Belts as armor and military equipment. Routes of dissemination

УДК 391.43+623.441

Аннотация

Статья посвящена исследованию происхождения, эволюции и распространения восточных поясов как одного из древнейших элементов костюма и важного объекта материальной культуры. Рассматривается роль пояса не только как функциональной детали одежды, но и как символа социального статуса, воинского достоинства, религиозных представлений и магико-охранительных практик. Особое внимание уделено армянской традиции изготовления и использования поясов, а также ее влиянию на развитие ремесленного производства и формирование европейских традиций изготовления шелковых и тканых поясов. На основе анализа археологических находок, письменных источников, музейных коллекций и архивных материалов прослеживается развитие поясов от древнейших бронзовых образцов Армянского нагорья до изделий позднего Средневековья и Нового времени. Исследуются символика пояса в культурах древнего Востока, его связь с обрядами посвящения, воинской атрибутикой и представлениями о защите человека. Особое место занимает анализ участия армянских купцов и ремесленников в распространении восточных поясов, организации их торговли и создании производственных центров в странах Восточной и Западной Европы. Рассматриваются особенности развития ремесел, связанных с изготовлением поясов, включая шелкоткачество, кожевенное производство, изготовление конской сбруи и декоративную вышивку. На основании проведенного исследования сделан вывод, что армянская традиция сыграла значительную роль в сохранении и распространении технологий изготовления восточных поясов, а сами пояса являлись не только элементом одежды, но и важным символом военной, социальной и культурной идентичности многих народов Евразии. Полученные результаты могут быть использованы при дальнейшем изучении истории костюма, декоративно-прикладного искусства, торговых связей и культурного взаимодействия народов Европы и Востока.

Abstract

The article examines the origin, evolution, and dissemination of Eastern belts as one of the oldest elements of costume and an important object of material culture. The belt is considered not only as a functional part of clothing but also as a symbol of social status, military dignity, religious beliefs, and protective magical practices. Particular attention is paid to the Armenian tradition of belt production and use, as well as its influence on the development of craftsmanship and the formation of European traditions of manufacturing silk and woven belts. Based on archaeological evidence, written sources, museum collections, and archival materials, the study traces the development of belts from the earliest bronze specimens of the Armenian Highlands to the products of the Late Middle Ages and the Early Modern period. The symbolic meaning of belts in the cultures of the Ancient East, their connection with initiation rites, military attributes, and concepts of personal protection are analyzed. Special emphasis is placed on the contribution of Armenian merchants and craftsmen to the dissemination of Eastern belts, the establishment of trade networks, and the organization of manufacturing centers in Eastern and Western Europe. The paper also considers the development of related crafts, including silk weaving, leatherworking, harness making, and decorative embroidery. The study concludes that the Armenian tradition played a significant role in preserving and transmitting the technologies of Eastern belt production, while the belts themselves served not only as elements of costume but also as important symbols of military, social, and cultural identity among many peoples of Eurasia. The findings may be applied in further studies of costume history, decorative and applied arts, trade relations, and intercultural exchange between Europe and the East.

Ключевые слова: пояса; производство; военные; армяне; торговые пути; казаки; польская шляхта.

Keywords: belts; production; military; Armenians; trade routes; Cossacks; Polish szlachta.

Введение

Статья представляет незначительную часть обширной работы по исследованию восточных поясов, их роли и влиянию на костюм многих европейских народов. Актуальность исследования обусловлена постоянным употреблением поясов с древнейших времен до наших дней, их многочисленными символическими и магическими значениями, их свойствами оберегов, защищающими живот и поясницу человека, их декоративными качествами и пр. В истории отмечена, но мало прослежена традиция армянских поясов, роль армян в их распространении и налаживании их производства в странах Западной Европы, России, Белоруссии, Украине, Польше, Литве, Эстонии и др. Помимо литературных источников, использованы материалы музеев перечисленных регионов и архивные данные. Восстановлены торговые пути, по которым ввозились восточные пояса, а также история первых мануфактур по производству поясов, имена первых мастеров, работающих в данной отрасли, ремесел, сопутствующих изготовлению поясов, ремней, шорного товара и пр. Приведенные материалы возможно использовать для изучения поясов отдельных областей. Продолжение исследования касается, в частности, Слуцких поясов, их стилистических особенностей, классификации по времени, принадлежности к отдельным регионам, центрам выделки, мастерским и мастерам изготовителям.

Материалы и методы исследования

Материалами исследования послужили опубликованные письменные источники по истории материальной культуры, труды античных, средневековых и восточных авторов, архивные документы, музейные коллекции Армении, России, Беларуси, Украины, Польши, Литвы, Эстонии и других стран, а также археологические материалы, отражающие развитие традиции ношения восточных поясов. В работе использованы историко-сравнительный, историко-генетический и сравнительно-типологический методы, позволившие проследить происхождение, эволюцию и географическое распространение поясов, выявить особенности их конструкции, символики и функций, а также реконструировать торговые пути, ремесленные центры и роль армянских мастеров в развитии производства и распространении восточных поясов в странах Европы.

