 1. — С. 88–92.
22. Адриановская Т.Л. Применение этических норм при правовом регулировании труда медицинских работников // Теория и практика общественного развития. — 2023. — № 7. — С. 175–180.
23. Приданцева Д.С. Биоэтика в России: комплексная научная дисциплина на стыке философии, биологии, культуры и права // Концепт: философия, религия, культура. — 2023. — Т. 7, № 1. — С. 115–127.
24. Бузин В.Н., Выскочков В.С., Лагутин М.Д. Удовлетворенность населения организацией работы психиатрической службы в России: исследование 2024 г. // Вестник Росздравнадзора. — 2025. — № 5. — С. 13–22.
25. World Medical Association. WMA International Code of Medical Ethics (revised version). — Berlin: WMA General Assembly, October 2022. [Электронный ресурс] // WMA. URL: https://www.wma.net/policies-post/wma-international-code-of-medical-ethics/
26. Emanuel E.J., Emanuel L.L. Four models of the physician-patient relationship // JAMA. — 1992. — Vol. 267, № 16. — P. 2221–2226.
27. Анненкова И.В., Стебенева Л.В., Головина Н.М. Medical Law and Rhetorical Modes of its Presentation in an Institutional Discourse: An Issue Statement // Kutafin Law Review. — 2022. — Т. 9, № 3. — С. 456–470.
28. Семина Т.В. Медицина и общество: микроуровень социального взаимодействия // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. — 2020. — Т. 26, № 4. — С. 152–170.
29. Первенцева Д.Д. Диссонанс внутреннего нормотворчества в системе здравоохранения: сравнительно-правовой аспект // Медицинское право. — 2020. — № 4. — С. 12–18.
30. Троицкая А.А. Автономия личности как принцип оказания медицинской помощи: между патернализмом и (мнимой) свободой выбора // Сравнительное конституционное обозрение. — 2024. — Т. 33, № 1 (158). — С. 25–39.
31. Барбашина Э.В. Принцип автономии пациента: возможное и действительное // Вестник Томского государственного университета. — 2019. — № 449. — С. 64–70.
32. Колесниченко М.Б. Трансформации социальных идентичностей с позиции социологии медицины // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Социальные науки. — 2019. — № 3 (55). — С. 88–95.
33. Boman Å., Dahlborg E., Eriksson H., Tengelin E. The reasonable patient – A Swedish discursive construction // Nursing Inquiry. — 2021. — Vol. 28, № 3. — P. e12401.
34. Климович А.И. Эволюция моделей коммуникации врач-пациент в современной медицине // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия E. Педагогические науки. — 2019. — № 7. — С. 110–116.
35. Немеров Е.Н. Обсуждение проблем биоэтического дискурса медицинским сообществом в первые годы Советской власти // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. — 2025. — Т. 50, № 3. — С. 577–586.

References:

1. Kodeks vrachebnoy etiki Rossiyskoy Federatsii (odobren Vserossiyskim Pirogovskim s”ezdom vrachey 07.06.1997 g.) [Code of Medical Ethics of the Russian Federation (approved by the All-Russian Pirogov Congress of Physicians on 07.06.1997)]. Available at: https://base.garant.ru/4180913/ (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
2. Kodeks professional’noy etiki vracha Rossiyskoy Federatsii (prinyat Pervym natsional’nym s”ezdom vrachey RF 05.10.2012 g.) [Code of Professional Ethics of a Physician of the Russian Federation (adopted by the First National Congress of Physicians of the Russian Federation on 05.10.2012)]. Available at: https://base.garant.ru/410615388/ (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
3. Voropaeva L.A., Archimandrite Vasily (Pasquier P.M.D.), Igumen Tikhon (Pershev), Ignatieva A.V. [Models of the Doctor-Patient Relationship]. Zdravookhranenie Chuvashii, 2020. Available at: https://zdravch.ru/2020/11/16/modeli-vzaimotnoshenija-vrach-pacient/ (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
4. Sapeorov V.N. [Models of Healing and Their Connection with the Basic Principles and Rules of Medical Ethics]. Bioetika, 2014, vol. 7, no. 1, pp. 34–37. (In Russ.)
