THE PHILOSOPHER OF BEAUTY ON LYUDMILA V. SHAPOSHNIKOVA’S 100TH BIRTH ANNIVERSARY

УДК: 781.7

АННОТАЦИЯ

Исследованы концептуальные разработки выдающегося российского учёного и мыслителя Людмилы Васильевны Шапошниковой о сущности и эволюционной значимости явления красоты. В работе предпринят системный подход с необходимой широтой охвата темы, в том числе освещены некоторые знаковые стороны понимания сути красоты разными мыслителями, а также выявлена образовавшаяся в научном дискурсе непростая проблемная ситуация в связи с самим подходом к изучению данного явления. Особое место в работе отведено определённым граням рассмотрения красоты в философской системе Живой Этики – основе разработок Л. В. Шапошниковой, которая вместе с тем базировалась и на других источниках. Обоснована онтологическая природа красоты, её роль и значение в духовно-культурной эволюции человека. Всё это даёт основание считать данное исследование первым в своём роде в общем пространстве научного изучения наследия Л. В. Шапошниковой.

ABSTRACT

The article examines the conceptual developments of the outstanding Russian scientist and thinker Lyudmila Vasilyevna Shaposhnikova on the essence and evolutionary significance of the phenomenon of beauty. The paper takes a systematic approach with the proper breadth of coverage of the topic, including highlighting some significant aspects of understanding the essence of beauty by different thinkers, as well as identifying a difficult problem concerning the approach to studying this phenomenon in scientific discourse. A special attention in the work is given to certain facets of the consideration of beauty in the philosophical system of Living Ethics – the basis of Lyudmila V. Shaposhnikova's developments, which at the same time were based on other sources. The ontological nature of beauty, its role and significance in the spiritual and cultural evolution of man are substantiated. All this gives reason to consider this study to be of some kind the first in the general space of scientific study of Lyudmila V. Shaposhnikova's legacy.

Ключевые слова: красота, прекрасное, Шапошникова, космизм, Рерих, Живая Этика, познание, Космический Разум, человек, Космос, космическая эволюция, творчество.

Keywords: beauty, beautiful, Shaposhnikova, cosmism, Roerich, Living Ethics, perception, the Cosmic Mind, man, Space, cosmic evolution, creation.

Красота нас зовёт и определяет наш путь.

             Л. В. Шапошникова

Введение. В 2026 году исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося российского учёного и философа-космиста, индолога, этнолога, путешественника, бессменного директора уникального центра российской культуры и науки – общественного Центра-Музея имени Н. К. Рериха, заслуженного деятеля искусств Российской Федерации, большого патриота России и русской культуры Людмилы Васильевны Шапошниковой (1926–2015). В разные годы она была удостоена многих званий и наград; среди них – лауреат премии имени Джавахарлала Неру (1967 г.), академик Российской академии естественных наук и Российской академии космонавтики имени К. Э. Циолковского, почётный доктор академии наук Монголии; награждена «Орденом Дружбы» за большой вклад в развитие музееведения и сохранение культурного наследия (2006 г.), орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени за большой вклад в сохранение культурного наследия и многолетнюю просветительскую и общественную деятельность (2011 г.). В честь Людмилы Васильевны названа малая планета 9717 в поясе астероидов Солнечной системы, открытая астрономом Н. С. Черных в Крымской астрофизической обсерватории и получившая имя Lyudvasilia. Л. В. Шапошникова выступила автором более тридцати книг, в том числе на иностранных языках, а также около пятисот статей по проблемам философии космизма, теории и истории культуры, индологии и этнологии; также в её работах освещены малоизвестные страницы жизни ряда выдающихся русских деятелей науки и культуры. Её книги увлекательны как по огромному фактическому материалу, так и по стилю написания; они богато иллюстрированы, в том числе фотографиями, сделанными автором в своих многочисленных научных экспедициях по Индии (в том числе – Кашмиру, Ладакху и предгорьям Гималаев), Монголии, Горному Алтаю.

В  обширном научно-философском наследии Л. В. Шапошниковой особое место принадлежит всестороннему осмыслению такого важного, во многом ещё столь таинственного явления нашей жизни и духовно-культурной эволюции, как красота. Явление это многогранно в своей и без того немалой сложности постижения, поэтому здесь необходимо сделать некоторое вступление, где наряду с краткой исторической ретроспективой также будет поставлен ряд важных проблем, касающихся самого процесса осмысления красоты.

Человек постигал красоту в её многообразных проявлениях ещё с давних эпох, в частности, в своём общем мироощущении, развитой художественной традиции, а порой и в философско-эстетических воззрениях древнейших, древних и более молодых историко-культурных областей и государств Индостана, Египта, Месопотамии, Тибета, княжеств Гималаев, Китая, Индокитая, Малой Азии, ядра Античного мира, Бактрии, Согда, Персии, Западной Африки, Японии, Кушанского царства, Руси, Византии, Арабского Востока, Западной Европы и т. д. Каким образом протекал этот процесс познания и каковы его результаты – вопрос отдельный, важный и очень интересный сам по себе. Для нашего же исследования здесь ценно отметить, что в целом красота была рядом с человеком или жила в нём самом всегда. Во все эпохи с какой-то особой силой она привлекала его взоры и сердце чем-то неземным, необъяснимым обычным рассудком, озаряла его тонким светом сквозь самые разные покровы плотной материи. Она звала, вдохновляла, изменяла жизнь и углубляла её понимание, она устремляла к чему-то более высокому и совершенному. И если постараться понять, что духовно-культурная эволюция человека немыслима без красоты, уже одно это способно не только усилить к ней наше внимание, но и существенно повлиять на собственное мироощущение.

Достаточно ярко постижение красоты проявилось в философской традиции. Так, например, обращение к ней пронизывало весь греко-античный период философии; в той же Древней Греции Космос, порядок Мироздания, был воплощением красоты. Как отмечал русский философ, филолог и антиковед, историк эстетической мысли эпох Античности и Возрождения А. Ф. Лосев (1893–1988), Космос был самым совершенным произведением искусства в представлении древних греков, которому всегда удивлялись и который благоговейно созерцали. Именно Космос «ввиду своей универсальности, свободы, самостоятельности, вечной подвижности и покоя, вечной созидательной силы и творческой мощи… и наличия в нём всех видов материи, от грубейшей до тончайшей,… – он есть совершеннейшее произведение искусства» [19, с. 584]. Здесь также можно вспомнить, что в обширной сфере древнегреческих знаний астрономия относилась к области математики (наряду с несколькими другими дисциплинами), так как, например, пространственное расположение тех же звёзд никак не полагалось случайным, хаотичным; учёные уже столь далёких времён пытались осмыслить те гармоничные сочетания (а гармония, в том числе, – это определённые сочетания чисел), посредством которых Высшие силы создали столь упорядоченное Мироздание. Отметим и другое важное значение красоты, связанное с возвращением человека на путь духовной эволюции, с его внутренним преображением. Немецкий философ и основоположник философской герменевтики Х.-Г. Гадамер (1900–2002), рассматривая проблематику прекрасного у афинского философа Платона (428/427–348/347 до н. э.), писал: «Для души, обременённой земными тяготами, утратившей крылья, так что она уже не в силах вознестись к вершинам истинного, остаётся лишь один путь, когда у неё снова начинают расти крылья и возвращается способность воспарения. Это путь любви и искусства, любви к прекрасному» [5, с. 279]. Кроме того, Платон считал, что прекрасное может открыть человеку истинный порядок вещей, поскольку само связано с подлинностью; Гадамер в этом плане подчёркивает: «Как раз то, что столь явственно выделяется на фоне всего остального и излучает свет убеждающей истинности и подлинности, и является тем, что все мы воспринимаем как прекрасное – в природе и искусстве – и в чём мы убеждены: да, это истинное» [5, с. 280]. Таким образом, истина и красота – близкие и в определённом смысле неразделимые понятия.

Родственную мысль мы находим в философской традиции Руси: истина наделялась красотой у такого идеолога древнерусского христианства, писателя и мыслителя, как Иларион (кон. X – нач. XI вв. – ок. 1054/1055). Эта мысль в отечественной традиции была настолько крепка, что и почти тысячу лет спустя на неё же выходил философ, с которого начал формироваться русский космизм, Владимир Сергеевич Соловьёв (1853–1900), уверенный в спасительной силе прекрасного, так как красота в тесном единстве с истиной и благом (добром) выступает идеальным определением достойного бытия (кроме того, он отмечал, что «красота нужна для исполнения добра в материальном мире, ибо только ею просветляется и укрощается недобрая тьма этого мира» [33, с. 76]). Эту же тему независимо развивала другая яркая представительница русского космизма, философ и учёный Елена Ивановна Рерих (1879–1955), которая обосновано подчёркивала неотъемлемость красоты от истины (например, см.: [22, с. 125]). Уже в современной философии русского космизма неразрывную связь прекрасного и истинного отмечала Л. В. Шапошникова: «Красотой меряется Истина в самом высоком её смысле» [42, с. 301]. О единстве красоты и истины также писали некоторые видные представители западноевропейской философской традиции, например, немецкий философ Ф. В. Й. Шеллинг (1775–1854): «…Истина и красота суть лишь два различных способа созерцания единого абсолютного», – подчёркивал он [45, с. 68]. И далее: «Красота и истина сами по себе, или согласно идее, едины. <…> Истина, которая одновременно не является красотой, не есть также абсолютная истина, и наоборот» [45, с. 84].

Важно также отметить следующее: Шеллинг подчёркивал мысль о том, что так называемая изначальная деятельность, которая содержится в тесно связанных Природе и Духе (Разуме) и которая порождает всё, что существует, является эстетической. В этом плане Шеллинг считал, что великие творения человека и произведения Природы, Космоса, создаются по одним и тем же законам, а, следовательно, через философию искусства (во всей её полноте) познаётся само бытие. Яркое представление об онтологической сущности красоты, на которую вышел Шеллинг, мы находим у русского философа Н. А. Бердяева (1874–1948). Он прочувствовал саму эволюционную суть красоты, её встроенность в общий поток космического творения, а также остро ощутил зачастую внешний и крайне частичный подход к её трактовке: «Красота – не только цель искусства, но и цель жизни. И цель последняя – не красота как культурная ценность, а красота как сущее, т. е. претворение хаотического уродства мира в красоту космоса». И далее: «Космос и есть красота как сущее. Космическая красота – цель мирового процесса, это иное, высшее бытие, бытие творимое. Природа красоты – онтологическая и космическая. Но все определения красоты – формальны и частичны. Красота в своей последней сущности – неопределима, красота – великая тайна. <…> В красоте нужно жить, чтобы узнать её. Вот почему так досадно не удовлетворяют все внешние и формальные определения красоты» [2, с. 455–456]. Онтологическая природа красоты находит многогранное выражение у другого русского мыслителя, одного из самых удивительных философов красоты, художника и учёного-естествоиспытателя Святослава Николаевича Рериха (1904–1993): «Как только мы осознаём, что существует некое эволюционное течение, которое развёртывает и совершенствует объективные явления жизни, некий импульс, который лежит в основании нашего проявленного мира, – проблема красоты становится естественным следствием жизни, проявляющей себя через бесконечную цепочку живых единиц. И мы смотрим на красоту как на знак совершенства, свидетельство достижения законченной эволюционной ступени. Мы ищем красоту, мы стремимся к красоте как к предопределённому условию, к состоянию гармоничного равновесия, заключённого в самой сердцевине эволюционного течения» [26 с. 110].