Результаты и обсуждения

Пояса – принадлежность воинов

Пояс можно считать одним из самых древних элементов одежды. Древнейшие из известных антропоморфных обнаженных статуэток XXV – XXVIII тысячелетия до н. э., как правило, опоясаны. Иногда перевязь проходит под грудью (Костенки I) /9-табл. VI, VII/, но чаще, это настоящий пояс, неплотно охватывающий поясницу (те же Костенки I и др.). Показан, обычно, неясно читаемый узор на них, скорее всего, имеющий магическое, заговорное значение. На однoм из редких для того времени мужских изображений, на известном рельефе из пещеры Лоссель, близ Лез Эйзи в Дордони, обнаженный мужчина опоясан широким, плотно охватывающим поясницу поясом [1, c. 389]. Tакже у народов Закавказья. Среди произведений мелкой пластики железного века почти на всех фигурках мужчин (Исторический музей Армении, Степанцминда, Грузия, найдены в 1871 – 1874 гг.) на теле нет никакой одежды, кроме пояса /4-табл. 329, 330. [2, c. 42].

Есть для подобных фактов следующие объяснения.

1 – пояс – универсальный и многофункциональный предмет, который может превращаться во что угодно: в лассо, в узду, в плеть, в связку, часть одежды, доспех, оружие и пр.;

2 – пояс предназначен для ношения на одной из самых уязвимых частей человеческого тела, на пояснице, которая является также границей между двумя кардинально различными пространственными состояниями прямоходящего существа: между верхом и низом. Круговой обхват пояса, как любое кольцо, с одной стороны, создает иллюзию защиты, с другой – осуществляет эту защиту в действительности;

3 пояс – предмет-символ, придающий человеку достоинство, ранг, статус. В этом качестве пояс является отличительным знаком мужчины-воина в лице армянского древнего бога-солнца-героя Ара, Ра. Oдной из персонификаций этого бога является бык – тюр, тор.

Не абсолютизируя данное мнение (конечно, пояс является отличительным знаком не только Ара), можно, тем не менее, подкрепить его и дополнить понятием вадж-Ра, которое, являясь оружием Индры в ведийской, индуистской, буддийской мифологии ваджраяны некогда была бычьим фаллосом – символом плодородия. У многих народов введение в общество, обряды инициации и посвящения в какие-либо таинства сопровождаются опоясыванием. Но наиболее показателен в этом плане индийский обряд Упанаяна. Родители-арийцы дают своим потомкам только физическое тело. Духовная зрелость детей связывается со вторым рождением - надеванием на подростков священного пояса и священного шнура. Пояс при этом является оберегом от злых сил и хранителем жизни, “поскольку он символизирует пуповину во время второго рождения”. Обряд действовал для трех высших варн – брахманов, кшатриев и вайшьев, у которых священный шнур и священный пояс, надеваемые на ученика, являлись знаками арийцев, в отличие от шудр, т. е. неарийского населения. Для вайшьев, в обязанности которых входило занятие хозяйством, обряд совершался по вступлении в 12 лет, когда юноша получал право владеть скотом [3, c. 148; c. 113; c. 124].

Armentalis, armentum – пастух-волопас, крупный рогатый скот, быки, в представлении римлян - армяне, которые дали имя такой выдающейся организации, как армия [8, c. 76; c. 36–52–54 с соответст. ссылками]. В продвижении арийцев в Индию армяне, как пастухи крупного рогатого скота, составляли значительную часть переселенцев. В ‘’Ригведе’’ одним из основных мотивов ‘’Битвы десяти царей’’ (приблизительно XV–XIV вв. до н. э.), отражающей арийское завоевание Индии, называется ‘’гавишти’’-‘’желание коров’’, что является синонимом слов ‘’война’’ и ‘’битва’’, и рассматривается как восстановление космического порядка [11 – VII, c. 18; c. 33; c. 83].

Многие арийцы и, в частности, армяне отождествляли себя с быками. Скот у арийцев служил денежной единицей так же, как и железное оружие, орудия и металлические украшения, секретом производства которых владели в ту пору немногие народы (хатты, хетты, хурриты, урартийцы), населявшие Малую Азию и Армянское нагорье. Почти все виды металлического оружия и даже предметы, которыми пользовались цирюльники, римляне связывали со словом армия. Римская регулярная армия, как и “мирная” экспансия римлян, была организована по образцу древних пастушеских миграций. ‘’Благородный ариец’’, изначально, пастух, был вооруженным армейцем, мужчиной-воином Ара, Тюром, Тором с ваджрой, бычьим фаллосом – оружием-палицей – символом мужской силы. Напрашивается аналогия: одним из сокровищ исландского “сильнейшего изо всех богов и людей” бога Тора был сокрушительный молот Мьёлльнир-“молния”- та же палица, ваджра. “И другим бесценным сокровищем владеет Тор – Поясом Силы. Лишь только он им опояшется, вдвое прибудет божественной силы” [Там же, с. 32–41; с. 42].