5. Glavatskikh M.M., Pomytkina T.Yu. [Features of Social Representations of the Doctor and the Patient about Each Other as a Factor of Tension in Their System of Relations]. Sovremennaya nauka: aktual’nye problemy teorii i praktiki. Seriya: Poznanie, 2019, no. 12, pp. 46–51. (In Russ.)
6. Patseeva A.G. [Social Expectations of Patients as an Element of Assessing the Quality of Medical Care]. Sotsiologicheskiy al’manakh, 2020, iss. 11, pp. 155–162. (In Russ.)
7. Shcherbakova M.V. [Role Expectations of Patients in the Rural Medical Care System]. In: Kul’tura, lichnost’, obshchestvo v sovremennom mire: metodologiya, opyt empiricheskogo issledovaniya. Yekaterinburg: UrFU Publ., 2017, pp. 1580–1584. (In Russ.)
8. Kolesnichenko M.B. [Transformations of Social Identities from the Perspective of Medical Sociology]. CyberLeninka, 2019. Available at: https://cyberleninka.ru/article/n/transformatsii-sotsialnyh-identichnostey-s-pozitsii-sotsiologii-meditsiny (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
9. Georgieva V., Andreevska K., Petkova V. Models of Ethical Decision Making in the Field of Healthcare Services — A Literature Review. Acta Medica Bulgarica, 2024, vol. 51, no. 2, pp. 182–187. DOI: 10.2478/amb-2024-0025 (if available, otherwise omitted)
10. Filatova Yu.S. The Ethical and Psychological Determinants of a Doctor’s Professional Activity. Meditsinskaya etika, 2026, vol. 10, no. 1. Available at: https://medet.rsmu.press/archive/2026/1/6/content?lang=en (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
11. [Modeli vzaimodeystviya vrachey i patsientov v sisteme meditsinskogo obsluzhivaniya] [Models of Interaction between Doctors and Patients in the Medical Care System]. Azimut nauchnykh issledovaniy: pedagogika i psikhologiya, 2016, vol. 5, no. 2 (15), pp. 272–274. (In Russ.)
12. Firsov D.E. [“The Difficult Path to Truth”: Responsible Choice, Goals and Values]. Meditsinskaya etika, 2023, no. 3. Available at: https://medet.rsmu.press/archive/2023/3/3/content?lang=ru (accessed: 07.05.2026). (In Russ.)
13. Barakat N.V. [Models of Interaction as a Factor in the Effectiveness of Medical Interaction]. Al’manakh sovremennoy nauki i obrazovaniya, 2013, no. 6, pp. 37–42. (In Russ.)
14. Veatch R.M. Models for Ethical Medicine in a Revolutionary Age. Hastings Center Report, 1972, vol. 2, no. 3, pp. 5–7.
15. Chernyshkova E.V., Katkova A.V., Andriyanov S.V., Chernyshkov D.V., Meshcheryakova I. Yu. [Social Role Determination of Professional Communication in Medicine]. Saratovskiy nauchno-meditsinskiy zhurnal, 2022, vol. 18, no. 2, pp. 260–265. (In Russ.)
16. Besschetnova O.V., Mayorova-Shcheglova S.N. [Mastering the Social Role of a Patient in Childhood]. Sotsiologicheskie issledovaniya, 2023, no. 7, pp. 75–83. DOI: 10.31857/S013216250023732-7 (In Russ.)
17. Borysowski J., et al. Ethics Codes and Medical Decision Making. Patient Education and Counseling, 2021, vol. 104, no. 6, pp. 1312–1316. DOI: 10.1016/j.pec.2021.02.035
18. Startsev S.V., Rozhdestvenskaya E.Yu. [How People Turn to Alternative Medicine: A Crisis of Trust in the Communication between Doctor and Cancer Patient]. Zhurnal sotsiologii i sotsial’noy antropologii, 2022, vol. 25, no. 2, pp. 96–126. DOI: 10.31119/jssa.2022.25.2.4 (In Russ.)
19. Murashova L.A. [Reflexivity, Responsibility, Emotional Intelligence as Predictors of Physician Professionalization]. Vestnik TvGU. Seriya: Pedagogika i psikhologiya, 2021, no. 1, pp. 25–33. (In Russ.)
