An image of the homeless children in the USSR in the Italian fascist press and propaganda (1922–1945)

УДК 94(47+57)«1920/1940»:070(450)

Аннотация

Статья посвящена исследованию отражения феномена беспризорности в СССР в итальянской прессе 1920–1940-х годов. Цель исследования заключается в выявлении особенностей формирования образа советских беспризорников в материалах итальянской ежедневной газеты Corriere della Sera и определении того, каким образом этот социальный феномен интерпретировался в зарубежном информационном пространстве. Методологическую основу работы составляют историко-сравнительный, историко-описательный методы и контент-анализ публикаций исторического архива газеты. Особое внимание уделено терминологии, использовавшейся итальянскими журналистами для обозначения беспризорных детей, а также анализу наиболее значимых публикаций, включая репортаж Индро Монтанелли 1941 года. В результате исследования установлено, что в отличие от советской прессы, постепенно исключившей тему беспризорности из публичного дискурса, итальянские издания продолжали рассматривать её как одно из наиболее драматичных последствий революции и гражданской войны, акцентируя внимание на социальных, моральных и гуманитарных аспектах проблемы, используя с годами всё более сомнительные источники информации. Сделан вывод о том, что образ беспризорников в итальянской прессе существенно отличался от официального советского нарратива и гармонировал с общей направленностью западной антисоветской и (или) русофобской пропаганды. Практическая значимость исследования заключается в расширении знаний об истории международного восприятия СССР, истории прессы и транснациональных культурных контактов.

Abstract

This article examines the representation of homeless children (besprizorniki) in the Soviet Union as portrayed in the Italian press between the 1920s and the 1940s. The study aims to identify the main features of the image of Soviet street children constructed in the Italian daily newspaper Corriere della Sera and to explore how this social phenomenon was interpreted outside the Soviet Union. The research is based on historical-comparative and historical-descriptive methods combined with qualitative content analysis of articles retrieved from the newspaper's historical archive. Particular attention is paid to the terminology used by Italian journalists to describe homeless children and to the analysis of key publications, including Indro Montanelli's 1941 report. The findings demonstrate that, while Soviet newspapers gradually removed the issue of homelessness from public discourse in accordance with official ideological priorities, the Italian press continued to portray it as one of the most dramatic consequences of the Revolution and the Civil War, emphasizing its social, moral, and humanitarian dimensions, using increasingly dubious sources of information over the years. The study concludes that the Italian press constructed an image of besprizorniki that differed significantly from the official Soviet narrative, was in harmony with the general direction of the Western antisoviet and (or) Russophobian (Anti-Russian sentiment) propaganda. The practical significance of the research lies in its contribution to the study of Soviet history, media history, and transnational cultural perceptions.

Ключевые слова: беспризорность; итальянская пресса; Коррьере делла сера; беспризорные дети; история СССР.

Keywords: homelessness; Italian press; Corriere della Sera; street children; history of the USSR.

Введение

Беспризорность – массовое драматическое социальное явление, связанное с появлением большого количества детей, оказавшихся на улице без семьи и опеки со стороны взрослых. Большое количество беспризорников в России появилось в послереволюционный и послевоенный период в результате Гражданской войны (1917–1922), сопровождавшейся в том числе иностранной военной интервенцией, революции, негативных социальных и гуманитарных аспектов наиболее полного в истории внедрения идеологии К.Г. Маркса и Ф. Энгельса, которые разрушили миллионы семей и оставили сотни тысяч детей сиротами. К началу 1920-х годов, по некоторым данным, количество беспризорных детей в стране достигало от 4 до 7 миллионов человек [1]. Цифры 200 000 и 90 000 (из этих 200 000) обозначают «полупризорных» и беспризорных детей, до таких цифр сократили это явление мероприятия власти к данному году [1]. Беспризорниками в 1920–30-е годы в СССР были дети и подростки преимущественно в возрасте от 7 до 15 лет, хотя встречались и младшие дети, и подростки до 18 лет [2]. Многие из них потеряли родителей в результате военных действий. Часто это были дети, оставшиеся без средств к существованию и вынужденные выживать на улицах, бродя по чужим городам или передвигаясь в другие регионы страны.

Жизнь беспризорников была наполнена трудностями. Они искали приют в подвалах, на чердаках, в брошенных домах и других местах, обеспечивших минимальные условия для выживания [3]. Занятия беспризорников включали попрошайничество, кражи и различные мелкие преступления. Уличные дети, вынужденные бороться за выживание, формировали свою субкультуру и зачастую объединялись в банды для защиты и совместного поиска средств к существованию [3, с. 202]. Физические и эмоциональные лишения, травмы и необходимость выживать в агрессивной среде накладывали серьезный отпечаток на поведение и психику беспризорников. Большинство из них страдали от плохих условий жизни, недоедания и болезней. Другая особенность беспризорных заключалась в том, что у них были своя особая жаргонная речь и правила поведения, что делало их изолированной замкнутой социальной группой [3, с. 203].