Почти всегда опоясаны охотники. Рельефы Древнего Востока изобилуют изображениями опоясанных широкими поясами героев [7, c. 57; c. 61]. В Эламе предписывалось обязательное ношение поясов в храмовой службе [8, c. 62]. Ш.Я. Амиранашвили считает особенностью хеттской одежды наличие в ней широкого “хеттского” пояса с металлической обивкой [2, c. 42]. В хеттском изобразительном искусстве – боги и богини, цари, жрецы и жрицы, знатные дамы, воины и даже дети – все предстают опоясанными.

В “споре за оружие” гомеровских теламонидов /15-VI 206 – 223, VII 208, XI 485 – 487 [9, c. 97] особую роль играет золотой пояс Тевкра, а имя Теламон, имеет нарицательный характер, означая по-гречески “ремень или перевязь для щита и меча”. У древних обитателей Крита, согласно фрескам Кносского дворца, традиционный критский костюм состоял у юношей из головной повязки и пояса, у девушек из платья с широкой юбкой, тоже стянутого поясом. Пояса – не обычны, это широкие выпуклые обручи, которые играли не только декоративную роль, и не только укрепляли одежду, но были также защитным средством от рогов разъяренного быка во время знаменитых критских “коррид”. Кроме того, крепко затянутый, широкий пояс защищает почки при больших разбегах и прыжках. Поэтому у армян горцев принято надевать пояс при отправлении в горы. Примеров много, но, в первую очередь, пояс – военный доспех.

Швейцарский востоковед Адам Мец, ссылаясь на Мукаддаси, сообщает, что в начале XI в. в Вавилонии и Хузистане проповедники появлялись в полной военной форме, т. е. в кафтане и с поясным ремнем [10, c. 263]. В Багдаде отличительным знаком полицейских был длинный нож - табразин, висевший на поясе [10, c. 327]. “Странная мода ношения двух поясов, господствовавшая во Франции с XII в. также пришла с Востока” [10, c. 306]. В связи с появлением в одежде карманов в XVII в. был устранен обычай носить мелкие вещицы, как то: ‘’кошелек, трубку, гребешок и др. у пояса и франуцузы-мужчины стали носить кафтаны – жюстокоры плотно облегающие фигуру. Они были заимствованы у военных (выделено З. Т.), и их полагалось опоясывать по талии широким поясом, который на боку завязывался бантом’’ [11, c. 102].

Под ''востоком'', устанавливавшим эти традиции, судя по историческим документам, в огромной мере следует подразумевать армян. В частности, уместно вспомнить древние, широченные, (иногда до 30 – 50 см) бронзовые пояса, обнаруживаемые раскопками на территории Армении. Они относятся к одним из ярких памятников третьего периода эпохи поздней бронзы (конец XI – X вв. до н. э.). Однако, наиболее ранние из этих поясояв, видимо, принадлежат предыдущим векам [12, c. 115, табл. XI–6; c. 135 – рис. 55 – 9,, 57 – 2 и др.].

Эти пояса достойны отдельного сравнительного, стилистического анализа, но, согласно основной схеме, привлекает разнообразие, обилие сцен и лаконизм изображений. Помимо орнаментации пояса украшены сценами охот или битв враждующих племен. Тут есть предводители, которые не в пример прочим мелким фигуркам располагаются во всю ширину центрального поля бронзовой ленты, есть всадники, стрелки, возы с возничими, влекомые волами, колесницы с колесничими, угоняемые стада и преследуемые животные, а также астральные знаки. Обращает на себя внимание, что на бронзовых поясах Армении в сценах баталий воины изображены опоясанными.

Шелковые пояса и ремни

Армянские пояса упоминают многие восточные авторы [13, c. 5; c. 6; c. 14; c. 15]. В средневековье из Мерва в Табаристан (на Юге Каспия) вывозили крепкую абришимовую нить, из которой “…в расположенной по соседству Армении изготовляли прославленные пояса для штанов” [10, c. 360]. Согласно Ибн-Хаукалу, нет в прочих землях ничего подобного известным и “пользующимся славой армянским шнурам, изготовляемым в Саламасе и продаваемым от одного до десяти динаров за штуку” [13, c. 19].