20. Khan R., Hodges B.D., Martimianakis M.A. Constructing “Burnout”: A Critical Discourse Analysis of Burnout in Postgraduate Medical Education. Academic Medicine, 2023, vol. 98, no. 11S, pp. S116–S122. DOI: 10.1097/ACM.0000000000005367
21. Sergeev V.V., Shmelev I.A. The Combination of Moral and Law Norms in Regulation of Medical Activity. Problemy sotsial’noy gigieny, zdravookhraneniya i istorii meditsiny, 2023, vol. 31, no. 1, pp. 88–92. DOI: 10.32687/0869-866X-2023-31-1-88-92 (In Russ.)
22. Adrianovskaya T.L. [Application of Ethical Norms in the Legal Regulation of Medical Workers’ Labor]. Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya, 2023, no. 7, pp. 175–180. DOI: 10.24158/tipor.2023.7.24 (In Russ.)
23. Pridantseva D.S. [Bioethics in Russia: An Interdisciplinary Scientific Discipline at the Intersection of Philosophy, Biology, Culture and Law]. Kontsept: filosofiya, religiya, kul’tura, 2023, vol. 7, no. 1, pp. 115–127. DOI: 10.24833/2541-8831-2023-1-23-115-127 (In Russ.)
24. Buzin V.N., Vyskochkov V.S., Lagutin M.D. [Population Satisfaction with the Organization of Psychiatric Care in Russia: A 2024 Study]. Vestnik Roszdravnadzora, 2025, no. 5, pp. 13–22. (In Russ.)
25. World Medical Association. WMA International Code of Medical Ethics (Revised Version). Berlin: WMA General Assembly, October 2022. Available at: https://www.wma.net/policies-post/wma-international-code-of-medical-ethics/
26. Emanuel E.J., Emanuel L.L. Four Models of the Physician-Patient Relationship. JAMA, 1992, vol. 267, no. 16, pp. 2221–2226.
27. Annenkova I.V., Stebeneva L.V., Golovina N.M. Medical Law and Rhetorical Modes of its Presentation in an Institutional Discourse: An Issue Statement. Kutafin Law Review, 2022, vol. 9, no. 3, pp. 456–470. DOI: 10.17803/2313-5395.2022.3.21.456-470
28. Semina T.V. [Medicine and Society: Micro-Level of Social Interaction]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 18. Sotsiologiya i politologiya, 2020, vol. 26, no. 4, pp. 152–170. DOI: 10.24290/1029-3736-2020-26-4-152-170 (In Russ.)
29. Perventseva D.D. [Dissonance of Internal Rule-Making in the Healthcare System: A Comparative Legal Aspect]. Meditsinskoe pravo, 2020, no. 4, pp. 12–18. (In Russ.)
30. Troitskaya A.A. [Personal Autonomy as a Principle of Medical Care: Between Paternalism and (Imaginary) Freedom of Choice]. Sravnitel’noe konstitutsionnoe obozrenie, 2024, vol. 33, no. 1 (158), pp. 25–39. DOI: 10.21128/1812-7126-2024-1-25-39 (In Russ.)
31. Barbashina E.V. [The Principle of Patient Autonomy: The Possible and the Actual]. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta, 2019, no. 449, pp. 64–70. DOI: 10.17223/15617793/449/8 (In Russ.)
32. Kolesnichenko M.B. [Transformations of Social Identities from the Perspective of Medical Sociology]. Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N.I. Lobachevskogo. Seriya: Sotsial’nye nauki, 2019, no. 3 (55), pp. 88–95. (In Russ.)
33. Boman Å., Dahlborg E., Eriksson H., Tengelin E. The Reasonable Patient – A Swedish Discursive Construction. Nursing Inquiry, 2021, vol. 28, no. 3, p. e12401. DOI: 10.1111/nin.12401
34. Klimovich A.I. [Evolution of Doctor-Patient Communication Models in Modern Medicine]. Vestnik Polotskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya E. Pedagogicheskie nauki, 2019, no. 7, pp. 110–116. (In Russ.)
35. Nemerov E.N. [Discussion of Bioethical Discourse Problems by the Medical Community in the First Years of Soviet Power]. NOMOTHETIKA: Filosofiya. Sotsiologiya. Pravo, 2025, vol. 50, no. 3, pp. 577–586. DOI: 10.52575/2712-746X-2025-50-3-577-586 (In Russ.)