Далее, надо отметить и то, что представители романтизма XIX века вслед за Шеллингом писали об искусстве как уникальном способе познания окружающего мира. Они считали, что ни наука, ни философия, а лишь искусство (в его высоком смысле) способно дать объективное отражение действительности (видимо, учитывая все тончайшие её стороны). Ведь искусство не ограничивается, подобно эмпирической науке в её грубоматериалистическом варианте, исследованием внешних, плотноматериальных, форм вещей и явлений, а пытается проникнуть сквозь временную оболочку в их смысл, первопричину, для того чтобы понять истинную сущность того, что происходит в мире. И здесь свою важную роль играет явление красоты.

Важно отметить и другой аспект прекрасного. В своей работе «Критика способности суждения» классик немецкой философии И. Кант (1724–1804) определял красоту как «форму целесообразности предмета» [13, с. 84]. Иными словами, последний целесообразен, можно сказать, полезен лишь обладая качеством прекрасного. Похожие мысли высказал отечественный учёный и писатель И. А. Ефремов (1908–1972) в своём выдающемся, эпохальном романе «Туманность Андромеды» (написан в 1955–1956 годах): «…Красота – это инстинктивно воспринимаемая целесообразность строения, приспособления к определённому назначению». Как видно, назначение чего-либо (пусть порой и в несколько отдалённом смысле) не должно отходить от смысла прекрасного. Вообще придание красоте качества целесообразности само по себе крайне интересно, так как целесообразность означает истинность, правильность в рамках определённого целеполагания. В многотомной философской системе Живой Этики, созданной Е. И. Рерих в первой половине XX века, немало сказано о важности и ценности целесообразности, которая рассматривается как космический закон. В данной философской системе проходит такая кардинальная мысль: поступки и мысли человека целесообразны, если они созвучны основному смыслу (цели) его земного существования, иными словами, его эволюционному продвижению и преображению. В одной из книг Живой Этики говорится, что творчество целесообразно, если дух человека, устремляясь к красоте, осознаёт Беспредельность [8, с. 346]. Здесь заложен и смысл ответственности творящего человека-микрокосма по отношению к окружающему его миру, ко всему Макрокосму, пронизанному эволюционными законами. «…Эволюция гармонична и проста в Красоте Целесообразности», – подчёркивала Е. И. Рерих [23, с. 276]. Также она отмечала, что если действие осуществляется с основой на принципе красоты, то в таком единстве ярко заявляет о себе целесообразность (см.: [9, с. 75]), ибо такое действие будет лишь во благо.

Возвращаясь к Канту, необходимо также отметить, что он считал эстетическое чувство родственным моральному [13, с. 169]. Причём в истории философии неоднократно высказывалась важная идея о том, что красота тождественна морали и нравственности. Так, на единство красоты и добра указывал ещё китайский философ и наставник Конфуций (552/551–479 до н. э.), который «считал, что “красота“ и “доброта” должны быть объединены, на этом основан его концепт “идеального совершенства”» [6, с. 122–123]. «В сущности, в самой природе Добра заключено Прекрасное»; «Прекрасным становится то, что воплощает Добро», – отмечал индийский писатель, мыслитель, художник и композитор Рабиндранат Тагор (1861–1941) в своей статье «Прекрасное» [20, с. 282, 286]. Собственно, всю эту работу Тагора пронизывает идея тесной взаимосвязи духовности, моральных принципов и красоты. Добро и красоту (этическое и эстетическое) отождествляли представители романтизма XIX века. Считавший красоту «великой движущей силой нашей жизни» [26, с. 109] С. Н. Рерих в краткой фразе выразил и рассматриваемое здесь единство, и шире – саму эволюционную суть прекрасного: «…Красота и духовные устремления слились в едином выражении и стали для нас объективными представлениями, так сказать, кристаллизацией Высшей Жизни» [27, c. 21]. В творчестве русского писателя и мыслителя Ф. М. Достоевского (1821–1881) так же красота неразрывно связана с нравственностью; для писателя истинная красота как эстетический и этический идеал являлась двигателем человеческого прогресса [37, с. 19]. При этом Ф. М. Достоевский считал, что чувство красоты неотъемлемо от самого человека, имманентно человеческой природе. Достоевский вывел универсальную формулу: «мир спасёт красота». Русский учёный, художник и мыслитель, археолог и исследователь Центральной Азии Николай Константинович Рерих (1874–1947) уточнил её – «осознание Красоты спасёт мир», подчёркивая таким образом кардинальную роль самого человека, его осознанного отношения к красоте и в таком смысле – его деятельное участие в процессе преображения мира, что опять-таки указывает на неразрывность, взаимозависимость прекрасного и глубинной человеческой природы.

В связи с приверженностью принципу красоты Николая Рериха и его младшего сына Святослава Николаевича заметим, что вообще в семье Рерихов стремление к прекрасному было естественной и устойчивой традицией. Крупнейший биограф этой удивительной русской семьи П. Ф. Беликов (1911–1982) по этому поводу записывал: «Красота окружала Юрия [старший сын – Ю. Н. Рерих. – Авт.] и Святослава с первых шагов их жизни. Слово “прекрасно”, пожалуй, наиболее часто раздавалось в семье Рерихов и навсегда заняло в богатом лексиконе Святослава Николаевича самое видное место. Николай Константинович и Елена Ивановна любили народное искусство, древности, старинную живопись… Собрание картин Рерихов включало произведения известнейших мастеров живописи. <…> Но не только созданное человеческими руками оказывало на Юрия и Святослава своё влияние, приобщая их к прекрасному. Николай Константинович и Елена Ивановна проводили много времени среди природы и учили детей любить и понимать этот всеобщий первоисточник Красоты и Мудрости» [1, с. 20]. То огромное внимание, которое отводили Рерихи прекрасному, в определённой мере повлияло на будущие исследования Л. В. Шапошниковой, которая в течение четверти века поддерживала близкие дружеские отношения со Святославом Николаевичем, по сути, выступившим для неё духовным наставником.

Итак, опыт в осмыслении красоты был накоплен немалый. Однако же наука, в её грубоматериалистическом варианте, взяла в свою методологическую базу далеко не всё из этого бесценного опыта, что явилось закономерным следствием особого мировоззрения, на котором она базируется. В результате в той части современной науки, которая характеризуется наибольшей консервативностью, нежеланием расширять мировоззренческие установки, явлению красоты отводится довольно странное место: она одновременно и значима (но и здесь – лишь в определённых пределах), и, в то же время, согласно выстроенной логике её изучения, – нет. Об этой стороне её незначимости, в том числе, свидетельствует тот факт, что данное изучение совершенно оторвано от практики жизни, где истинная красота очень часто вообще забыта с вытекающими отсюда крайне негативными следствиями. Ей выделено некое место как определённой категории в одной из отраслей философского знания, где она живёт как бы своей жизнью, будучи, как правило, весьма далёкой от человеческой деятельности. Такое положение можно охарактеризовать как состояние отчуждённости красоты, вызванное главным образом недостаточным уровнем внутренней культуры и засильем безобразия, а уже потом – непониманием.

Своеобразной иллюстрацией двойственного (иными словами, неопределённого) состояния красоты выступает её положение в системе культурологического знания. В современной науке о культуре существует такое важное понятие, как универсальная картина мира, раскрывающееся одновременно в следующих компонентах (перечислим их кратко): 1) космологическая модель (представления об окружающем мире) – здесь и онтологическая, и космологическая составляющие; 2) антропологическая модель (представления о человеке); 3) познавательная модель (гносеологический компонент) – способы познания мира и пути постижения истины, а также сама сущность познания. Данная универсальная картина мира разворачивается в системе культурных универсалий – тех категорий, которые аккумулируют важный социокультурный опыт человечества и которые по-своему помогают человеку в его попытке осмыслить мир, его окружающий. Культурные универсалии – это красота, жизнь, любовь, добро, свобода, вера, природа, общество, мужское, женское и т. д. Они инвариантны практически для всех культурных традиций, однако само их содержание специфично в каждой из них. Культурные универсалии, согласно логике культурологии, выступают своего рода координатами отмеченной выше универсальной картины мира. Посредством их усвоения осуществляется передача общественно значимого опыта, накопленного человечеством. Из этого следует, что красоте в культурологии всё же отводится по-своему значимое место; она через систему культурных универсалий теснейшим образом связана со всеми компонентами раскрытия универсальной картины миры, среди которых, заметим, гносеологическая модель. Но одновременно с этим выстроенная с учётом особого миропонимания логика изучения красоты никак не ведёт к её действенному осмыслению, к усвоению её огромной роли и значения в нашей жизни, оставляя широкое пространство лишь для оторванных от этой жизни теорий и многообразных терминов.

Отраслью философского знания, куда благополучно помещена категория прекрасного, как известно, выступает эстетика. Сам термин «эстетика» (от греч. aisthesis – ощущение, чувство; также aisthetes – чувствующий) был впервые введён немецким философом А. Г. Баумгартеном (1714–1762) в 1735 году в работе «Философские размышления о некоторых вопросах, касающихся поэтического произведения». Заметим, что данным понятием Баумгартен обозначил особую науку о чувственном познании, ведущем как к постижению, так и созданию прекрасного, и проявляющемся в различных образах искусства; сама же красота мыслилась им как некое совершенство этого чувственного познания. Безусловно, поднять проблему чувственного познания (его аспектам учёный даже посвятил большой труд «Эстетика», вышедший в двух томах в середине XVIII века) в то время было делом важным и нужным, показывающим в противоположность науке о рассудочном познании, то есть логике, что утончённое и возвышенное можно постигнуть соответствующим, более тонким, способом. Однако при этом само по себе чувственное познание далеко не всегда может привести к постижению глубокой сущности и эволюционной роли красоты как объективной реальности, ибо в этом тонком процессе определяющим выступает уровень духовного развития познающего, то есть развитость его внутренней культуры.

После Баумгартена дальнейшая разработка научной эстетической мысли, говоря обобщённо, осуществлялась с позиции исследований эстетических идеалов различных эпох, анализа ощущений и восприятия человеком прекрасного, как и в целом его отношения к красоте. Введённое же Баумгартеном новое понятие обусловливало становление эстетики как отдельной философской дисциплины. При этом, учитывая разнообразие проявлений сферы эстетического, эстетика стала выступать в самых разных смысловых сочетаниях, будучи, к примеру, музыкальной, технической, рецептивной, теоретико-информационной, экспериментальной, производственной, поведенческой и т. д., и вместе с этим красота, наряду с искусством, выступала основным проявлением эстетического. Последнее же является исходной категорией эстетики, в которой эта категория эстетического определяет саму специфику её предмета в понимании многих выявлений бытия человека (здесь –­ эстетические идеал, ценность, чувство, вкус и т. д.). В отечественной науке были выработаны определённые подходы к пониманию эстетического: трудовая концепция эстетического, общественная теория эстетического, природная теория красоты (экологическая эстетика). Сама же эстетика была призвана изучать не только прекрасное, но и принципы творчества по законам красоты, а также особенности именно эстетического осмысления мира человеком. Однако, несмотря ни на какие теоретические, включая методологические, усилия в рамках научного дискурса, касающегося эстетики, постичь глубинную сущность красоты (в объективном её понимании), как и её источник, так и не удалось, ибо оказалось, что самую значимую роль в этом процессе постижения играет то мировоззрение, с позиций которого познаётся явление и, собственно, на основании которого развивается сама наука. И если какое-либо явление не удаётся осмыслить во всей его глубине, то абсолютно нецелесообразно уходить в сторону, лишь умножая терминологическую базу и теоретически продуцируя всё большее количество взаимосвязанных проблем. Здесь, чтобы, образно говоря, попасть в цель, необходимо менять само мировоззрение, мышление, коренным образом изменить точку отсчёта, взгляд на природу человека и сам Космос, в котором, по сути, он живёт, творит и с которым взаимодействует; и в этом плане – расширить взгляд на сам творческий процесс.