Со временем серьезность и масштаб проблемы стали очевидными, и советская власть не могла закрыть глаза на социальную беду беспризорности. Решение проблемы беспризорности было объявлено политической задачей [1]. В 1920-е годы проблема детской беспризорности достигла своего пика. [4, с. 93]. По всей стране в 29 губерниях их насчитывалось более 935 000. Например, к началу 1922 число беспризорных детей в Уфимской губернии превысило 50.000Как отмечает автор во предисловии своего книги (с. 9), в целях обеспечения объективности и во избежание обвинений в политической предвзятости, работа опирается исключительно на факты, цифры и цитаты из советской печати и литературы (за редкими явно указанными исключениями) с точным указанием всех первоисточников. [5, с.76]

Поэтому в начале 1920-х годов были приняты различные меры с целью борьбы с ней. Были разработаны государственные программы и введены меры, направленные на социализацию, реабилитацию и трудовое воспитание беспризорных детей. К тому же были созданы учреждения для защиты детей, комиссии, а также специальная детская милиция, организованы бесплатное питание для беспризорников, их лечение и работа приемников. Одновременно появились детские воспитательные учреждения интернатного типа – детские дома, трудовые коммуны, школы-колонии, школы-коммуны, детские городки. В тот же период проблема беспризорности стала настолько острой, что даже привлекла внимание общественности. Хотя комиссии по делам о несовершеннолетних («Комонес») пытались определить количества беспризорных, ни в 1921 году, ни позднее статистики беспризорных детей не велось, и размер беспризорности можно вообще определить лишь приблизительно [5, с. 81 – 82].

Сначала советские власти открыто говорили об этой социальной беде, поскольку перевоспитание беспризорных детей представляло собой объект пропаганды: посредством реинтеграции и воспитания этих маленьких изгоев общества режим использовал заботу о беспризорных детях в пропагандистских целях, представляя её как одно из достижений своей социальной политики. Однако, согласно источнику 8, несмотря на принятые меры и некоторое сокращение числа беспризорных, продолжался рост этого страшного явления [6, с. 13]. Такую разноголосицу можно объяснить тем, что в гносеологической и экзистенциальной эйфории от избавления от идеологии К.Г. Маркса и Ф. Энгельса некоторые авторы в стремлении критиковать негативные социальные и гуманитарные аспекты наиболее полного в истории внедрения идеологии двух этих деятелей забывали об элементарной логике. То есть при определении цифр следует пользоваться исключительно советскими документами для внутреннего пользования. В будущих исследованиях автор планирует плотно заняться непосредственно вопросом поиска и анализа таких документов, составления их обзора не через вторые и третьи руки.

Кроме того, различные призывы были обращены к получению гуманитарной помощи [5, с. 9, 73, 81]. В Италии общественность была сильно впечатлена трагичностью феномена, и было предпринято много инициатив по оказанию помощи [2, с. 69]. В годы после НЭПа и восхождения Сталина явление беспризорности полностью исчезло из советской прессы и любого другого письменного источника. Это было обусловлено тем, что советская пресса должна была показывать только положительные достижения, достигнутые режимом. С другой стороны, была создана система всеобщего образования, которая послужила важнейшим фактором внедрения сплошного присмотра за детьми и искоренения беспризорности. В то же время в Европе в рамках стратегии по дискредитации СССР и превознесения собственной текущей социальной модели утверждали, что «режим» замалчивает это страшное явление, условия жизни беспризорных детей в России продолжали описываться в итальянской прессе и за рубежом посредством путевых отчетов и репортажей о СССР [2, с. 73] фантастического характера.

Беспризорность привлекла внимание не только государства и общественности, но и различных артистов, педагогов, режиссёров и писателей, начавших посвящать ей большое количество книг, рассказов, отчетов, фильмов, картин и т. д. [7, с. 14, 171]. Следует отметить, что главными персонажами первого отечественного звукового фильма «Путевка в жизнь», вышедшего на советские экраны в 1931 году, были именно беспризорники [8, с. 350]. К тому же немало было иностранных писателей, посвятивших этим уличным детям свои работы. Например, австрийский писатель и журналист Йозеф Рот описал трудные условия жизни беспризорников в его репортаже под названием «Путешествие в Россию» [9, с. 36, 67]. В зависимости от года появления репортажа мы можем судить о степени его достоверности. Когда реальные сюжеты стали отходить в прошлое, оказались всё более востребованы впечатлительные писатели с буйным воображением. Поэтому на Западе не менее важным считается свидетельство, которое предоставил великий итальянский славист Этторе Ло Гатто, фантастическим образом заметивший огромное количество беспризорников в Москве в начале тридцатых годов во время его пребывания в столице [10, с. 136 – 138 ]. На основе данных работ можно сказать, что явлению беспризорности уделяли большое внимание не только в России, но и за границей.

