THE ROLE OF SELF-ATTITUDE IN THE RELATIONSHIP BETWEEN ADVERSE CHILDHOOD EXPERIENCES AND CHARACTERISTICS OF INTERPERSONAL RELATIONSHIPS

УДК 159.923

Аннотация

В данной работе представлены результаты теоретического анализа самоотношения как психологического механизма, опосредующего взаимосвязь между неблагоприятным детским опытом и особенностями межличностных отношений субъекта во взрослом возрасте. Систематизированы данные о последствиях различных форм ранней психической травматизации (физического, эмоционального и сексуального насилия, пренебрежения базовыми потребностями, а также дисфункции семейных коммуникаций) для развития личности. Рассмотрены современные подходы к пониманию структуры и функций самоотношения в отечественной (концепция В.В. Столина и С.Р. Пантилеева) и зарубежной (конструкт «self-esteem») традициях, выделены основные искажения в системе межличностных отношений как возможные последствия переживания неблагоприятного детского опыта. На основе интеграции основных положений теории привязанности Дж. Боулби, концепции самоотношения В.В. Столина и результатов актуальных эмпирических исследований разработана и обоснована авторская теоретическая модель. Согласно предложенной модели, сформированное в условиях хронического стресса и нарушенной привязанности устойчивое негативное самоотношение является предиктором искаженного восприятия партнеров по общению и выбора дисфункциональных коммуникативных стратегий, что, в свою очередь, влияет на усиление негативного образа «Я» и неудовлетворенность межличностными отношениями. Обозначены ограничения существующих исследований (ретроспективные самоотчеты, студенческие выборки) и намечены перспективы эмпирической верификации предложенной модели.

Abstract

This paper presents the results of a theoretical analysis of self-attitude as a psychological mechanism mediating the relationship between adverse childhood experiences and the features of an individual’s interpersonal relationships in adulthood. Data on the consequences of various forms of early mental traumatization (physical, emotional, and sexual abuse, neglect of basic needs, as well as dysfunctional family communication) for personality development are systematized. Modern approaches to understanding the structure and functions of self-attitude in the Russian (the concept of V.V. Stolin and S.R. Pantileev) and foreign (the “self-esteem” construct) traditions are examined, and the main distortions in the system of interpersonal relationships are identified as possible consequences of experiencing adverse childhood experiences. Based on the integration of the basic tenets of J. Bowlby’s attachment theory,
V.V. Stolin’s concept of self-attitude, and the findings of current empirical studies, the author’s original theoretical model has been developed and substantiated. According to the proposed model, a stable negative self-attitude, formed under conditions of chronic stress and disrupted attachment, serves as a predictor of distorted perception of communication partners and the choice of dysfunctional communicative strategies, which, in turn, contributes to the reinforcement of a negative self-image and dissatisfaction with interpersonal relationships. The limitations of existing studies (retrospective self-reports, student samples) are outlined, and prospects for the empirical verification of the proposed model are indicated.

Ключевые слова: неблагоприятный детский опыт, жестокое обращение, самоотношение, самооценка, самосознание, межличностные отношения, теория привязанности, внутренние рабочие модели.

Keywords: adverse childhood experiences, child maltreatment, self-attitude, self-esteem, self-consciousness, interpersonal relationships, attachment theory, internal working models.

Введение

Проблема влияния условий раннего развития на последующую жизнь и психологическое благополучие личности продолжает занимать одно из центральных мест в психологии. Понятие «неблагоприятный детский опыт» (adverse childhood experiences) охватывает несколько видов хронических стресс-факторов, с которыми ребенок сталкивается в семье: физическое, эмоциональное и сексуальное насилие, пренебрежение базовыми потребностями, а также разные формы семейной дисфункции – домашнее насилие, психические заболевания или химические зависимости у членов семьи, разлучение с близкими, тюремное заключение родственника [5; 8].

Мета-анализы и лонгитюдные исследования убедительно доказывают: чем больше таких событий пережил человек в детстве, тем выше во взрослом возрасте риск формирования депрессивных и тревожных расстройств, посттравматического стрессового расстройства и ряда соматических заболеваний [10; 12]. Вместе с тем появляется все больше данных о том, что одним из наиболее устойчивых последствий детского неблагополучия является нарушение способности выстраивать и поддерживать конструктивные межличностные отношения [3; 14].