Итак, ни в культурологии, ни в эстетике нашего времени (в их строго официальном смысле) ответ на вопрос о глубинной сущности и тем более об истоках красоты отсутствует. Но, к сожалению, по сути таковые не изучаются как находящиеся в системе тесного взаимоотношения и эволюционного единства Макрокосма и микрокосма, ведь здесь нужен широкий, а зачастую синтетический, взгляд. Ещё академик В. И. Вернадский (1863–1945), будучи крупным специалистом по истории науки и в целом научного мировоззрения, подчёркивал, что «научно понять – значит установить явление в рамки научной реальности – космоса» [3, с. 38], при этом понимая под «научной реальностью» значительно больше, чем многие учёные его времени. В. И. Вернадский отмечал: «Аппарат научного мышления груб и несовершенен; он улучшается, главным образом, путем философской работы человеческого сознания. Здесь философия могущественным образом в свою очередь содействует раскрытию, развитию и росту науки» [3, с. 226]. Также учёный справедливо подчёркивал: «Научное мировоззрение развивается в тесном общении и широком взаимодействии с другими сторонами духовной жизни человечества. Отделение научного мировоззрения и науки от одновременно или ранее происходившей деятельности человека в области религии, философии, общественной жизни или искусства невозможно. Все эти проявления человеческой жизни тесно сплетены между собою, и могут быть разделены только в воображении» [3, с. 209]. Эти и ещё многие другие мысли В. И. Вернадского свидетельствуют о том, что он имел иные, более широкие и более точные воззрения на саму теорию научного познания, и главное – он работал над новой системой познания, которая, по глубокому убеждению учёного, как отмечала Л. В. Шапошникова, «должна быть синтетической и включать в себя наряду с эмпирической наукой и те области знания, которые не принадлежат собственно экспериментальной науке» [43, с. 31]. И, говоря о красоте, нельзя не заметить, что понять её сущность, источник возникновения, её крайне значимую роль в истории культуры со всем её богатым спектром культурных феноменов, можно лишь имея расширенный взгляд на способы познания мира.

Параллельно с теоретическими изысканиями эстетики как отрасли философского знания, в свою очередь развивавшегося в рамках социологического мироощущения, исключавшего рассмотрение человека как микрокосма с его тонкой внутренней структурой, причём в его тесном взаимодействии с эволюционными механизмами Макрокосма, шёл другой процесс развития знания и самого познания. Он охватывал науку, философию, искусство, литературу; в поле этого процесса формировались принципиально иные подходы к постижению человека и мира, включая и такое явление, как красота…

Несмотря на все огромные трудности и сложнейшие вызовы, которыми наполнена нынешняя действительность, мир в целом, всё же не будем забывать, что мы живём в период активного процесса формирования новой научной картины мира, кардинально изменяющей прежние, достаточно устаревшие мировоззренческие позиции, способствующей существенному сближению науки и философии, синтезу эмпирической науки и метанаучного способа познания (направления очень древнего, в котором сам процесс познания осуществляется через внутреннее, духовное, пространство человека) в новую систему познания, соответствующую новым задачам, стоящим перед разными областями знания. Научная картина мира, основывающаяся преимущественно на социологическом мироощущении, продолжает значительно изменяться ввиду тех концептуальных разработок, которые учитывают многогранные связи в системе «человек – планета – Космос», рассматривают как возможную реальность существование тонких структур в строении человека, а также раскрывают их связи с эволюционно высокими структурами Мироздания, которое, в свою очередь, столь стройно и закономерно, можно сказать разумно, организовано. Разрабатывая концепции, раскрывающие формирование естественной системы координат, которая складывается посредством процесса самоорганизации на всех уровнях иерархии окружающего нас универсума, д-р филос. наук, проф. Н. Н. Кожевников отмечает: «В мире не может не быть системы координат, возникшей естественным путём, относительно которой происходит его дальнейшее развитие, потому что, несмотря на всю его сложность, мир удивительно организован, целесообразен, оптимален, устойчив; все его уровни связаны общекосмическим круговоротом вещества, энергии, информации» [14, с. 6].

У вышеотмеченного процесса изменения есть своё начало, относящее нас во времени более чем на сто лет назад в истории России, и есть своё наименование. Речь идёт о формировании и развитии такого всеохватного явления, как космическое мышление, или космизм. Надо подчеркнуть, что существенный перелом во многих сферах знания произошёл именно в России, в тот её историко-культурный период, который получил название Серебряный век русской культуры. 

Итак, процесс формирования космического мышления начался в конце XIX – начале XX века в России; будучи по времени довольно длительным, он включает и нашу современность. В его начальном, самом сложном этапе формирования приняли участие выдающиеся учёные, философы, деятели искусства. Среди них: В. С. Соловьёв, К. Э. Циолковский (1857–1935), Е. П. Блаватская (1831–1891), В. И. Вернадский, А. Л. Чижевский (1897–1964), Е. И. Рерих, Н. К. Рерих, П. А. Флоренский (1882–1937), Н. А. Бердяев, А. Н. Скрябин (1871–1915), М. К. Чюрлёнис (1875–1911), А. А. Блок (1880–1921), члены художественного объединения «Амаравелла» и многие другие; ближе к нашему времени  это – С. Н. Рерих, И. А. Ефремов, А. Л. Яншин (1911–1999), Л. В. Шапошникова, Л. В. Лесков (1931–2006); среди зарубежных учёных и мыслителей это – К. Н. Фламмарион (1842–1925), Ф. Дж. Ю. Вудбридж (1867–1940), А. Эйнштейн (1879–1955), П. Тейяр де Шарден (1881–1955), Н. Х. Д. Бор (1885–1962) и др. В их многогранном наследии мы находим новые подходы к постижению Вселенной и человека, и более того – обоснование их эволюционного единства. Эти носители нового мышления первыми проложили дорогу в Космос, к его самому широкому освоению. Ибо Космос – это не только беспредельная широта, но и бесконечная глубина, с которой в определённой мере соотносятся духовные глубины человека-микрокосма. В частности, представители русского космизма ставили проблему необходимости новой науки, работали над новой системой познания, в целом значительно раздвигали горизонты знания в его самых многообразных проявлениях, обогащали науку доказательствами связи земного исторического процесса с ритмами, идущими к планете из космических глубин, несли в своём творчестве отзвук миров иного, более высокого, состояния материи, приоткрывали грани постижения одухотворённого Космоса. (См., например: [41; 29]).

Если же в данном контексте говорить о красоте, то необходимо вспомнить, что она выступила одним из главных понятий русской философской и эстетической мысли. Осмысление красоты в той или иной степени предпринималось в течение веков, что можно проследить, по крайней мере, на протяжении последней тысячи лет русской истории, например, в таких памятниках, как Изборник Святослава (1073 г.), «Повесть о Варлааме и Иосафе» (XI–XII вв.), а также в трудах таких мыслителей, как Иларион (о котором уже говорилось выше), Кирилл Туровский (ок. 1130 – не ранее 1182), Артемий Троицкий (ок. 1500–1570), Симеон Полоцкий (1629–1680), М. В. Ломоносов (1711–1765), Н. И. Надеждин (1804–1856), Ф. М. Достоевский, В. С. Соловьёв, В. И. Иванов (1866–1949), Н. О. Лосский (1870–1965), Н. А. Бердяев, Н. К. Рерих, Е. И. Рерих, С. Н. Рерих, А. Ф. Лосев, И. А. Ефремов, Л. В. Шапошникова. Вполне логично, что в пространстве уже русского космизма процесс осмысления красоты органично занял своё важное место.

В наши же дни крупным учёным, глубоко рассмотревшим это явление, в том числе в контексте такой переломной эпохи, как XX век, через призму сложнейших процессов его культурной и социальной динамики, выступила Л. В. Шапошникова. В её трудах мы находим осуществлённые впервые исследование и развитие идей о красоте, заложенных в наследии Рерихов, а также в творчестве других выдающихся представителей русского космизма. Особое место принадлежит её основательной монографии «Тернистый путь Красоты» [42], которая и в настоящее время, четверть века спустя, остаётся единственной в своём роде. Здесь можно отметить и другой аспект: самих работ, посвящённых идеям Л. В. Шапошниковой относительно красоты, на сегодняшний день почти нет (см. как редкий пример [18], где в то же время, объективно говоря, рассмотрена одна из сторон указанных идей Л. В. Шапошниковой; также некоторые мысли Л. В. Шапошниковой о красоте рассмотрены в работе одного из авторов данной статьи [32]).

В целом на основании изучения источников можно сделать вывод, что труды Е. И. Рерих, Н. К. Рериха, С. Н. Рериха и Л. В. Шапошниковой несут в себе новую концепцию красоты, раскрывающую её  суть, роль и эволюционное значение. При том, что труды Л. В. Шапошниковой выступают частью данной концепции, можно утверждать, что ей принадлежат оригинальные идеи относительно природы и роли красоты. В этой новой концепции содержится раскрытие глубинной связи красоты с усовершенствованием, одухотворением самой материи, обоснование того, что красота является одной из кардинальных основ духовной эволюции человека, а также содержится выход на тот источник в Макрокосме, из которого проистекает красота как объективное начало.

Согласно философской системе Живой Этики, красота – это гармоничное и созвучное сочетание элементов, из которых состоит та или иная вещь, явление, живой организм. Более того, красота представляет собой один из фундаментальных принципов гармоничного существования Вселенной, включая в том числе и человеческое общество; ведь красота – это тонкоэнергетическая основа, обусловливающая (и как импульс, и как составляющая процесса) усовершенствование духа человека. Побеждая хаос, красота наполняет Космос гармонией и даёт ему возможность на всех уровнях двигаться по ступеням эволюции. Также, как отмечала Л. В. Шапошникова, «Красота есть творящая сила самого Космоса, она есть формообразующее начало…» [42, с. 138]. Таким образом, красота объективна и онтологична. В целом же, с одной стороны, красота неотделима от высших ритмов Мироздания и выступает одним из законов Космоса, а с другой – это явление имеет прямое отношение к духу человека, его творческой природе и сложному процессу его усовершенствования. Исходя из концепции культуры Н. К. Рериха, дух человека развивается и гармонизируется по законам красоты и, в то же время, этот дух сам является источником и создателем красоты. Согласно одной из наиболее важных особенностей, которыми обладает дух и которые впервые были выявлены в системе познания Живой Этики Л. В. Шапошниковой (см.: [43, с. 48–49]), тонкая энергетика духа играет важнейшую творческую роль в самом Космосе как энергетической одухотворённой системе. Вообще, в Живой Этике само творчество духа, при котором человек устремляется к красоте, связано с пониманием Беспредельности, этого краеугольного и очень многоаспектного явления бытия (см.: [8, с. 346]). Кроме того, красота относится к области сердца (имеется в виду духовное сердце человека), которое теснейшим образом связано с духом и которое выступает своеобразным мостом, соединяющим человека с мирами более высокого состояния материи, с Высшим (не случайно в мировой философской традиции осмыслению сердца человека уделялось значительное внимание). В сущности можно сказать, что мир в целом един в красоте. 