Как сословный знак пояса сохраняют военное предназначение у казачества. Отчасти, для его обеспечения шелковыми изделиями в 1710 г. Петр I приказал отвести армянину Сафару Васильеву “сколько нужно” земли на Тереке и в казачьих городах для устройства шелковичных заводов. Сафар избрал урочище Кизляр, на которое получил жалованную грамоту 15 марта 1718 г. [14, c. 182; 183], и в котором основал свои плантации. Армянская слобода в Кизляре – “Арментир” была отстроена на этих плантациях. Она была самая многочисленная и зажиточная. Богатые, каменные дома все почти стояли по единственной большой улице в “Арментире” и принадлежали армянам, как свидетельствует редкое издание “Записки о Кизляре” [15, c. 177]. Кизлярцы посылали свои товары на арбах до моря, до Астрахани, а для торговли с Персией, кавказскими народами и для себя везли товары с нижегородской ярмарки “по пустынным и песчаным степям Каспийским’’ [15, c. 179; c. 180; c. 181]. Армяне не только сопровождали караваны, составляя усиленную охрану при них, но и служили переводчиками, специально обучая молодежь необходимым для дела языкам. Предприимчивые и грамотные, кроме владения языками, они знали быт и нравы непредсказуемых народов Востока, могли провести купеческие караваны по степным дорогам, одаривая, где была необходимость, неуживчивых князьков кочевнических племен, либо давая им отпор, при грабительских набегах. Обслуживание караванов на правах возчиков, “фурманщиков”, проводников, переводчиков и охранников было основным делом ботошанских, например, армян [16, c. 138], которые, между делом, вели и торговые дела во Львове и Снятыне. Караванбаша всегда был армянином. Переводчики составляли особый влиятельный цех “братьев”. На Украине установился обычай освобождать армянских юношей от военных учений, поскольку при купеческом деле они и так отлично владеют оружием и в любой момент готовы стать на оборону [17, c. 196]. Учитывалось то, что их нерентабельно отвлекать от основного занятия – экспортной и импортной торговли, которая была, почти столь же опасной, как война.

Петр I высоко оценивал торговлю кизлярского поселения с горцами, Персией, Тифлисом и Астраханью, ‘’Где богатела тогда известная Востоку и Западу Джульфинская компания”. Это торговое армянское общество основано в Астрахани примерно в 1672 г. Кроме торговых оборотов с Джульфинской Компанией многие кизлярцы участвовали в Персидской торговой Компании (1755 г.), которая ''учреждением своим оживила мысль Преобразователя России о нашей Восточной торговле… Льготы Петра I и Екатерины II, дававшиеся вообще армянам, селившимся в России и заключающиеся, между прочим, в малых пошлинах по торговле, и даже безпошлинности во многих случаях, и, наконец, долговременная безподатность Кизляра решительней объясняют…” разнохарактерность и разноплеменность города [15, c. 167; c. 168]. На армянском базаре ковали оружие, шили шапки, чевяки, выделывали пояса, седла, уздечки и пр., и пр. [15, c. 181]. На другом, татарском ясыр-базаре горцы продавали своих пленников разного пола и возраста, больше всего – армян. Их часто покупали свои же, усиливая, таким образом, армянскую колонию, которая всегда была укреплена на случай не редких городских смут [15, c. 189].

Екатерина Петровна пыталась поддержать и расширить шелковое хозяйство. Гетману Разумовскому предписывалось разводить тутовые деревья и выписывать для производства шелка искусных людей. Награда за получение одного метра шелка составляла 5 коп., и дело не удалось. В 1763 г. генерал Щербинин получил от Екатерины Петровны угодья без оплаты для разведения туты. В Бельской крепости набиралась молодежь для работы с шелковичными червями, проходившая обучение на заводах Актюбинска. Это была бесплатная рабочая сила. Образцы шелка дставлялись лично Екатерине Петровне. Хотя при этом и были учреждены поощрения, они носили чисто символический характер: 10 фунтов за 10 фунтов шелка и 1000 шелковичных деревьев.

Только крупные промышленники могли позволить себе заниматься шелковым производством [18]. Потомки Сафара Васильева были в их числе, и они спасли шелковую культуру, охватывая все новые и новые районы. 28 октября 1799 г. дарованы грамоты армянам городов Нахичевани, Григориополя, Старого Крыма, Астрахани, Кизляра, Моздока, Дербентского и Маскурского общества. Однако, дело Министерства финансов о том, “справедливо ли дать пришельцам вечные преимущества перед коренными Русскими” в 1831 году отменило эти привилегии, приравняв большинство торгующих армян к Российским подданным [15, c. 167; c. 168].