В отечественной традиции, опирающейся на труды В.В. Столина и
С.Р. Пантилеева, самоотношение понимается как эмоционально-оценочная подсистема самосознания, которая выражает личностный смысл «Я» для субъекта и включает самоуважение, аутосимпатию, самоинтерес и ожидаемое отношение других [11]. Зарубежные авторы, работающие с конструктом «самооценка» (self-esteem), также пишут о том, что обобщенное позитивное или негативное отношение к себе отличается высокой устойчивостью во времени и во многом определяет частные самооценки личности в различных сферах жизни [12; 13].

Тем не менее до настоящего времени лишь единичные работы рассматривали самоотношение как звено, связывающее ранний травматический опыт с особенностями построения субъектом межличностных отношений во взрослом возрасте.

Таким образом, цель настоящей статьи состоит в теоретическом обосновании роли самоотношения во взаимосвязи неблагоприятного детского опыта и специфики построения межличностных отношений индивидом.

Для достижения поставленной нами цели необходимо решить следующие задачи:

– систематизировать данные о последствиях различных форм неблагоприятного детского опыта для развития личности;

– проанализировать современные подходы к пониманию структуры и функций самоотношения в отечественной и зарубежной психологии;

– выделить основные искажения в системе межличностных отношений субъекта, возникающие как следствие пережитой ранней психической травматизации;

– разработать и теоретически обосновать авторскую модель, раскрывающую опосредующую роль самоотношения во взаимосвязи неблагоприятного детского опыта и особенностей построения межличностных отношений во взрослом возрасте.

Материалы и методы исследования

Теоретико-методологической основой исследования выступили теория привязанности Дж. Боулби, концепция самоотношения В.В. Столина и С.Р. Пантилеева, а также результаты современных эмпирических работ, раскрывающих отдаленные последствия неблагоприятного детского опыта и регуляторную роль самоотношения (самооценки) в социальном взаимодействии.

В качестве материалов исследования использовались научные публикации (монографии, статьи в рецензируемых журналах, мета-анализы), посвященные проблемам неблагоприятного детского опыта, психологии самоотношения и межличностных отношений (изданные преимущественно в период с 2003 по 2025 гг.).

Поиск источников проводился по библиографическим базам данных РИНЦ, Scopus, Web of Science и PsycINFO.

Основными методами теоретического познания послужили анализ, синтез, обобщение и систематизация данных. Разработка авторской объяснительной модели осуществлялась с помощью метода теоретического моделирования.

Результаты теоретического исследования и их обсуждение

Неблагоприятный детский опыт представляет собой не разовое травматическое событие, а хроническое неблагополучие ребенка (например, воспитание родителями-алкоголиками, насилие с их стороны, пренебрежение основными потребностями ребенка). Согласно теории Дж. Боулби, в ранних взаимодействиях с близкими взрослыми у ребенка формируются внутренние рабочие модели – обобщенные представления о себе как заслуживающем или не заслуживающем заботы, о Других – как доступных и отзывчивых либо отвергающих и угрожающих субъектах [3]. Когда источником опасности становятся сами значимые взрослые, возникает неразрешимый внутренний конфликт: ребенок одновременно стремится к близости и боится ее, что закономерно искажает и образ Я, и ожидания относительно партнеров по общению.

Эмпирические данные подтверждают эту теорию. Так, Е.А. Катан показала, что разные формы насилия и пренебрежения в детстве ведут к отсроченным негативным последствиям для психического и физического здоровья взрослых, причем эмоциональное насилие наиболее тесно связано с развитием депрессивных и личностных расстройств [8]. И.Н. Польшакова и О.А. Ревегук, изучавшие связь неблагоприятного детского опыта с уровнем депрессии и тревожности у взрослых, установили: чем больше видов неблагополучия пережил человек в детстве, тем вероятнее формирование клинически выраженной симптоматики, а наиболее уязвимыми оказались лица, подвергавшиеся эмоциональному насилию и эмоциональному пренебрежению [10]. В лонгитюдном исследовании М.Д. Нивисона обнаружено, что качество ранней привязанности и наличие поддерживающих отношений в подростковом возрасте способны смягчать негативные эффекты пережитого насилия, однако базовые искажения образа Я сохраняются даже при таких компенсациях [14].