Продолжая тему тесной взаимосвязи Мироздания, человека и красоты, отметим, что Е. И. Рерих писала о красоте как о явлении, лежащем в основе построения Космоса [24, с. 208]. Вибрации тонкой энергетики красоты, которой наполнен, или, точнее говоря, сложен Космос (в его широком понимании), имеют огромную силу притяжения к себе родственных гармоничных энергий, что выявляется, например, в устремлении человека-микрокосма к состоянию прекрасного, в какой бы форме и где бы оно ни возникало: красота ли это Мироздания, окружающей реальности или творений рук человеческих. Это устремление, в свою очередь, делает человека причастным к высоким космическим ритмам, гармонизируя его энергетику с этими высшими вибрациями, усиливая соответствующий энергообмен его духа и, что крайне важно, способствуя развитию его внутренней культуры. Не случайно жизненным девизом С. Н. Рериха, как и его напутствием-пожеланием другим людям, была формула «Будем всегда стремиться к Прекрасному».

Коль речь идёт о тесной связи явления красоты с Космосом, его высшими ритмами, причём Космос, или Мироздание, понимается здесь как грандиозная одухотворённая, иерархическая система, включающая разные виды (уровни) материи и энергии, то возникает естественный вопрос о том, откуда, из каких глубин этого Мироздания, проистекает красота, выступающая столь важной эволюционной основой.

В контексте высших ритмов, импульсов и других эволюционных факторов в иерархически устроенной одухотворённой Вселенной необходимо обратиться к некоторым граням важной темы научного дискурса как минимум последних полторы сотни лет, связанной с осмыслением реальности самого Космического Разума, а в терминологии философской системы Живой Этики – Космического Магнита, кардинального явления Мироздания, многие стороны понимания которого раскрыты на страницах данной философской системы, а также в других работах Е. И. Рерих. На основе этих источников ряд основных характеристик данного явления представлен в работах Л. В. Шапошниковой, которая первой среди учёных обратила пристальное внимание на саму проблему изучения Космического Магнита как важнейшей основы эволюции Вселенной и положила начало его систематическому научному осмыслению в своих трудах и выступлениях разных лет (например, см.: [38; 40]). Под научным осмыслением здесь понимается широкий взгляд учёного с позиций космического мировоззрения, без затуманивающих такой взгляд отрицаний (как правило, необоснованных) и предубеждений, учитывающий так же и самую древнюю информацию, которую мы находим в мифологии. Кроме того, ряд важных характеристик этого кардинального понятия философской системы Живой Этики раскрыты в работах одного из авторов настоящей статьи (см.: [28; 30, с. 93–96]). Основываясь на данном наборе источников, отметим определённые смысловые моменты, предоставляющие возможность прикоснуться к той реальности, которая стоит за рассматриваемым понятием. В целом эта тема достаточно обширна, поэтому здесь мы вынуждены ограничиться освещением лишь некоторых аспектов, подводящих в общих чертах к ответу на поставленный выше вопрос об источнике красоты.

Бытие Космического Магнита отражено во всём Мироздании, во всём сущем, включая различные аспекты истории планеты и человечества; он собирает особые явления, которые составляют единое целое, входящее в цепь эволюции. «Космический магнетизм, – отмечается в книге «Беспредельность», – собирает народы, собирает расы, собирает части света, собирает части эволюции… В основе всех жизненных проявлений можно найти космический магнетизм…» [9, с. 101]. Согласно работам Е. И. Рерих, космический магнетизм – есть дифференцированное действие Космического Магнита, проявляющееся как притяжение, существующее в определённом пространстве, причём сила космического магнетизма может быть различной; кроме того, он оказывает воздействие на пространственные токи, выступая их регулятором. Время, в которое Е. И. Рерих работала над своими научно-философскими трудами (1920–1950-е годы), было отмечено неоднократным обращением учёных, в основном физиков, к постановке проблемы осмысления Космического Разума. Так, один из самых значимых учёных в истории физики, Альберт Эйнштейн, был вполне уверен в существовании высшего Разума, следствием проявления которого, согласно размышлениям физика, выступает гармония естественного закона, которой восторгается и изумляется любой глубокомыслящий учёный. И в сравнении с этим превосходящим Разумом всё упорядоченное мышление, как и соответствующие действия человека, сколь бы они ни были чёткими и системными, являются всего лишь незначительными отражениями. (См.: [48, с. 22]). Эйнштейн обосновано утверждал: «Всякий, кто серьёзно занимается наукой, убеждается в том, что законы Вселенной несут на себе отпечаток Высшего Разума, настолько превосходящего человеческий ум, что мы, с нашими скромными возможностями, должны благоговейно склониться перед ним» (цит. по: [15, с. 113]).

Выше было сказано о Мироздании как об одухотворённой и иерархической системе. Исходя из наследия Е. И. Рерих, в этом плане отметим, что основой стройных эволюционных процессов в таком живом Космосе выступает светлая Иерархия высоких разумных сил, которая и называется Космическим Разумом (в иной, известной, терминологии – Лестница Иакова). Венец данной Иерархии состоит из высочайших Разумов, или Создателей миров – Зодчих Вселенной в её настоящем и будущем состоянии. Сознание этого Венца светлой Иерархии высших разумных сил Космоса (иными словами, сознание Венца Космического Разума) и является Космическим Магнитом, или Космическим Сердцем. (См.: [21, с. 492]). Причём речь идёт о синтетическом сознании. «То, что сам Космический Магнит представляет собой энергетику синтетического сознания разума Космических Иерархов, – замечала Л. В. Шапошникова, – есть самое главное, что мы можем в нашем состоянии постигнуть. Вселенная же практически является аурой Космического Магнита и, как аура человека, имеет семь энергетических уровней, связанных между собой. Каждый из этих уровней является одним из эволюционных витков Великой Космической Спирали» [39, с. 766]. В современном научном пространстве поиск ответа на вопрос о существовании высоких разумных Сил Вселенной остаётся достаточно актуальным. Например, д-р физ.-мат. наук, проф. Леонид Васильевич Лесков, физик, обладавший энциклопедическими знаниями, выступивший основателем ряда научных направлений, ставит такие важные вопросы: «Существуют ли универсальные закономерности, которым подчиняется эволюция космических цивилизаций? <…> Имеются ли основания для гипотезы о существовании коллективного межзвёздного интеллекта – космического Разума?» [17, с. 248]. На основании разбора ряда аргументов Л. В. Лесков считает гипотезу о Космическом Субъекте, или Коллективном Мировом Разуме, вполне обоснованной. Также Леонид Васильевич отмечает, что человек «может добиваться своих целей, только опираясь на знание законов Космоса и в полном согласии с ними. В этом суть Космической Этики» [16, с. 215]. Конечно, ибо действенное постижение законов Космоса, особенно при взгляде на Мироздание как иерархическую одухотворённую систему, лежит в основе конструктивного целеполагания в любом виде строительной деятельности человека-микрокосма; заметим, что глубокие знания о таких законах содержит философская система Живой Этики.

Понимание Мироздания как разумно устроенной системы в современном научном пространстве продолжает закономерно занимать всё более важное место. Такое положение, в том числе, обусловлено накопленной к настоящему времени многогранной научной информацией о Космосе, в значительной мере это именно результаты наблюдений и их кропотливой обработки. В частности, речь идёт об удивительной структурированности Вселенной, обосновании существования фундаментальных равновесий природы, о законах, согласно которым космическое вещество организуется в пространстве и в целом эволюционирует, о том, каким стройным образом осуществляется движение тел, происходят фундаментальные взаимодействия в природе; это и данные о влиянии космических ритмов на земную жизнь, как и остающийся пока неразгаданным феномен самого возникновения жизни и т. д. Всё это, как и немалое число других сложных явлений, предоставляет ясное понимание того, что очень распространённое ныне постулирование принципа случайности, или хаотичности, в развитии Мироздания абсолютно не обосновано, безответственно и не имеет никакого отношения к подлинной науке. Вполне понятно, почему в своё время Е. И. Рерих аргументировано утверждала, что «Разум рождает разум» [24, с. 200]. Её видный современник, британский физик и радиотехник Дж. А. Флеминг (1849–1945) отмечал: «Великое множество современных открытий полностью разрушило старые материалистические представления. Универсум предстаёт сегодня перед нами как мысль, но мысль предполагает наличие Мыслителя» (цит. по: [7, с. 826]). В данном контексте нелишним будет вспомнить, что важным тезисом в современном научном знании выступает следующий: чтобы из хаоса возник порядок (на любом уровне), необходим соответствующий энергетический импульс со стороны более высокоорганизованной структуры. Согласно выводам синергетики, для прохождения процесса самоорганизации в любой среде важно наличие энергетического воздействия из окружающего мира от более высоких самоорганизующихся систем.

Заметим, что не случайно Космический Магнит назван и Космическим Сердцем, которое напитывает Мироздание своим великим животворным ритмом. Е. И. Рерих отмечала единство основного космического ритма, которое как бы сцепляет Вселенную и, можно сказать, направляет её в едином эволюционном русле. Любое состояние материи в Мироздании не существует без жизненной пульсации (см.: [9, с. 202]). Согласно Живой Этике, Космос пульсирует в определённом ритме, он выявляет разумное устройство бытия, что, в частности, и выражается в космическом ритме, этой «разумной силе» [9, с. 73], действующей в Беспредельности и оказывающей огромное влияние на человека. Естественным образом здесь вспоминаются исследования русского учёного-энциклопедиста А. Л. Чижевского, который выдвигал свои концептуальные идеи независимо и примерно в то же время, когда Е. И. Рерих работала над книгами Живой Этики. Надо сказать, что А. Л. Чижевский подошёл близко к осмыслению некоторых граней той космической реальности, которая стоит за понятием Космического Магнита. Например, учёный полагал, что творческие силы Космоса тесно связаны с феноменом самой жизни через пульс «космического сердца», вмещающего всё Мироздание. «Быть может, и эруптивная деятельность на Солнце, и биологические явления на Земле суть соэффекты одной общей причины – великой электромагнитной жизни Вселенной. Эта жизнь имеет свой пульс, свои периоды и ритмы. Наука будущего должна решить вопрос, где зарождаются и откуда исходят эти ритмы. <…> Мы привыкли придерживаться грубого и узкого антифилософского взгляда на жизнь как на результат случайной игры только земных сил. Это, конечно, неверно. Жизнь же, как мы видим, в значительно большей степени есть явление космическое, чем земное. Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал Земли. Она живёт динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца – этой грандиозной совокупности туманностей, звёзд, Солнца и планет» [36, с. 322–324]. Эти мысли А. Л. Чижевского очень близки концепции Живой Этики о Совершенном Сердце, которое в космической эволюции играет ведущую роль; в целом поиски учёного пересекаются с таким ведущим положением данной философской системы, как идея космических ритмов и их огромного значения в космической эволюции. Научное доказательство устойчивой связи земных исторических событий и космических (в частности, солнечных) ритмов является неоценимой заслугой А. Л. Чижевского перед наукой будущего, а поставленный им вопрос об источнике зарождения и истечения ритмов «великой электромагнитной жизни Вселенной» приводит к научно-философским идеям Живой Этики.