В конце XIX в. шелководство Кизляра продолжало существовать все еще на основе дела, начатого Сафаром Васильевым. Для разведения шелковичных червей потомкам Сафара была выделена земля близ станицы Червленной и там же был основан завод, получивший название “Сарафанникова”. В основном, сарафанниковский шелк сбывался в виде сырца или обрабатывался вручную примитивнейшими способами. Но “иногда из ниток, ссученных руками, покрашенных в черный, желтый или красный цвета делали снурки и тесьму более или менее широкие, переплетали их серебряною или золотою канителью, украшали узелками, обмотанными серебром и эти снурки продавали на цепочки для часов, но чаще для прикрепления пистолетов взамен дорогой серебряной тесьмы”. Вместе с выработкой галунов, позументов и шелковых поясов это было побочным, долго поддерживавшим завод делом, даже после заболевания и гибели большинства шелковичных червей [14, c. 201]. В Украине в начале XX в. пытались восстановить культуру за счет посадок Айланда из одесского питомника, а так же искали здорового шелкопряда в Азии. Китайский и японский дубовый шелкопряд с бабочкой павлиноглазкой разводился в Краснодаре. К шелкопрядам относятся также бабочки из семейства волнянок – непарный шелкопряд и коконопряды, к которым относится сосновый шелкопряд. Шелковые нити лесного шелководства используются в электронике, медицине и других отраслях.

Никак нельзя сбрасывать со счетов плотные, широкие (40 – 50 см), красные, казацкие пояса. “На Украине существовала… целая отрасль художественных ремесел, изготовлявшая узорчатые, столь изумлявшие иностранцев, знаменитые запорожские пояса и казацкие ткани” [19, c. 5].

Ремни и шелковые пояса покупали больше всего казаки, но и татары, у которых пояса носились “очень редко женщинами высшего сословия, что можно рассматривать как прямое заимствование”. Особо отмечается, что женские пояса из шелка, бархата и ковровой тесьмы у казанских татар были среднеазиатского или кавказского происхождения [20, c. 58], и приобретались, в основном, башкирами, у которых, не в пример прочим татарским племенам, мужчины тоже опоясывались. И, конечно, если покупать пояса приходилось у кавказцев, то это совершалось не без участия армян.

Указанные изделия при отмеченном примитивном производстве не могли отличаться особой сложностью плетения и узора, и не представляли серьезной конкуренции роскошным поясам, привозимым с Востока. Но производство шелковых поясов явилось началом внедрения шелковой культуры и в других районах России.

Кроме традиционного шелкоделия в Закавказье, разведением шелковичного червя занимались в Туле, Астрахани, в Украине, в Таврической губернии, на Полтаве, в Харькове, Чернигове, Одессе, в Молочанской немецкой колонии, где работали платки и прочую шелковую мелочь. Всего по России и Украине в 70-ых годах XVIII в. было 97 шелковых фабрик [18]. Жаккардовые пояса или ленты, если изготовлялись на заказ, исполнялись кабардинскими или осетинскими девушками, более или менее свободными от хозяйственных работ и стоили очень дорого до 35-ти рублей. А для изготовления поясов на продажу в лавках содержались мальчики, специально обученные этому делу. В их обязанности входило также изготовление шорного товара и ремней [14, c. 141].

Шорный товар, покупателями которого являются казаки, состоит из седел, ремней, плетей и поясов. На Северном Кавказе выделку ремней знает почти каждый взрослый мужчина и делает их для себя при первой надобности. Большинство казаков также знает выделку ремней, “но за полевыми работами и за службою… совершенно не занимаются выделкой металлической тесьмы, галунов и т. п. – констатирует “Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа“, – а между тем каждый строевой казак обязан иметь эти изящные вещи, как необходимую принадлежность узаконенной формы''. Офицеры и наиболее состоятельные казаки заказывают шорный товар в аулах. Помимо этого, “Принадлежности верховой лошади продаются в лавках с туземными товарами по всем местным городам”, и изготовляются они “обыкновенно особыми мастерами, большей частью, грузинами и армянами”. При этом “горский ремень настолько хорош, что уступит только разве что высокому сорту английского или американского мягкого черного ремня жировой выделки” [14, c. 157].

В армянском языке продавец ремней также, как и продажа ремней характеризовались особыми терминами: латаватчар - “Լատավատչար”, латхаватчарутюн – “Լաթավատճարություն”.

И для обозначения кожаного пояса в армянской традиции имеется несколько словообразований: кашвеготи – “Կաշվեգոտի”, латхаготи – “Լաթագոտի”, пфок - “փոք”.

Среди армян из Турции и Персии, а также у некоторых грузинских армян были в употреблении широкие шелковые пояса восточного типа. Полосатые тканые пояса – “трапезони тчарэр” покупали в Трапезунде. Анатолийские армянки спереди драпировались по талии широким куском цветастой шелковой ткани, образующей нечто вроде короткой юбки. Сзади же концы драпировки выпускались и ниспадали до пят. А у иранских армянок, напротив, именно спереди свисали длинные, почти до земли, очень широкие концы поясов.