Прямые указания на то, что неблагоприятный детский опыт деформирует систему самоотношения, можно найти в работах, посвященных отдельным формам насилия и их переживанию личностью. Н.Ц. Бадмаева, Т.Л. Миронова и Т.Ц. Тудупова подчеркивают: у детей, ставших жертвами сексуального насилия, формируются хроническое чувство вины, стыда, наблюдается самообвинение и снижение самоуважения [1]. А.П. Егорова с соавторами, исследуя последствия психологического насилия у младших школьников, указывают, что постоянная критика, унижение и игнорирование потребностей ребенка приводят к формированию у него чувства собственной неполноценности и хронической неуверенности в себе [6]. Эти данные дают основания полагать, что разные формы ранней травматизации объединяются общим следствием – складывается устойчиво негативное, конфликтное или амбивалентное самоотношение.

Самоотношение в отечественной психологии не сводится к сумме частных самооценок, а представляет собой иерархически организованную смысловую систему. В.В. Столин и С.Р. Пантилеев выделили в ней глобальное самоотношение – общее чувство «за» или «против» себя, а также отдельные параметры: самоуважение, аутосимпатию, самоинтерес и ожидаемое отношение от других [11]. Позднее другие эмпирические исследования расширили представления о регуляторной роли этих компонентов самоотношения.

О.В. Задорожная и Е.Н. Новохатько установили, что у студентов с ограниченными возможностями здоровья именно самопринятие и способность к саморегуляции, а не внешние оценки успешности, выступают предикторами психологического благополучия [7]. Динамический аспект самоотношения раскрыт С. Волокитиным: люди с высоким уровнем самопринятия более гибко реагируют на изменения жизненных обстоятельств, тогда как негативное самоотношение сочетается с избегающими и защитными копинг-стратегиями [4]. Применительно к неблагоприятному детскому опыту это означает, что негативное самоотношение, сформированное в ранние годы, становится не просто сопутствующим симптомом, а самостоятельным фактором, задающим дальнейшие стратегии поведения индивида, в том числе в сфере межличностных отношений.

Зарубежные работы преимущественно оперируют термином self-esteem («самооценка»), однако их данные также представляют немалую ценность для анализа изучаемой нами проблемы. Так, мета-анализ Л. Дапп, С. Краусс и У. Орта показал, что глобальная самооценка влияет на частные самооценки личности: общее ощущение собственной ценности служит своего рода фильтром, через который человек воспринимает свои успехи и неудачи в конкретных сферах жизни, включая социальные взаимодействия [12]. А. Юзепейтис и К. Ротермунд экспериментально доказали, что даже кратковременное обучение с обратной связью способно изменить самооценку субъекта, а значит, коррекция самоотношения у лиц с неблагоприятным детским опытом вполне возможна [13].

Обращаясь к анализу межличностных отношений, следует отметить, что они представляют собой устойчивую систему избирательных, осознаваемых и эмоционально окрашенных связей, реализующих коммуникативную, интерактивную и перцептивную функции общения [9]. Успешность построения личностью отношений с  Другими зависит не только от ее коммуникативных навыков, но и от совместимости ценностных ориентаций, уровня доверия и взаимной поддержки. В то же время психологические барьеры – тревожность, недостаток эмпатии, ригидные установки, стереотипы восприятия – могут препятствовать установлению значимых отношений [2; 9]. Особую роль в возникновении таких барьеров играет восприятие партнера: социальные установки, эффекты ореола, социальные стереотипы и каузальная атрибуция могут искажать интерпретацию намерений собеседника и провоцировать конфликты даже при формально корректном его поведении [2].