В контексте понимания человека как микрокосма ритмичная работа его сердца, отражающаяся пульсацией во всём теле, представляется отзвуком ритма жизни Макрокосма, в частности, того космического пульса, который исходит из высочайших структур Космоса, проникая во всё сущее. Сердце Космоса – пульсация Солнца (науке известен факт пульсации Солнца, изменяющей форму нашего светила, но причина её ещё не выяснена) – биение человеческого сердца и далее (например, атом – строительный элемент нашей трёхмерной Вселенной – также пульсирует), на разных уровнях бытия и на своей частоте, – так проявлен великий ритм Жизни, иными словами, космическое единство. Также надо отметить, что Космический Магнит, или Сердце Космоса, является основной творческой силой Мироздания (здесь нельзя не вспомнить сколь большую роль играет сердце человека в его высоком творчестве), и, в частности, его творчество «устремляет человечество к Истине» [10, с. 212]; от Космического Магнита исходит сам образ беспредельного творчества (см.: [9, с. 109]). При этом и сам человек должен развить в себе соответствующее устремление к высшему, которое, являясь энергией определённого качества, насыщается зовом Космического Магнита. В этом сложном энергетическом процессе особая роль принадлежит сердцу. Вселенское творчество Космического Магнита находится в центре процесса постоянного энергоинформационного обмена, а этот процесс, согласно Живой Этике, лежит в основе космической эволюции.

Из представленной выше предельно краткой логической схемы становится понятно, что красота как явление универсальное исходит из эволюционно высочайших сфер сложной, многоуровневой космической реальности, пронизанной жизнью и стремлением усовершенствования в направлении прекрасного и гармоничного. Иными словами, источником красоты выступает Космический Магнит, или синтетическое Сознание Венца Космического Разума (то есть, светлой Иерархии высоких разумных сил Космоса), основная творческая сила Вселенной. Это же положение об источнике красоты развивает Л. В. Шапошникова, подчёркивая, что она «возникает в таинственном пространстве Космического Магнита, где в необозримом океане энергий складываются и рушатся бесчисленные формы различных состояний материи. И только она – Красота – придаёт им устойчивость и эволюционную завершённость. Сам же Космический Магнит, являясь Сердцем и Разумом Мироздания, творит и действует по строгим законам Красоты» [42, с. 5]. Таким образом, вслед за философией Живой Этики, Л. В. Шапошникова считала, что истинная красота имеет своим истоком высочайшие области многомерной Вселенной.

Концентрируя же внимание на человеке-микрокосме, Л. В. Шапошникова именует красоту энергетическим законом эволюции человеческого духа, который в свою очередь выступает творящей энергией и одной из важнейших эволюционных сил. В отличие от плотной материи, подвластной разрушению, дух (он тоже есть материя, но иная, очень тонкая и эволюционно более высокая) – нерушим и является основой всего вечного и непреходящего. Без духа нет формообразования, как нет и творчества. Дух человека является познавательной и преображающей силой. В своём потенциале он несёт в себе то же, что и Космос, – те же энергии, ту же красоту. Красота в её космическом понимании имманентна и человеку-микрокосму. Поэтому, творя прекрасное, человек выявляет и развивает в себе эти энергии, ещё более утончает, совершенствует их. Когда человек творит (имеется в виду высокое творчество), его дух входит в энергообмен с эволюционно более высокими областями одухотворённого Мироздания, где ярко и основательно присутствует энергетика красоты. В результате можно сказать и так: творя прекрасное, человек развивает свою внутреннюю культуру, и это будет точным замечанием.

Надо подчеркнуть, что по отношению к деятельности человека критерий красоты (в её подлинном, высоком понимании) является одним из важнейших. Тот, кто творит красоту, действует в созвучии с высшими ритмами Мироздания, или как было показано выше, с Космическим Магнитом и космическими законами; через творчество такой личности космические ритмы поступают на землю и оплодотворяют сознания других людей, поднимая их над обыденностью и суетой. Интересную тезисную подборку свидетельств деятелей культуры и науки о как бы внешнем (мы бы сказали космическом) источнике их творчества озвучил д-р филос. наук, проф. А. В. Иванов: «Подтверждением надперсональной природы подлинного творчества являются самоотчёты выдающихся творцов. С. Есенин называл себя “Божьей дудкой”; М. Цветаева говорила, что вынашивает стихотворение как живого ребёнка; Р. М. Рильке считал, что удел подлинной поэзии – дать сказаться в слове сущности окружающих вещей. Моцарт слышал симфонию всю сразу, целиком, а уж потом записывал её нотами и подвергал оркестровке. П. А. Флоренский сразу и целиком видел ряд Фурье» [12, с. 369–370]. Вообще, говоря о высоком творчестве, мы прикасаемся к очень тонкому и пока ещё во многом неведомому процессу соответствующей вовлечённости человека-творца: «…Произведения литературы и искусства, – отмечает Н. Н. Кожевников, – создают особую сопричастность со Всеединством, с общемировым космическим законом» [14, с. 106].

Красота является одной из основ культуры; она же – главный стержень настоящего искусства. Не случайно в философии Живой Этики подчёркивается, что через искусство (которое, собственно, и призвано служить красоте) человек, его внутренний мир, получает Свет, то есть обогащается высокой и утончённой энергетикой. Это, в свою очередь, содействует росту сознания. Человек постепенно утончает и собственную мысль; красота же мышления порождает прекрасные рукотворные формы. Также надо учитывать, что мысль – материальная субстанция, которая оказывает своё тонкое и вместе с тем огромное влияние как на самого человека, так и на окружающий мир. Кроме того, искусство, согласно Живой Этике, – это высшая форма познания Истины (вспомним Платона и романтиков). Заключая в себе большой практический потенциал, Живая Этика подводит к пониманию тех возможностей, которые несёт искусство. «Можно привыкнуть пользоваться искусством как конденсацией сил, – подчёркивается в одной из книг этой философской системы. – Не только возвышение деятельности, но и обострение сил даёт произведение красоты. Но это положение нужно принять сознательно и научиться пользоваться эманациями творчества» [11, с. 192]. Как отмечал Н. К. Рерих, когда человек созерцает прекрасное творение, оно вызывает в нём всё лучшее, что есть в его внутреннем мире. К идеям эволюционного значения красоты обращались мыслители разных времён; однако в этом плане принципиальная новизна идей Живой Этики состоит, во-первых, в обосновании красоты как одного из важнейших космических законов, который лежит в основе любого эволюционного развития, и без учёта которого человек не сможет улучшить себя и окружающую жизнь; во-вторых, – в раскрытии природы красоты как явления, на основе которого наука будет постепенно обнаруживать новые виды энергии (соответственно, и иные состояния материи), предоставляющие ближайшие подходы к постижению тонкоматериальной, энергетической реальности космического инобытия, о котором размышляли (а также в меру своих сил, способности духовного проникновения его изображали) некоторые художники Серебряного века, как и последующих десятилетий XX и далее уже первой четверти нашего столетия. В данном контексте с особой силой звучат слова В. И. Вернадского: «Художественное творчество выявляет нам Космос, проходящий через сознание живого существа» [4, с. 235]. Обращая наше внимание на слова итальянского живописца, архитектора и историка искусства Джорджо Вазáри (1511–1574) о том, что «подлинный художник приводит нас к Небесному огню своего великого вдохновения, опыта и красоты…», Л. В. Шапошникова отмечала: «Возможно, что именно этот небесный огонь Красоты и притягивает нас к творениям великих Мастеров, влияет на нас, организует нашу энергетику в том единственно верном направлении, которое соответствует естественному потоку эволюции» [42, с. 51].

Поскольку, с одной стороны, красота существует во внешнем пространстве, а с другой – её понимание, а значит и она сама, складывается в человеческом сознании, Л. В. Шапошникова выделяет два её вида – нерукотворная, природная красота, и рукотворная, возникающая в результате творчества человеческого духа, мысли и рук. Причём вторая имеет столь же важное значение как и первая, и здесь ключевая роль принадлежит эволюционному процессу самосовершенствования человека, при котором значительно возрастает его ответственность как творца: «…Как рукотворная Красота не может существовать без нерукотворной, так и нерукотворная Красота не может развиваться без рукотворной, – отмечала Л. В. Шапошникова. – Это происходит всегда, когда человек-творец становится человеком духовным, превращаясь из объекта Космической эволюции в её субъект. Великий космический Художник, сотворивший так называемую нерукотворную Красоту, стремился через неё научить человека создавать, воспринимать и понимать Красоту рукотворную как движущую силу эволюции на данном этапе развития человечества» [42, с. 7]. Восприятие же и понимание красоты тесно связано с развитием внутренней культуры человека, его самосовершенствованием, то есть, чтобы её адекватно воспринимать, необходимо иметь определённый культурный уровень, ибо только тогда высокие вибрации прекрасного будут находить отклик и созвучать внутреннему миру человека, его духу. Мы будем снова и снова приходить всё к той же основе основ – внутренней культуре. «По пути к постижению Красоты легко заблудиться, – замечал Рабиндранат Тагор. – Тот, кто хочет преодолеть все препятствия и достичь совершенства, должен научиться владению собой, должен научиться сдержанности. Путь этот труден и суров, но Прекрасное стоит того, чтобы ему приносили жертвы» [20, с. 273].

В целом красота как таковая – объективна, и это объективное понятие красоты, согласно Л. В. Шапошниковой, связано с соответствующей энергией. Вообще, в нашем мире определённая энергетика присуща любому явлению, предмету, чувствам, мыслям, эмоциям. Энергообмен как космический закон, как уже отмечалось выше, лежит в основе всей космической эволюции. Есть энергетика тяжёлая, её несут в основном безобразные, антикультурные формы и явления. Но, разумеется, существует энергетика высокая, ведущая всё живое к совершенству и гармоничному единству; с ней и связана красота, заключающая в себе гармонию, порядок, возможность духовного восхождения. Эта высокого уровня энергия воплощает творческую силу Космоса, в котором эволюция протекает по законам красоты. Сама же энергетика красоты утончает материю нашего трёхмерного, плотноматериального, мира, одухотворяет её, эволюционно совершенствуя: «Именно в Красоте, – утверждала Л. В. Шапошникова, – заложена та энергетика, те высокие вибрации, которые преображают плотную материю и прокладывают нам пути в сложных коридорах Космической эволюции» [42, с. 137]. Здесь можно вспомнить, что о способности красоты одухотворять материю, делать её сопричастной к высшему миру размышлял и В. С. Соловьёв. В свою очередь художник, мыслитель и поэт Луис Ортега отмечал такие грани высокого творчества и соответствующего искусства: «Искусство космично, главный его принцип – гармония. Художник создаёт модель совершенства для одухотворения материи… <…> Находясь в физическом мире, картина, конечно же, представляет собой загадку. Её можно сравнить с окном в неведомый мир – многомерный, живой, сложный и зовущий» (цит. по: [46, с. 328–329]). Наконец, как подчеркивала Л. В. Шапошникова, красота превращает хаос в Космос на всех уровнях – от миров различных состояний материи до духа человека.

Надо отметить, что как противоположность дисгармонии и безобразия красота в своей спасительной функции служит реальной защитой общества от разновесия, разложения и других сложнейших проблем современности, содействуя в своей мере и преодолению разного рода кризисов. Поэтому человек должен утверждать красоту во всей своей жизни – в чувствах, мыслях, делах, отношении к другим людям. Глубоко прав был русский писатель и врач А. П. Чехов (1860–1904), когда сказал, что в человеке всё должно быть прекрасно – внешний вид, душа, мысли. Как отмечал представитель французского романтизма, писатель, политический и общественный деятель Виктор М. Гюго (1802–1885) в своём романе-эпопее «Отверженные», «прекрасное столь же полезно, как и полезное... Быть может, ещё полезнее». Истинная красота пробуждает в духе человека способность творить, поскольку является одновременно и инструментом, и результатом творчества. Входя в соприкосновение с внутренним миром человека, красота пробуждает в нём созвучные ей элементы – нравственные качества – и даёт импульс к их дальнейшему развитию. Любая деятельность человека должна осуществляться по законам красоты, особенно это важно в отношении творчества. Красота как универсальный закон и преображающая сила должна составлять основу любого творчества, и в этом – его истинный смысл.