Цель настоящего исследования заключается в выявлении особенностей формирования образа советских беспризорников в материалах итальянской ежедневной газеты Corriere della Sera и в определении того, каким образом этот социальный феномен интерпретировался в зарубежном информационном пространстве. Для достижения поставленной цели решались следующие задачи: 1) выявить и систематизировать публикации Corriere della Sera 1920–1940-х годов, посвящённые советским беспризорникам; 2) проанализировать терминологию, использовавшуюся итальянскими журналистами для обозначения беспризорных детей; 3) рассмотреть наиболее значимые публикации по теме, в частности репортаж Индро Монтанелли 1941 года; 4) сопоставить образ беспризорников, сформированный итальянской прессой, с официальным советским нарративом.

Материалы и методы

Основная задача нашей работы – показать, как беспризорность в России отражалась в итальянском контексте, в частности в сфере итальянской прессы. С целью проведения исследования мы сосредоточились на крупнейшей итальянской ежедневной газете Corriere della Sera ('Вечерний вестник'), издававшейся в рассматриваемый период в условиях фашистского режима и государственного контроля над информацией; соответственно, публикации газеты необходимо рассматривать в контексте официальной пропаганды Италии эпохи фашизма (1922–1945). Материалом исследования служил исторический архив газеты [11], доступный на её официальном сайте, в котором сохранены статьи с 1876 года по сегодняшний день. Однако для настоящей работы мы обратили внимание только на статьи, относящиеся к 1920–1940-м годам.

Методологическую основу работы составляют историко-сравнительный и историко-описательный методы, а также контент-анализ публикаций исторического архива газеты. Для поиска нужных нам статей, посвященных беспризорности, мы обратились к слову «беспризорники» в его транслитерированной форме besprizorniki и к другим формам того же самого слова. Согласно исследованию Бруни и Фанфани, феномен беспризорности вошёл в итальянский язык благодаря статьям и очеркам о Советской России, опубликованным в 1920–30-х годах и содержавшим слово besprizorniki; данное слово встречалось в различных вариантах написания: besprisorni, bezprizorni, bezprisornye, bezprizornye, biesprizorni, bezsprizorny, biezprizornie, besprisornyje, vestprisornii и др. Появился даже русизм besprisornismo, обозначающий абстрактное понятие беспризорности; многочисленные графические варианты, вероятно, объясняются недостаточным владением русским языком и отсутствием нормализованной научной системы транслитерации [2, с. 62–65].

Тем не менее следует подчеркнуть, что очень часто журналисты, не владея русским языком, переводили слово «беспризорные» как «брошенные», «бродячие», «бродяги» и «сироты». Именно поэтому, чтобы получить как можно больше результатов, мы обратились также к итальянскому переводу этого русского понятия. Нам было интересно отметить, что итальянские журналисты, помимо использования слов «сирота», «брошенный», «бродячий» и «бродяга», применяли и другие различные определения для обозначения беспризорных, среди которых: orfani della guerra civile (сироты гражданской войны), figli del miracolo (дети чуда), briganti precoci (ранние разбойники), piccoli banditi (маленькие бандиты), ragazzi maledetti (проклятые дети), orfani della rivoluzione (сироты революции), figli di nessuno (ничьи дети), fiere (звери), selvaggi (дикари), orfani derelitti (беззащитные сироты), sovietici smarriti agnelli di Dio (пропавшие Агнцы Божьи Советского Союза) и др.

Результаты и обсуждение

В результате поиска нам удалось найти в архиве в целом 10 статей, датированных 1920–1940-ми годами, большинство которых (50 %) было написано в 1920-х годах. Наиболее интересной, на наш взгляд, публикацией, посвященной беспризорникам, является репортаж, написанный Индро Монтанелли в июле 1941 года. Необходимо учитывать, что публикация появилась уже после начала в 1941 году нового этапа иностранной военной интервенции против СССР, в которой участвовала и Италия, — этот факт задаёт дополнительный пропагандистский контекст репортажа. В своем репортаже Монтанелли предложил особый образ беспризорников, описывая не только психологию, поведенческие и физические черты этих личностей, но и приводя примеры использовавшегося ими жаргона, а также исторические события времён режима Сталина. Будучи специальным корреспондентом с финско-советского фронта (где Советский Союз атаковали немецкие и финские части), Монтанелли описал советских парашютистов, сброшенных на территорию, подконтрольную врагу. Особое внимание он уделил бывшим беспризорникам, которые, по его мнению, после тяжелого детства становились идеальными кандидатами для службы в советской армии и органах безопасности благодаря своей жесткости и выносливости.