Работы, рассматривающие проблему неблагоприятного детского опыта личности и построения ею межличностных отношений, пока немногочисленны. Дж. Вагнер, Л.Л. Вечорек и Н.Д. Брандт с помощью метода экологической мгновенной оценки показали, что самооценка индивида заметно колеблется в зависимости от качества повседневных социальных взаимодействий [15]. Таким образом, самооценка личности не только влияет на установление и поддержание контактов, но и сама чувствительна к их успешности; возникает цикл взаимного усиления: негативное самоотношение порождает неэффективное поведение в межличностных отношениях, а неудачи в коммуникации с Другими, в свою очередь, подтверждают и укрепляют негативный образ Я.

Обобщая вышесказанное, мы можем наметить теоретическую модель, в которой самоотношение выступает центральным звеном (медиатором), опосредующим влияние неблагоприятного детского опыта на способы построения межличностных отношений субъектом. Приведем ее основные положения:

1. Опыт переживания насилия и пренебрежения, особенно в условиях нарушенной привязанности, формирует у ребенка устойчивое негативное самоотношение, проявляющееся в низком самоуважении, недостаточной аутосимпатии, сниженном самоинтересе и ожидании отвержения от значимых Других.

2. Негативное самоотношение, став личностной характеристикой субъекта, провоцирует искажения в восприятии им партнеров по общению (повышенная чувствительность к сигналам отвержения, склонность к враждебной атрибуции, сниженная способность к эмпатии и рефлексии), а также выбор неэффективных стратегий межличностного общения – избегания близости, чрезмерной уступчивости, агрессивной самозащиты, зависимости от одобрения Других. Следствием этого становятся хронические трудности в установлении и поддержании конструктивных отношений с Другими.

3. Возникающий циклический процесс – негативное самоотношение ухудшает качество социальных взаимодействий, а неудачи в отношениях с Другими дополнительно подкрепляют негативный образ Я – объясняет устойчивость трудностей в построении конструктивных межличностных отношений у взрослых, переживших неблагоприятный детский опыт, и одновременно указывает на возможную мишень для психотерапевтической работы.

Следует учесть несколько ограничений, характерных для современных исследований в этой области. Во-первых, большинство данных о неблагоприятном детском опыте опираются на ретроспективные самоотчеты взрослых, а такие сообщения могут искажаться под влиянием текущего эмоционального состояния и защитных механизмов психики [5; 10].

Во-вторых, самоотношение и межличностные отношения изучаются в основном на студенческих выборках, что ограничивает возможность обобщения результатов таких исследований на другие возрастные и социальные группы [7].

В-третьих, в отечественном психологическом дискурсе пока недостаточно работ, в которых одновременно измерялись бы показатели неблагоприятного детского опыта, параметры самоотношения и объективные характеристики используемых субъектом стратегий построения межличностных отношений; именно такой дизайн исследования позволит эмпирически проверить предложенную нами модель.

В-четвертых, остается открытым вопрос о том, какие именно компоненты самоотношения – самоуважение, аутосимпатия, ожидаемое отношение Других – вносят наибольший вклад во взаимосвязь различных форм неблагоприятного детского опыта личности и используемых ею стратегий построения и поддержания межличностных отношений, причем структура этих связей также остается пока неизученной.

Заключение

Таким образом, проведенный нами теоретический анализ дает основания рассматривать самоотношение как опосредующее звено между неблагоприятным детским опытом субъекта и особенностями его межличностных отношений во взрослом возрасте.

Предложенная нами модель, рассматривающая роль самоотношения во взаимосвязи неблагоприятного детского опыта и особенностей межличностных отношений субъекта, имеет не только теоретическую, но и практическую значимость: так, психологическая помощь лицам с неблагоприятным детским опытом, направленная на коррекцию самоотношения (повышение самопринятия, развитие аутосимпатии, рефлексия характера своих ожиданий от окружающих), может оказаться более результативной, чем тренировка коммуникативных навыков.

Перспективы дальнейших исследований в данной области связаны, прежде всего, с эмпирической проверкой предложенной модели.