Л. В. Шапошникова подчёркивала, что красота, будучи, как уже отмечалось, энергетическим законом гармонии духа, имеет источник в культуре [44, с. 6], и, в то же время, как записывал Н. К. Рерих в очерке «Здоровье духа», сама культура «покоится на Красоте и Знании» [25, с. 63]. Изучением культуры как явления Людмила Васильевна занималась очень глубоко, тем более ей как индологу и этнологу это было весьма близко: в период 1963–1972 годов в своих экспедициях она  исследовала культуры древних народов Индии, а позднее, в 1970-х годах, впервые прошла маршрутами масштабной научной Центрально-Азиатской экспедиции Н. К. Рериха (1924–1928 гг.) в Алтае, Монголии, Кашмире, Ладакхе и Сиккиме. В данном плане надо отметить, что осуществлённое Л. В. Шапошниковой ещё в первой половине 1990-х годов исследование явлений культуры и цивилизации представляет собой оригинальную теорию, которая развивает концепцию культуры Рерихов, а также в целом – идеи космического мышления, или космизма. (По поводу впервые предпринятого исследования концептуальных идей самой Л. В. Шапошниковой относительно культуры и цивилизации и обоснования их как оригинальной теории культуры см.: [31; 30]). Л. В. Шапошникова, опираясь в определённой мере на синергетику, выдвинула определение, согласно которому «культура, в отличие от цивилизации, является самоорганизующейся системой духа» человека; она действует «в согласии с уровнем и качеством энергетики этого духа. Или, иными словами, самоорганизация духа есть форма существования Культуры» [44, с. 5]. Также она подчёркивала, что «Культура не может существовать без естественной связи с Высшим. Её самоорганизующаяся система формируется под непосредственным влиянием контактов с мирами иного состояния материи, иных измерений. Как писал Бердяев, в ней “даны знаки и подобия иной, духовной действительности”. Эта “иная, духовная действительность” вошла в человека с первыми искрами его сознания, с первыми формами его творчества» [44, с. 7]. Связь с Высшим несёт человеку, в том числе, красота и, конечно, его высокое творчество. Создавая красоту во время творчества во внешнем пространстве и самосовершенствования в своём внутреннем мире, человек усиливает энергообмен с Высшим, а, соответственно, и процессы самоорганизации своего духа, иными словами – усиливает развитие собственной внутренней культуры. Как отмечала Л. В. Шапошникова, в энергетическом поле духа человека идут многообразные обменные процессы, и «специфика такого энергообмена складывает или превращает дух в систему Культуры» [44, с. 5]. В данном контексте важно сказать о том, что, согласно философии Живой Этики, существует закон ведущей роли Высшего начала, который является одним из важнейших космических законов. Л. В. Шапошникова неоднократно подчёркивала, что только принятие Высшего как ведущего примера, в том числе в творческом процессе создания красоты, откроет перед человечеством путь к дальнейшему совершенствованию. «Чтобы куда-то взойти или продвинуться, человечеству нужен ведущий пример. Без этого оно ничего не сделает. Шаг за шагом, поднимаясь по обледенелому, заснеженному склону своего верхнего пути, человечество идёт в одной связке с Теми, Кто сумел подняться раньше и выше его по лестнице Космической эволюции. Мы держимся за серебряную нить этой связки и видим идущих впереди нас в зовущую Беспредельность. Там, в высоте, – Те, Кто является для нас Примером, – наши Ведущие, наши Учителя, наши Духовные наставники, наши теурги…» [42, с. 144].

Из сказанного следует сколь первостепенно важны для человека культура и красота. Если делать акцент на красоте, только сознательное к ней отношение способно изменить, преобразить жизнь в самых разных её аспектах, сделать её более светлой, ибо всё, что связано с красотой, вызывает радость и вдохновение. Радость названа в Живой Этике особой мудростью, ибо имеется в виду не радость исполнения обычных житейских желаний, не будничное веселье, а высокое, гармоничное и уравновешенное вдохновение, которое меняет жизнь человека в лучшую сторону, – это радость познания, совершенствования и творчества в его широком смысле. Сама красота, как отмечала Л. В. Шапошникова, не существует вне этой мудрой радости, имеющей своё глубокое значение и смысл. Такую радость можно сравнить с особо ощутимой положительной внутренней энергией, силой, возникающей, например, при помощи другим людям, осознанном созерцании красоты, творческом порыве, исследовательском вдохновении и т. п.

Согласно мысли Л. В. Шапошниковой, творчество человека является безграничным по своим потенциальным возможностям и силе, так как уподобляется творчеству Высшему. Это один из ярких аспектов проявления взаимоотношения Макро- и микрокосмоса. В этом плане человек-творец налагает на себя огромную ответственность за свои творения не только перед собой или человечеством, но и перед планетой и даже шире – Космосом в целом (в его многомерном понимании). «Мысль художника обладает огромной силой, – утверждала Людмила Васильевна, – ибо она преображается в материю мыслеобраза или на полотне, или в слове, или в музыке. Эта мысль творит не только в мире плотной материи, но и в Космосе, ибо между земным творцом и Космосом идёт интенсивный энергоинформационный обмен, в котором участвует творящая мысль, обладающая бόльшим энергетическим потенциалом, нежели мысли обычные» [42, с. 53]. Надо сказать, что некоторые идеи Л. В. Шапошниковой созвучны размышлениям американского философа и писателя эпохи романтизма Р. У. Эмерсона (1803–1882) о поэте, под которым он понимал каждого великого мастера искусства: «…Поэт обращает мироздание в волшебный фонарь и показывает нам все вещи в их точной соразмерности и последовательности. Обладая более глубоким постижением, он стоит ко всем вещам на шаг ближе, чем мы, и наблюдает их цветение и метаморфозы; он видит, что мысль обладает множеством форм, что в форме любого создания заключена сила, заставляющая его стремиться к более высокой форме…» [47, с. 313].

Говоря о подлинном искусстве, порождающем истинную красоту, и шире – об ответственности человека творящего, нельзя не затронуть тему безобразия (можно сказать – форма, абсолютно лишённая высшего образа). Здесь стоит отметить, что особой степенью безобразия отличается современное искусство постмодернизма, в котором отсутствуют любые нормы, правила, логика; вершиной же творчества считается абсурд, хаос, шокирующая алогичность. Присутствие ненормативной лексики в произведениях постмодерна как раз и связано с отсутствием норм, хаотизацией мира, примитивизацией языка и мышления. (Здесь заметим, что люди, которые защищают употребление такой лексики в своих видеороликах или текстах, считая это вполне естественным, лишь обнаруживают не только неразвитость своей внутренней культуры и, как следствие, – прогрессирующий процесс обеднения своего словарного запаса, но и абсолютное непонимание важного значения звуковых сочетаний, выраженных, например, в слове). Постмодерн ввёл в художественный мир самые разные низменные темы и сюжеты, при этом стараясь придать им некую эстетичность и наделяя их особой силой подражания. В результате потребитель такого продукта ощутимо замедляет своё положительное развитие во всех направлениях, ибо постоянно погружается в сферы грубого и низкого, с которыми входит в соответствующий энергообмен. Постепенно безобразие может полностью вытеснить прекрасное из внутреннего мира человека, и здесь важно понять очень негативный смысл такого замещения. Существующий же термин «эстетика постмодерна» крайне несостоятелен и безграмотен по самому смыслу, ибо там нет ни эстетики, ни чего бы то ни было подобного; его употребление может свидетельствовать лишь о полном непонимании той сферы, к которой прикасается оперирующий им. В целом же само наличие данного термина в пространстве эстетической мысли свидетельствует об укоренившихся в нём больших проблемах теоретического характера, и в этом плане осмысление глубокой сущности красоты по понятным причинам делается вообще неподъёмным занятием.

Обращаясь к теме безобразия, Л. В. Шапошникова со своей стороны подчёркивает его общую антиэволюционную направленность. Безобразие как антипод красоты отемняет сознание человека, давит на него, искажает и разрушает его сущность. «Красота мысли строит Мироздание, расширяет Космос, мысль безобразная разрушает его и тем самым расширяет изначальное пространство Хаоса» [42, с. 53]. Анализируя феномен безобразных, обезличенных «шедевров» ХХ века, несущих на себе отголоски техногенной цивилизации и полностью лишённых духа культуры, Людмила Васильевна отмечает, что они являются свидетельством того, что «в столетии, которое “мы оставляем за спиной”, техногенная цивилизация одолела Культуру, что материя подчинила себе дух людской, что Красота отступает под напором безобразия, что Хаос побеждает Космос... Антиискусство порождает античеловека, а античеловек создаёт, в свою очередь, антиискусство. <…> В этой энергетической ситуации, при которой нормальный мир превращается в инфернальное Зазеркалье, в человеке-творце искажаются важнейшие эволюционные тенденции» [42, с. 306–307]. Такие современные «творцы», авторы безобразных инсталляций, перформансов, уродливых, ничего не несущих в себе или отражающих лишь низменные инстинкты картин, не только искажают эволюционную суть искусства, они инверсируют её. Печальная судьба постигла и музыку. На смену великим композиторам прошлого, стараясь также затмить и талантливые творения настоящего времени, пришли те, кто создаёт «звуковые потоки хаоса», что, к сожалению, зачастую входит в моду наших дней. Л. В. Шапошникова отмечала, что такого рода звуки очень негативно воздействуют на внутренний мир человека. Заметим, что на протяжении последних примерно около сорока лет в определённых случаях почему-то музыкой называются некие, абсолютно к ней не относящиеся, сочетания примитивных, монотонно-грубых и в целом тяжёлых для нормального восприятия звуков. (Это же относится и к определённому типу песенного исполнительства, которое никак с пением не связано и которое кроме как просто издаванием неких звуков иначе назвать нельзя). В отличие от истинной, прекрасной музыки, которая способна пробуждать высокие чувства и в целом помочь духовному развитию человека, антимузыка (как и антипение) вызывает в индивиде те или иные разрушительные чувства и эмоции – безразличие и нежелание думать, агрессию и стремление к насилию, неприятие никого и ничего. В своей книге «Мистицизм звука» индийский музыкант и философ Хазрат Инайят Хан (1882–1927) описывает тонкое и мощное влияние, которое оказывает звук на физическое тело человека. Звук воспринимается человеком не только ушами, он затрагивает все пять органов его чувств. Более того, каждая пора человеческого тела слышит звук, который как бы пропитывает его организм и ускоряет или замедляет циркуляцию крови, возбуждает или успокаивает нервную систему, пробуждает страсти или умиротворяет. Х. И. Хан подчёркивал: «…Если бы мы понимали природу и характер звука и ритма, то музыка не использовалась бы только как развлечение, но стала бы источником исцеления и возвышения сознания» [35, с. 121].

В такой ситуации, когда сужается пространство подлинного искусства и истинной культуры, к сожалению, как писала Л. В. Шапошникова, «идёт опаснейший процесс уменьшения эволюционного поля Планеты» [42, с. 307]. Красота создаётся при взаимодействии человека с Высшим началом, в чём как раз и состоит эволюционная суть искусства. Если же такого не происходит, искусство теряет необходимую энергетику и в целом не может рассматриваться как явление эволюционное в самом высоком смысле. (См.: [42, с. 308]). По сути, безобразие обусловливает возникновение и развитие бездуховности, ведущей к постепенной утрате человеком тех приобретённых им за очень длительное время и в больших трудах внутренних качеств, которые обеспечивают его дальнейшее эволюционное совершенствование и благодаря которым он, собственно, и является человеком – представителем более высокой формы жизни на Земле и более того – микрокосмосом. Всё это ведёт человечество, а, следовательно, и саму планету, в бездну инволюции и хаоса. «Ушла не только сама Красота, но и способность человека к её осознанию. Отрицание значительной частью земных творцов эволюционной роли Высшего обострило и усугубило все эти противоречивые процессы. Инволюционный откат обусловил то состояние человечества, которое, развиваясь на протяжении всего двадцатого столетия, приняло в самом его конце небывало чудовищные формы и проявления во всех областях человеческой деятельности» [42, с. 308].