Верхняя одежда – катиба, одеваемая поверх пояса, спереди была распахнута и не закрывала богатой отделки платья, в которую входил пояс. Это было перенято, тбилисскими армянками, у которых также, платье отделывалось очень изящным длинным, до земли, поясом. Широкие, искусно завязанные наподобие шатахских (район в исторической Армении) жгутов пояса с узорчатыми каймами в большинстве случаев – единственный яркий и декоративный элемент черной, строгой одежды тафлисских “деловых” людей, в частности, армянской торговой “аристокаратии” и их жен. Целая галерея портретов, принадлежащих армянскому кругу живописи XVII – XIХ вв., в частности, семье художников Овнатанянов, рисует персонажей – армян, грузин, русских офицеров, опоясанных богатыми поясами [21, ил. 2, 22, 30 и т.д.].

Торговля поясами

Несмотря на то, что ткачеством, а тем более изготовлением и плетением поясов на Кавказе занимались в каждом доме, пояса местной выделки не вполне удовлетворяли местное население. Нет-нет, да появлялся на ком-нибудь пояс матерчатый, а не вязаный или плетенный, из невиданной заморской ткани или, даже, из цельной турецкой шали. Покупные пояса носили по верхней одежде, стараясь подчеркнуть ее нарядность. Конечно, доступность их была ограничена. Только зажиточный люд мог позволить себе покупку предмета, который можно было сделать дома. То же относится к широким, кожаным поясам. Чем выше сословие, тем более необычные формы приобретает пояс, и доставляется он из более отдаленных районов. Освоение новых торговых путей в огромной мере базировалось на торговле поясами, которое почти целиком лежало на армянских купцах. Контакт с Западной Арменией, с Эчмиадзином, Шатахом, Токатом /Фокатом/, Ереваном, Нахиджеванью, Ираном – Джульфой, с Турцией – Стамбулом, Эрзерумом, Казвином, Исфаханом, Тебризом для армян всегда был актуален, поскольку там проживали родственники мигрантов.

В XIV – XV вв. армянами были налажены торговые сношения с Крымом и Причерноморьем по “татарской дороге” через северные черноморские степи и степной Крым, Подолию и Каменец. Ответвление дороги шло вдоль берега Азовского моря. Привозили перец и шелк, торгуя не только с ближневосточным рынком, но также с Индией и Китаем. Эта дорога была слишком опасна, потому к началу XV в. ею перестали пользоваться.

Ввоз восточного товара, тем не менее, не прекратился. К концу XV в. была проложена новая, молдавская дорога через Галич, Коломыю, Снятын, Черновцы, на реке Прут, через города на реке Серет – левого притока Днепра (Тернополь, Чертков), Сучаву (ныне в Румынии) с ответвлением на Каменец (ныне – Брестская обл.) и Хотин (ныне – Черновицкая обл.), а также на Яссы (Румыния), Лопушино, Белгород (Днестровский) и, морем – в Крым [23, c. 203]. Восточные товары, идущие транзитом через Молдавию, во Львове, Каменец-Подольске и Замостье (в Польше) назывались “армянскими” [24, c. 208]. В одной из описей ''армянских'' товаров XVII – XVIII вв., пропущенных через Крымскую заставу с Украины, значатся сукна, полотна, выбойка, шкуры, седла, сбруя, 2 воза с красным шелком и 5 возов с верблюжьими поясами /5/. Львовский купец, армянин Стаскевич привез ткани восточных и армянских названий, а также пояса [25].

В перечнях армянских купцов упоминаются металл, стекло, фарфор, пушнина, сафьян, стремена, луки, седла, войлоки, тебинки, капюшоны, попоны, коберцы, чепцы, тапки, головные уборы, ювелирные изделия, ткани из Багдада и Халепа, легкие, мягкие, теплые, водоустойчивые одеяла, которые изготовляли именно армяне, “тесьмы львовской работы”, ковры – коццы (адзямские, хоранские, меликбашские – с серебром, золотом, бриллиантами), производство которых, отражаясь на эволюции местного стиля, было налажено и в самой Украине [24, c. 5; c. 70]. Подбор красителей указывает на знакомство с армянским ковроткачеством. Червец и марена – традиционные армянские красные краски. Шелуха лука, подсолнух, ромашка, конский щавель – оттенки желтого; зеленые – листья арбуза. Чернильный орешек, плантации которого были в Шемахе, обеспечивал фиолетовые и черные тона..

В 1601 г. основан был Кролевец (ныне райцентр Сумской обл.), процветавший за счет художественного ткачества и вышивки. Главными изделиями, которые выделывались в поселении, были бранные пояса. Техника их состояла в пересчете и переборе нитей, как это делалось на Кавказе (тканье “на дощечках”, или “на картах”).

В Бродах торговлю сукном, шелком, восточными товарами осуществляли армяне – Лукас (Гукас) Мардирос и Сефер Мартерисович. Броды – третий город Галиции, после Львова и Кракова, соединявший Российскую и Австрийскую империи, поскольку через него была проложена железная дорога. В какие-то периоды раздела Речи Посполитой входил он в австрийские владения. Армяне переселились сюда из Язловца в 1676 г. В Бережанах 150 армянских семей появились и того ранее, в XVI в. В Кутах армяне поселились в 1715–ом, выехав из Молдовии [22, c. 127, c. 128; 26, c. 210 – 212].