Список литературы:

1. Бадмаева Н.Ц., Миронова Т.Л., Тудупова Т.Ц. О психологической помощи детям – жертвам сексуального насилия // Вестник Бурятского государственного университета. – 2017. – № 4. – С. 99–104.
2. Болотова А.К. Время и пространство в межличностных отношениях // Психология. Журнал Высшей школы экономики. – 2012. – № 3. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vremya-i-prostranstvo-v-mezhlichnostnyh-otnosheniyah (дата обращения: 14.04.2026).
3. Боулби Дж. Привязанность: пер. с англ. – М.: Гардарики, 2003. – 477 с.
4. Волокитин С. Взаимосвязь параметров потенциала самоизменений и характеристик типов, стилей реагирования личности на ситуацию изменения // Тихоокеанский вестник психологии. – 2025. – № 2. – С. 35–42. – DOI: 10.38161/3034-6568-2025-2-35-42.
5. Герасимчук Е.С., Лутова Н.Б., Хобейш М.А., Макаревич О.В., Сорокин М.Ю. Клиническая адаптация и валидация русскоязычной версии опросника оценки негативного детского опыта (ACE-10) // Консультативная психология и психотерапия. – 2025. – Т. 33, № 2. – С. 97–123. – DOI: 10.17759/cpp.2025330205.
6. Егорова А.П., Винокурова А.И., Челбердирова Н.М., Антонова Ю.Т. Специфика комплексной диагностики психологического насилия: оценка последствий для развития детей младшего школьного возраста // Вестник Новосибирского государственного педагогического университета. – 2025. – № 3. – С. 181–199.
7. Задорожная О.В., Новохатько Е.Н. Параметры самоотношения как предикторы психологического благополучия у студентов с ограниченными возможностями здоровья // СибСкрипт. – 2024. – Т. 26, № 5. – С. 823–833.
8. Катан Е.А. Жестокое обращение и пренебрежение в детстве определяют отдаленные последствия для психического и физического здоровья взрослых // Оренбургский медицинский вестник. – 2020. – № 3 (31). – С. 15–22.
9. Клепцова Е.Ю. Виды межличностных отношений // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – 2013. – № 2‑2. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vidy-mezhlichnostnyh-otnosheniy (дата обращения: 14.04.2026).
10. Польшакова И.Н., Ревегук О.А. К вопросу исследования неблагоприятного детского опыта и уровня депрессии, тревожности у взрослых // Проблемы современного педагогического образования. – 2023. – № 81‑1. – С. 346–349.
11. Столин В.В., Пантилеев С.Р. Опросник самоотношения // Практикум по психодиагностике: Психодиагностические материалы / под ред. А.А. Бодалева [и др.]. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. – С. 123–130.
12. Dapp L., Krauss S., Orth U. Testing the Bottom-Up and Top-Down Models of Self-Esteem: A Meta-Analysis of Longitudinal Studies // Journal of Personality and Social Psychology. – 2022. – Vol. 124. – P. 1111–1131. – DOI: 10.1037/pspp0000444.
13. Jusepeitis A., Rothermund K. Primed to Like Yourself – Can Self-evaluative Cognition Be Changed by Learning Contingencies of Self-evaluative Statements and Truth-values? // Collabra: Psychology. – 2023. – Vol. 9. – DOI: 10.1525/collabra.74788.
14. Nivison M.D., Labella M.H., Raby K.L., Doom J.R., Martin J., Johnson W.F., Zamir O., Englund M.M., Simpson J.A., Carlson E.A., Roisman G.I. Insights into child abuse and neglect: Findings from the Minnesota Longitudinal Study of Risk and Adaptation // Development and Psychopathology. – 2024. – Vol. 36, № 5. – P. 2499–2511. – DOI: 10.1017/S0954579424000865.
15. Wagner J., Wieczorek L.L., Brandt N.D. Boosting yourself? Associations between momentary self-esteem, daily social interactions, and self-esteem development in late adolescence and late adulthood // Journal of Personality and Social Psychology. – 2024. – Vol. 126, № 2. – P. 332–345. – DOI: 10.1037/pspp0000481.