В противовес безобразию, разрушающему человеческое сознание, красота его созидает и главное – расширяет. (Интересно подмечено д-ром филол. наук А. А. Степановой, что, согласно И. Канту, ценность высокого искусства, «заключается в том, что оно позволяет человеку расширить границы своего сознания» [34, с. 7]). Это одна из важнейших функций красоты по отношению к человеку; а сам процесс расширения, или рост, сознания – одна из краеугольных проблем эволюции индивида и общества в целом. Только расширяя сознание возможно двигаться вперед по лестнице поступательного совершенствования. Л. В. Шапошникова утверждала, что именно восприятие и понимание красоты обусловливают рост сознания, его качественное изменение.

Здесь надо сделать небольшое пояснительное отступление и подчеркнуть, что сознание, согласно философии Живой Этики, относится к области сердца (в его тонком понимании), но никак не к мозговой деятельности и не к интеллектуальным накоплениям. Сердце же неотъемлемо от духа человека, его самоорганизующейся системы, то есть от его культуры. Соответственно, расширение сознания напрямую связано с развитием сердечных качеств, иными словами, с развитием, расширением поля внутренней культуры человека. Не случайно Е. И. Рерих отмечала, что «духовность прежде всего есть сознание» [21, с. 88]. И когда речь идёт об уровне сознания, то имеется ввиду состояние духовно-культурного развития человека на данный момент его эволюционного пути. Именно расширение сознания стоит в основе усвоения человеком эволюционно новых знаний, а также и самой ценности красоты. И наоборот – красота, несущая высокую энергетику духу человека, способствует усилению процесса самоорганизации этого духа, иными словами, – развитию его внутренней культуры; а учитывая вышеотмеченные тесные связи в системе «дух – сердце – сознание», важно отметить, что восприятие красоты (осуществляется в основном через сердце) способствует расширению сознания человека. Поэтому нам столь необходима красота.

Л. В. Шапошникова в своих работах обосновывает переломный характер прошедшего XX века, раскрывает суть нового этапа космической эволюции и, в частности, эволюции человечества, который остро предчувствовали многие мыслители и учёные Серебряного века. Одним из направлений этого нового этапа должно стать соответствующее преображение человека, в котором культура, красота, высокое творчество должны сыграть свою первостепенную роль. Ибо путь космической эволюции пролегает через культуру и красоту. Кроме того, красота является основанием нового мира, важнейшей чертой которого, отличающей его от прошлых эпох, станет сотрудничество (но никак не противостояние) – человека с человеком, стран и народов, и более того – Земли с Космосом; ведь и планета, и её человечество развиваются в сложном пространстве Космоса, пронизанном едиными, действующими на всех уровнях законами. Таким образом, в трудах Л. В. Шапошниковой красота приобретает глобальный, космический смысл, становясь одним из факторов эволюционного развития человека. Красота отождествляется с истиной, нравственностью, преображением (в аспекте понимания её как тонкой, мощной и творящей энергии) и восхождением человека к духовным высотам. Обращение к красоте как ведущему началу, осмысление её роли, места в нашей жизни, а также построение на этом личностного и общественного совершенствования является верным и надёжным путём продвижения в будущее. «На земле в XX веке пробил “Час Красоты” – той Красоты, которая спасёт, ибо в ней одной и заключалась возможность Преображения и Восхождения человека, – подчёркивает Л. В. Шапошникова в монографии «Тернистый путь Красоты», окончание написания которой отмечено ею датой 31 декабря 2000 года. – Воспользуется ли человечество таким путём – это уже другой вопрос. Отзовётся ли оно на “Час Красоты” или, не услышав его, будет продолжать блуждать в ночи, потеряв… единственный ориентир…» [42, с. 120]. Уже прошла первая четверть нового, XXI-го, века, но пока этот вопрос так и остаётся открытым. Между тем слова Людмилы Васильевны Шапошниковой о красоте звучат с какой-то особой настойчивостью, словно напутствие всем, кто в меру своих сил, старается трудиться во имя лучшего будущего: «Красота… – наша цель, наша победа, наши желания, и она же путь наш. Что бы мы ни сделали, мы должны стремиться к Красоте, что бы мы ни творили, что бы ни создавали, во всём должна существовать Красота» [42, с. 138].

Список литературы:

1. Беликов П. Ф. Святослав Рерих: Жизнь и творчество. – М.: Международный Центр Рерихов, 2004. – 328 с.
2. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. – М.: Правда, 1989. – 608 с.
3. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. – М.: Наука, 1991 – 271 с.
4. Вернадский В. И. Труды по философии естествознания. – М.: Наука, 2000. – 503 с.
5. Гадамер Х.-Г. Актуальность прекрасного / пер. с нем. – М.: Искусство, 1991. – 367 с.
6. Гэн Бяо. Конфуцианство в современной культуре Китая: дис. … канд. культурологии: 5.10.1. Теория и история культуры, искусства. – СПб., 2021. – 182 с.
7. Дерябин Н. И. Стратегические приоритеты развития кибернетической медицины в информационном обществе XXI века // Россия: тенденции и перспективы развития – 2017. –  № 12-1. – С. 823–829.
8. Живая Этика. Агни Йога (Знаки Агни Йоги). – М.: Международный Центр Рерихов, 2008. – 600 с.
9. Живая Этика. Беспредельность. Часть первая. – М.: Международный Центр Рерихов, 2009. – 472 с.
10. Живая Этика. Беспредельность. Часть вторая. – М.: Международный Центр Рерихов, 2010. – 328 с.
11. Живая Этика. Община. – М.: Международный Центр Рерихов, 1994. – 240 с.
12. Иванов А. В. Ключевые проблемы теории познания с позиций Живой Этики // Живая Этика и наука : материалы междунар. науч.-обществ. конф. 2007. – М.: Международный Центр Рерихов, 2008. – С. 353–373.
13. Кант И. Критика способности суждения / пер. Н. М. Соколова. – СПб.: Издание М. В. Попова, 1898. – 396 с.
14. Кожевников Н. Н. Система координат мира на основе предельных динамических равновесий [монография]. – Якутск: Издательский дом СВФУ, 2014. – 176 с.
15. Козубовский В. М. Общая психология: методология, сознание, деятельность. – Минск: Амалфея, 2003. – 224 с.
16. Лесков Л. В. Неизвестная Вселенная. – М.: Издательство ЛКИ, 2008. – 232 с.
17. Лесков Л. В. Пять шагов за горизонт. – М.: ЗАО «Издательство “Экономика”», 2003. – 262 с.
18. Логинова М. Ю. Л. В. Шапошникова о преобразующей силе Красоты: осмысление и актуальность проблемы // Материалы I и II междунар. чтений, посвящ. изуч. научного наследия Л. В. Шапошниковой. 2017, 2019. – М.: Международный Центр Рерихов, 2024. – С. 380–393.
19. Лосев А. Ф. История Античной эстетики : в 8 т. – Т. 1. Ранняя классика. – М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2000. – 624 с.
20. Открытие Индии. Философские и эстетические воззрения в Индии ХХ века / пер. с англ., бенг. и урду / ред. коллег.: Э. Комаров, В. Ламшуков, Л. Полонская. – М.: Художественная литература, 1987. – 611 с.
21. Рерих Е. И. Письма : в 9 т. Т. 2 (1934 г.). – М.: Международный Центр Рерихов, 2000. – 576 с.
22. Рерих Е. И. Письма : в 9 т. Т. 5 (1937 г.). – М.: Международный Центр Рерихов, 2003. – 384 с.
23. Рерих Е. И. Письма : в 9 т. Т. 9 (1951–1955 гг.). – М.: Международный Центр Рерихов, 2009. – 608 с.
24. Рерих Е. И. У порога Нового Мира / сост. Н. Г. Михайлова. – М.: Международный Центр Рерихов, 2000. – 464 с.
25. Рерих Н. К. Культура и цивилизация / сост.: С. А. Пономаренко. – М.: Международный Центр Рерихов, 1997. – 200 с.
26. Рерих С. Н. Искусство и Жизнь / пер. с англ. Т. В. Кожевниковой, И. И. Нейч. – М.: Международный Центр Рерихов, 2007. – 330 с.
27. Рерих С. Н. К беседе с художниками : сб. ст. / сост. И. В. Орловская, С. А. Пономаренко. – М.: Международный Центр Рерихов, 2006. – 112 с.
28. Соколов В. Г. Астрономические аспекты творчества Космического Магнита // Живая Этика и наука : сб. ст. Вып. II. – М.: Международный Центр Рерихов, 2013. – С. 274–306.
29. Соколов В. Г. Космизм в изобразительном искусстве: истоки, сущность и перспективы // Вестник культурологии. – 2021. – № 4 (99). – С. 114–147. – DOI: 10.31249/hoc/2021.04.07
30. Соколов В. Г. Культура и космическая эволюция человека. – М.: Международный Центр Рерихов, 2012. – 186 с.
31. Соколов В. Г. Теория Культуры Л. В. Шапошниковой и новое космическое  мышление // Шапошникова Л. В. Держава Рерихов : сб. статей : в 2 т. Т. 2. – М.: Международный Центр Рерихов, 2006. – С. 443–464.
32. Соколова Б. Ю. Космическое мышление в работах российского ученого Людмилы Васильевны Шапошниковой // Женский труд в России и в мире: история, традиции, особенности / сост. С. В. Мудрова, М. М. Рудковская, Н. М. Ершова. – М.: ФГБОУ ВО «РЭУ им. Г. В. Плеханова», 2024. – С. 533–544.
33. Соловьёв В. С. Философия искусства и литературная критика / сост. и вступ. ст. Р. Гальцевой, И. Роднянской. – М.: Искусство, 1991. – 701 с.
34. Степанова А. А. К вопросу о специфике эстетического сознания в эпоху романтизма // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Литературоведение, журналистика. – 2012. – № 4. – С. 5–14.
35. Хан Х. И. Мистицизм звука : сборник / пер. с англ. А. Михалкович. – М.: Сфера,1997. – 336 с.
36. Чижевский А. Л. Колыбель жизни и пульсы Вселенной [глава из книги «Земное эхо солнечных бурь»] // Русский космизм: Антология философской мысли / сост.: С. Г. Семёнова, А. Г. Гачева. – М.: Педагогика-Пресс, 1993. – С. 317–327.
37. Шакин С. А. Красота: этический и эстетический идеал в философии Ф. М. Достоевского // Вестник Вятского государственного университета. – 2013. – № 2–1. – С. 18–21.
38. Шапошникова Л. В. Веления Космоса. – М.: Международный Центр Рерихов, 1995. – 144 с.
39. Шапошникова Л. В. Великое путешествие : в 3 кн. Кн. 3. Вселенная Мастера. – М.: Международный Центр Рерихов, 2005. – 1088 с.
40. Шапошникова Л. В. Земное творчество космической эволюции. – М.: Международный Центр Рерихов, 2011. – 956 с.
41. Шапошникова Л. В. Космическое мышление и новая система познания // Вестник Владимирского государственного университета имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых. Социальные и гуманитарные науки. – 2016. – № 3. – С. 88–111.
42. Шапошникова Л. В. Тернистый путь Красоты. – М.: Международный Центр Рерихов, 2001. – 752 с.
43. Шапошникова Л. В. Философия космической реальности [вступ. ст.] // Живая Этика. Листы Сада Мории. Кн. 1. Зов. – М.: Международный Центр Рерихов, 2003. – С. 5–165.
44. Шапошникова Л. В. Чаша Грааля космической эволюции [предисл.] // Рерих Н. К. Культура и цивилизация. – М.: Международный Центр Рерихов, 1997. – С. 3–24.
45. Шеллинг Ф. В. Философия искусства / пер. П. С. Попова; под общ. ред. Μ. Ф. Овсянникова. – М.: Мысль, 1966. – 496 с.
46. Шишин М. Ю. Онтология искусства с позиции ноосферного учения // Труды Объединённого Научного Центра проблем космического мышления. Т. 1. – М.: Международный Центр Рерихов, 2007. – С. 318–362.
47. Эмерсон Р. У. Поэт / пер. с англ. А. М. Зверева // Эстетика американского романтизма. – М.: Искусство, 1977. – С. 302–327.
48. Einstein A. The World as I See It [Электронный ресурс]. – URL: https://nzdr.ru/data/media/biblio/kolxoz/P/PPop/Einstein%20A.%20The%20world%20as%20I%20see%20it(76s).pdf (дата обращения: 12.02.2026).