Монтанелли описал этих молодых людей как не имеющих ни родительской заботы, ни образования, но обладающих выносливостью и физической крепостью. Данное утверждение носит выраженно пропагандистский характер и не соответствует действительности: советская система образования в этот период добилась значительных успехов, в том числе среди бывших беспризорников, — показательным примером служит судьба Н.П. Дубинина, бывшего беспризорника, ставшего впоследствии академиком АН СССР [12]. В статье особенно выделен 17-летний Иван Буртко, которого журналист описывает как типичного «урку» – молодого беспризорника с агрессивным и храбрым характером. Несмотря на свою молодость, Буртко проявляет лидерские качества и пользуется уважением среди своих товарищей, называющих его «паханом», что указывает на его авторитет и силу. При этом мы не смогли найти упоминаний об этом человеке где-либо еще, что ставит под сомнение его реальность.

Монтанелли отметил, что эти молодые солдаты, хотя и лишены какой-либо военной подготовки и выглядят дикими и бесчувственными, проявляли смелость и преданность. По его мнению, их участие в войне привело к многочисленным жертвам. («Жертвы» у него парадоксальным образом оказываются со стороны агрессоров.) Значимым является заключение статьи, в котором журналист задается вопросом, использует ли Сталин беспризорников как пушечное мясо, чтобы выиграть войну, или же война служит средством избавления от беспризорных. О том, что это как раз итальянцев используют как пушечное мясо для Муссолини, Монтанелли молчит.

Как уже было сказано, репортаж о беспризорниках Монтанелли можно считаться интересным и с точки зрения лингвистики, поскольку в его статье итальянский журналист привел примеры жаргонизмов, использованных беспризорниками для коммуникации между собой. В частности в репортаже появляются слова «urok» и «paha». Вероятно эти слова соответствуют правильным русским жаргонизмам пахан и урка, обозначающим согласно словарю-справочнику «Современный русский жаргон уголовного мира» общее название воров и член или начальник преступной группы [13, с. 165]. То, что Монтанелли ошибочно записал эти слова может быть обусловлено низким уровнем владения русским языком итальянского журналиста. Однако интересно заметить, что Монтанелли не предлагает никакого перевода для слова «урка», когда напротив он переводит жаргонизм «пахан» на итальянский с помощью слова неаполитанского диалекта «guappo», обозначающего смелого, дерзкого человека [14].

Беспризорность в России в 20–30-е годы была серьезной проблемой, требовавшей широкомасштабного решения. Советское правительство, несмотря на ограниченные ресурсы, предприняло ряд мер, которые позволили совладать с проблемой. Однако если в советской прессе пропаганда продвигала государственную политику, направленную на борьбу с беспризорностью, препятствуя глубокому обсуждению проблемы во всей ее критичности и скрывая самые трагические аспекты, то в зарубежной прессе явление беспризорности изображалось во всей его драматичности со всё большим привнесением фантастического элемента. Проведённый анализ показывает, что образ беспризорников, сформированный итальянской прессой, – образ жертв и одновременно закалённых войной и лишениями подростков – существенно расходился с официальным советским нарративом, стремившимся либо героизировать перевоспитание беспризорных, либо вовсе замалчивать проблему.

Заключение

На основе проведенного исследования можно сделать вывод, что интерес к беспризорности в итальянской прессе получил особое внимание в 1920-х годах и был представлен в самых её проблемных аспектах – от социальных до моральных и человеческих. В отличие от советской прессы, постепенно исключившей тему беспризорности из публичного дискурса, итальянские издания продолжали рассматривать её как одно из наиболее драматичных последствий революции и гражданской войны, акцентируя внимание на социальных, моральных и гуманитарных сторонах проблемы и привнося в описания всё больше фантастического элемента. Стоит подчеркнуть, что многие статьи и очерки, посвященные феномену беспризорности, находились под сильным влиянием пропаганды фашистского режима, о чем свидетельствует например книга, написанная юристом Томазо Наполитано в 1934 году и характеризованная антисоветской критикой. Образ беспризорников в итальянской прессе существенно отличался от официального советского нарратива и способствовал формированию альтернативного восприятия советской действительности за рубежом. Практическая значимость проведенного исследования заключается в расширении знаний об истории международного восприятия СССР, истории прессы и транснациональных культурных контактов; перспективы дальнейшего изучения темы связаны с расширением корпуса источников за счет других европейских изданий и советских документов для внутреннего пользования.

Список литературы

References