References

1. Badmaeva N.Ts., Mironova T.L., Tudupova T.Ts. [On psychological assistance to children – victims of sexual violence]. Vestnik Buryatskogo gosudarstvennogo universiteta, 2017, no. 4, pp. 99–104. (In Russ.)
2. Bolotova A.K. [Time and space in interpersonal relationships]. Psikhologiya. Zhurnal Vysshei shkoly ekonomiki, 2012, no. 3. Available at: https://cyberleninka.ru/article/n/vremya-i-prostranstvo-v-mezhlichnostnyh-otnosheniyah (accessed 14.04.2026). (In Russ.)
3. Boulbi Dzh. Privyazannost' [Attachment]. Moscow, Gardariki Publ., 2003. 477 p. (In Russ.)
4. Volokitin S. [Interrelation between the parameters of self-change potential and characteristics of types, styles of personal response to change]. Tikhookeanskii vestnik psikhologii, 2025, no. 2, pp. 35–42. DOI: 10.38161/3034-6568-2025-2-35-42. (In Russ.)
5. Gerasimchuk E.S., Lutova N.B., Khobeish M.A., Makarevich O.V., Sorokin M.Yu. [Clinical adaptation and validation of the Russian version of the Adverse Childhood Experiences questionnaire (ACE-10)]. Konsul'tativnaya psikhologiya i psikhoterapiya, 2025, vol. 33, no. 2, pp. 97–123. DOI: 10.17759/cpp.2025330205. (In Russ.)
6. Egorova A.P., Vinokurova A.I., Chelberdirova N.M., Antonova Yu.T. [Specifics of comprehensive diagnostics of psychological violence: assessing the consequences for the development of primary school children]. Vestnik Novosibirskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta, 2025, no. 3, pp. 181–199. (In Russ.)
7. Zadorozhnaya O.V., Novokhat'ko E.N. [Self-attitude parameters as predictors of psychological well-being in students with disabilities]. SibSkript, 2024, vol. 26, no. 5, pp. 823–833. (In Russ.)
8. Katan E.A. [Child maltreatment and neglect determine long-term consequences for mental and physical health in adults]. Orenburgskii meditsinskii vestnik, 2020, no. 3 (31), pp. 15–22. (In Russ.)
9. Kleptsova E.Yu. [Types of interpersonal relationships]. Izvestiya Samarskogo nauchnogo tsentra Rossiiskoi akademii nauk, 2013, no. 2-2. Available at: https://cyberleninka.ru/article/n/vidy-mezhlichnostnyh-otnosheniy (accessed 14.04.2026). (In Russ.)
10. Pol'shakova I.N., Reveguk O.A. [On the study of adverse childhood experiences and levels of depression and anxiety in adults]. Problemy sovremennogo pedagogicheskogo obrazovaniya, 2023, no. 81-1, pp. 346–349. (In Russ.)
11. Stolin V.V., Pantileev S.R. [Self-attitude questionnaire]. In: Bodalev A.A. (ed.). Praktikum po psikhodiagnostike: Psikhodiagnosticheskie materialy [Workshop on psychodiagnostics: Psychodiagnostic materials]. Moscow, Mosk. un-t Publ., 1988, pp. 123–130. (In Russ.)
12. Dapp L., Krauss S., Orth U. Testing the Bottom-Up and Top-Down Models of Self-Esteem: A Meta-Analysis of Longitudinal Studies. Journal of Personality and Social Psychology, 2022, vol. 124, pp. 1111–1131. DOI: 10.1037/pspp0000444.
13. Jusepeitis A., Rothermund K. Primed to Like Yourself – Can Self-evaluative Cognition Be Changed by Learning Contingencies of Self-evaluative Statements and Truth-values? Collabra: Psychology, 2023, vol. 9, e74788. DOI: 10.1525/collabra.74788.
14. Nivison M.D., Labella M.H., Raby K.L., Doom J.R., Martin J., Johnson W.F., Zamir O., Englund M.M., Simpson J.A., Carlson E.A., Roisman G.I. Insights into child abuse and neglect: Findings from the Minnesota Longitudinal Study of Risk and Adaptation. Development and Psychopathology, 2024, vol. 36, no. 5, pp. 2499–2511. DOI: 10.1017/S0954579424000865.
15. Wagner J., Wieczorek L.L., Brandt N.D. Boosting yourself? Associations between momentary self-esteem, daily social interactions, and self-esteem development in late adolescence and late adulthood. Journal of Personality and Social Psychology, 2024, vol. 126, no. 2, pp. 332–345. DOI: 10.1037/pspp0000481.