Таким образом, семьи армянских купцов и ремесленников постепенно обживали торговые города и при этом сами специализировались на выделке того или иного ходового товара. Архивный документ 1668 года гласит: “Нет такого ремесла, которым бы не занимались армяне” [27, c. 245].

Армянские ремесла, сопутствующие изготовлению поясов

Сотрудничество польской, а также российской и европейской знати с армянскими ткачами и декораторами тканей имело давние традиции /35-гл. 1/. При царе Алексее Михайловиче (1629 – 1679) в Кремле работал армянин Богдан Салтанов, который, кроме отделки тканей (роспись, набойка, аппликация, золочение и пр.) исполнял при дворе самые различные художественные работы, начиная с оформления царских покоев лепниной и живописью, конструирования мебели и даже игрушек. Им же выполнен походный шатер царя [28, c. 115, c. 116]. 14. хранится в Оружейной палате Московского Кремля/.

Польский король Зигмунд (Сигизмунд II Август – 1520–1572) увлекался восточным стилем и окружал себя восточной утварью, восточными тканями, драпировками, скатертями. Для отделки его королевских покоев в 1552 г. ко двору были приглашены армянские вышивальщики. Факт этот, видимо, был столь значителен, что история сохранила их имена: Минас, Мирак и Спиридон. В обязанности им вменялось изучение в определенные сроки польского языка специально для того, чтобы они понимали заказчика [29, c. 155]. По примеру короля действовала и польская шляхта, покровительствуя армянским ткачам и приглашая их на службу. Для развития местных ремесел, иногда, запрещалось брать в ученики представителей своей национальности и, напротив, очень часто вменялось в обязанности обучение ремеслу работников – не армян.

В одной из самых ранних армянских колоний в Польше, во Львове, в первой половине XVII в. численность армянского населения была равна населению среднего украинского города. Только в судебных материалах этого времени перечисляется 17 ремесел, которыми занимались армяне. Среди армянских ремесленников упоминаются 20 сафьянников, 15 гончаров, (столько же гончарных будок), 8 золотых дел мастеров, 7 медоваров, 6 ткачей, 4 мыловара, 2 кузнеца, 2 вышивальщика, 2 красильщика, 2 пекаря, 2 врача, 2 аптекаря, 1 портной. Это при том, что королевские ограничения 1600 г. позволяли иметь 2-ух портных, 2-ух скорняков, 2-ух сапожников, 1-го художника [27, c. 3, 30].

Весьма уважаемым ремеслом было красильное дело. Представительница его, львовская армянка “красильщица Черкесовна выполняла работу по заказу купцов из города Болкхова: красила пояса в изрядном количестве” [16, c. 138]. Красильщики выполняли тонкую и искусную работу по окраске кож в желтый, коричневый и красный цвета. Красные кожи были наиболее дорогими. Для их выделки даже воду приходилось подбирать особую, с определенным количеством примесей и щелочей. Выделка кожи высшего качества – сафьяна для экспорта в Турцию, Украину, Молдавию, Венгрию являлась одной из самых грандиозных монополий армян. Их же считают основателями сафьянового ремесла /18 – 138/. Кожи полностью скупались армянами на ярмарках в Косове, Коломые, Снятыне, Черновцах, Вижнице. В одних только Кутах и Тысманице было 120 мастерских по изготовлению кож [5, c. 62]. Но настоящим властителем рынка был “сучавский сафьян”: колчаны, дорожные мешки, седла, сбруя, обувь. Цена его возрастала с каждой перепродажей на более отдаленных рынках. Скупая кожи в Язловце, Снятыне или Яссах довозили их до Ярослава или Белгорода, затем и дальше. Торговля приносила значительные барыши и выделка сафьяновых, мягких поясов играла в ней одну из главных ролей.

Вышивальщики и седельщики, состоящие в едином цеху, были наиболее многочисленными и влиятельными. В 1658 г., согласно архивным документам, правление цеха вышивальщиков насчитывало 12 человек, среди которых было четверо армян: “достойный и почетный вышивальщик”, как характеризует его совет города Львова, Ян Богданович, а также лучники – Сефер Богадурович, Ованес Максинтович, Марко Пирумович. Каждый год, согласно уставу, избиралось два цехмистера, один – из поляков, второй – в первый год из армян, на следующий год – из украинцев. При цехмистере-армянине столовым был украинец, и, наоборот, при украинце столовым избирался армянин. Цеховая касса была у поляка, ключи же от нее – один у армянина, другой – у украинца [27, c. 242]. Вообще вышивальщики выполнявшие работу для знати, имели дело с драгоценными тканями и золотной пряжей, поэтому объединяли в цеха проверенных лиц, как мужчин, так и женщин. При этом мужчины выполняли наиболее громоздкие и трудные работы, например, по украшению конской сбруи, чепраков и седел для лошадей, походные палатки, стенные подушки, колчаны, шитье одежды для знати по плотным тканям – сукну, бархату, коже, грубым бумажным полотнам, а также гладь по настилу. Настил – кусочки сукна или бумаги, накладываемые под гладьевое заполнение для выпуклости. Какие-то работы разрешалось делать для цеха и внецеховикам (портачам), поскольку это служило увеличению продукции и влиятельности цеха.

Однако, впечатление благоприятного положения армянских ремесленников несколько обманчиво. Армяне не всегда попадали в цех. Предпочтение отдавалось мастерам-католикам, которые требовали ликвидации армянских привилегий, особенно на продажу шелковых и прочих тканей, невзирая на явные преимущества их работ, поскольку они привозили и сырье для своих изделий, в частности, шерсть, шелк и хлопок. Из 24-ех “бедных лавок” 19 были армянскими [31, c. 6, c. 7]. Несмотря на то, что католическая церковь сильно притесняла армян, (как и украинцев) за различие в вере, для переселяющихся армян делалось со стороны светской власти все возможное, вплоть до королевских привилегий в развитии торговли и цеховых производств. Известно, что еще в XVI в. (1585 г.) канцлер и гетман Речи Посполитой Ян Замойский добился для переселенца-ткача Мурата Якубовича права сбывать выделанные в Замойске изделия в польские села [32, c. 744]. Деятельность Мурата Якубовича не ограничивалась Замойском, достигая Коржича. Он вообще высматривал новые места для расширения торговых перспектив. В первой половине XVII в. во владениях гетмана Станислава Конецпольского действовала мануфактура декоративных “персидских” тканей, которую основали приглашенные из Турции ткачи Мануэль Корфинский и Константин Стамосский. Вместе с ними из Стамбула прибыл грек Александр Дымович, который наладил производство золотых и серебряных тянутых нитей, призванных впоследствии сыграть весьма значительную роль в производстве Слуцких поясов. Таким образом, хотя продукция персиарни Конецпольского подражала персидским тканям, деятельность “пришельцев” была очень важна и продуктивна, положив начало златоткачеству в Польше. Армянские торговцы парчой, львовский купец Аслан Эмирович и др. завели общие дела с краковскими купцами итальянского происхождения, (например, с Пиноцци), а предметом их обмена были злато и среброткани [32, c. 474, c. 475, c. 476].

Сохранились имена наиболее известных мастеров-армян. В 1664 г. Константин Габриэлович занимался вышиванием и изготовлением луков [27, c. 243]. В 90-ые годы XVII в. цех включал вышивальщиц Эминовичову и Гадзейовичову. Последняя обучала девушек ремеслу [27, c. 242].

По архивам 1694 г. известны мастера Габриэл Гадзетович, Балтазар Богадурович, Сефер Богданович и его сын, художник Григорий Богушевич, Кристоф Дершимонович, который, кроме вышивки золотом и серебром, занимался еще набойкой по тканям, а также Габриэл Тебинка [16, c. 139]. Богушевичи, к которым принадлежал художник Григорий, были знаменитыми живописцами.

Примечательно, что фамилия, а, может, прозвище Габриэля дано ему по профессии – тебинка. Это распространенная тенденция, по которой очень часто отличали мастеров-армян. Тебинка, тебенка, табенка – бахрома и прочие кожаные украшения, свисающая с седла. Табенками, флабенками звались также щитки из полужесткой кожи, поддерживающие колени всадника.

В XVIII – XIX вв. широкие, узорные пояса восточного типа становятся обязательным элементом шляхетского костюма, и с этой поры армянами налаживается их ввоз, а затем и производство Слуцких поясов.

Выводы

Пояс, являясь древнейшим элементом одежды, служил обозначением статуса. В армянской традиции, пояс является отличительным символом древнего бога солнца Ара. Oдной из персонификаций этого бога является бык – Тюр, Тор. Под влиянием арийцев в буддийской мифологии оружие богов вадж-Ра - символ плодородия - имело форму бычьего фаллоса. Многие арийцы, в частности армяне, отождествляли себя с быками, и появились в Индии под видом погонщиков крупного рогатого скота, что дало имя такой выдающейся социальной организации, как армия. Ариец, изначально - пастух, по существу был вооруженным армейцем, мужчиной-воином.

Впоследствии армяне наладили торговлю поясами и их изготовление, как армейского снаряжения. Многие ремесла, сопутствующие выделке поясов, такие, как кожевенное и шелковое производство, изготоление конской сбруи, вышивание по плотным тканям и мн. др. стали привилегией армян. Армянские пояса и ремни являлись отличительным знаком военного сословия у народов Северного Кавказа, Украины, Белоруссии, Польши и многих других.

Список литературы

References