References:

1. Belikov, P. F. Svyatoslav Roerich: Zhiznʹ i tvorchestvo [Svyatoslav Roerich: Life and Creativity]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2004. 328 p. In Russ.
2. Berdyaev, N. A. Filosofiya svobody. Smysl tvorchestva [Philosophy of Freedom. The Sense of Creativity]. Moscow: Pravda, 1989. 608 p. In Russ.
3. Vernadsky, V. I. Nauchnaya myslʹ kak planetnoye yavlenie [Scientific Thought as a Planetary Phenomenon]. Moscow: Nauka, 1991. 271 p. In Russ.
4. Vernadsky, V. I. Trudy po filosofii estestvoznaniya [Works on the Philosophy of Natural Science]. Moscow: Nauka, 2000. 503 p. In Russ.
5. Gadamer, H.-G. Aktualnostʹ prekrasnogo [The Relevance of the Beautiful] / translated from German. Moscow: Iskusstvo, 1991. 367 p. In Russ.
6. Gan, Biao. Confucianism in Contemporary Chinese Culture: Dissertation ... for PhD in Cultural Studies: 5.10.1. Theory and History of Culture, Art. Saint Petersburg: 2021. 182 p. In Russ.
7. Deryabin, N. I. Strategicheskie prioritety razvitiya kiberneticheskoy meditsiny v informacionnom obshchestve XXI veka // Rossiya: tendentsii i perspektivy razvitiya – 2017. – No. 12-1. – pp. 823–829. In Russ.
8. Zhivaya Etika. Agni Yoga (Znaki Agni Yoga) [Living Ethics. Agni Yoga (Signs of Agni Yoga)]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2008. 600 p. In Russ.
9. Zhivaya Etika. Bespredelnostʹ. Chastʹ pervaya [Living Ethics. Boundlessness. Part One]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2009. 472 p. In Russ.
10. Zhivaya Etika. Bespredelnostʹ. Chastʹ vtora [Living Ethics. Boundlessness. Part Two]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2010. 328 p. In Russ.
11. Zhivaya Etika. Obshchina [Living Ethics. Community]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 1994. 240 p. In Russ.
12. Ivanov, A. V. Klyuchevye problemy teorii poznaniya s pozitsiyam Zhivoy Etyki [Key Problems of Theory of Knowing from the Perspectives of Living Ethics]. Zhivaya Etika i nauka: materialy mezhdunar. nauchn.-obshchestv. konferentsii 2007 [Living Ethics and Science: Materials of the International Scientific- versal Conference 2007]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2008. pp. 353–373. In Russ.
13. Kant, I. Kritika soversheny Sazhdeniya / translated by N. M. Sokolova [Critique of Judgment]. Saint Petersburg: Izdanie M. V. Popova, 1898. 396 p. In Russ.
14. Kozhevnikov, N. N. Sistema koordinatorov mira na osnove predelʹnykh dinamicheskikh ravnovesiy [Monograph]. Yakutsk: Izdatelʹskiy dom SVFU, 2014. 176 p. In Russ.
15. Kozubovskiy, V. M. Obshchaya psikhologiya: metodologiya, soznanie, deyatelʹnostʹ [General Psychology: Methodology, Consciousness, Activity]. Minsk: Amalfeya, 2003. 224 p. In Russ.
16. Leskov, L. V. Neizвестnaya Vselennaya [Unknown Universe]. Moscow: Izdatelstvo LKI, 2008. 232 p. In Russ.
17. Leskov, L. V. Pyat shagov za gorizont [Five Steps Beyond the Horizon]. Moscow: OOO Izdatelstvo “Ekonomika”, 2003. 262 p. In Russ.
18. Loginova M. Yu. L. V. Shaposhnikova o preobrazuyushchey sile Krasoty: osmyslenie i aktualnostʹ problemy [L. V. Shaposhnikova on the Transforming Power of Beauty: Comprehension and Relevance of the Problem] // Materials of I and II International Readings, devoted to the study of the scientific heritage of L. V. Shaposhnikova. 2017, 2019. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2024. pp. 380–393. In Russ.
19. Losʹev A. F. Istoriya Antichnoy estetiki: in 8 volumes. Vol. 1. Rannyaya klassika [History of Ancient Aesthetics: Part 1. Early Classics]. Moscow: AST; Kharkov: Foliо, 2000. 624 p. In Russ.
20. Otkrytie Indii. Filosofskie i esteticheskie vozzrezheniya v Indii XX veka [Opening of India. Philosophical and Aesthetic Views in India of the 20th Century] / translated from English, Bengali and Urdu / ed. colleg.: E. Komarov, V. Lampshukov, L. Polonskaya. Moscow: Kniga poisk, 1987. 611 p. In Russ.
21. Rerikh E. I. Pisma: v 9 t. v. 2 (1934 g.) [Letters: Volume 2 (1934)]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2000. 576 p. In Russ.
22. Rerikh E. I. Pisma: v 9 t. v. 5 (1937 g.) [Letters: Volume 5 (1937)]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2003. 384 p. In Russ.
23. Rerikh E. I. Pisma: v 9 t. v. 9 (1951–1955 gg.) [Letters: Volume 9 (1951–1955)]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2009. 608 p. In Russ.
24. Rerikh E. I. U poroga Novogo Mira / sost. N. G. Mikhaylova [On the Threshold of a New World]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2000. 464 p. In Russ.
25. Rerikh N. K. Kultura i tsivilizatsiya [Culture and Civilization] / sost. S. A. Ponomarenko. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 1997. 200 p. In Russ.
26. Rerikh S. N. Iskusstvo i Zhizn [Art and Life] / translated from English by T. V. Kozhevnikova, I. I. Neych. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2007. 330 p. In Russ.
27. Rerikh S. N. K besede s khudozhnikami [To a Talk with Artists]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2006. 112 p. In Russ.
28. Sokolov V. G. Astronomicheskie aspecty tvorchestva Kosmicheskogo Magnita [Astronomical Aspects of the Creativity of the Cosmic Magnet] // Zhivaya Etika i nauka: sbornik st. Vyp. II [Living Ethics and Science: Collection of Articles, Issue II]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2013. pp. 274–306. In Russ
29. Sokolov V. G. Kosmizm v izobrazitel'nom iskusstve: istoki, sushchnost' i perspektivy [Cosmism in Visual Art: Origins, Essence and Perspectives]. Vestnik kulturologii [Herald of Cultural Studies], 2021, No. 4 (99), pp. 114–147. DOI: 10.31249/hoc/2021.04.07. In Russ.
30. Sokolov V. G. Kultura i kosmicheskaya evolyutsiya cheloveka [Culture and Cosmic Evolution of Man]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2012. 186 p. In Russ.
31. Sokolov V. G. Teoriya Kul'tury L. V. Shaposhnikoy i novoe kosmicheskoye myshlenie [Theory of L. V. Shaposhnikova’s Culture and New Cosmic Thinking] // Shaposhnikova, L. V. Derzhava Roerikhov: sbornik statey: in 2 vol. Vol. 2. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2006. pp. 443–464. In Russ.
32. Sokolova, B. Yu. Kosmicheskoye myshlenie v rabotakh rossiyskogo uchenogo Liudmily Vasil'yevny Shapošnõnikoy [Cosmic Thinking in the Works of Russian Scholar Lyudmila Vasilevna Shapošnõnikova] // Zhenskiy trud v Rossii i v mire: istoriya, traditsii, osobennosti / sost. S. V. Mudrova, M. M. Rudkovskaya, N. M. Yershova. Moscow: FGBU VO "REU im. G. V. Plekhanova", 2024. pp. 533–544. In Russ.
33. Solov'yov, V. S. Filosofiya iskusstva i literaturnaya kritika [Philosophy of Art and Literary Criticism] / sost. i vstup. stat'yi R. Gal'tsevoy, I. Rodnyanskoy. Moscow: Iskusstvo, 1991. 701 p. In Russ.
34. Stepanova, A. A. K voprosu o spetsifike esteticheskogo soznaniya v epokhu romantizma [On the Specificity of Aesthetic Consciousness in Romanticism] // Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. L iteration LITERATUROVEDENIE, zhurnistika. 2012, No. 4, pp. 5–14. In Russ.
35. Khan, H. I. Mistitsizm zvuka [The Mysticism of Sound] : сборник [collection] / transl. from English by A. Mikhalkovich. Moscow: Sfera, 1997. 336 p. In Russ.
36. Chizhevsky, A. L. Kolybbel zhizni i pul'sy Vselennoy [The Cradle of Life and Pulses of the Universe] [chapter in book “Earthly Echoes of Solar Storms”] // Russkiy kosmizm: Antologiya filosofskoy mysli [Russian Cosmism: Anthology of Philosophical Thought] / sost. S. G. Semyonova, A. G. Gacheva. Moscow: Pedagogika-Press, 1993. pp. 317–327. In Russ.
37. Shakin, S. A. Krasota: eticheskiy i esteticheskiy ideal v philosophii F. M. Dostoyevskogo [Beauty: Ethical and Aesthetic Ideals in the Philosophy of F. M. Dostoevsky] // Vestnik Vyatskogo Gosudarstvennogo Universiteta, 2013, No. 2–1, pp. 18–21. In Russ.
38. Shapošnikova, L. V. Veleniya Kosmosa [Commands of the Cosmos]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 1995. 144 p. In Russ.
39. Shapošnikova, L. V. Velikoe putešestvie: v 3 kn. Kn. 3. Vselennaya Mastera [The Great Journey: in 3 Volumes. Book 3. The Universe of the Master]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2005. 1088 p. In Russ.
40. Shapošnikova, L. V. Zemnoe tvorCHestvo kosmicheskoy эволyutsii [Earthly Creativity of Cosmic Evolution]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2011. 956 p. In Russ.
41. Shapošnikova, L. V. Kosmicheskoye myshlenie i novaya sistema poznaniya [Cosmic Thinking and a New System of Knowledge] // Vestnik Vladimirskogo gosudarstvennogo universiteta im. Aleksandra Grigoryevicha i Nikolaya Grigoryevicha Stoletovykh. Sotsial'nye i gumanitarnye nauki [Herald of Vladimir State University], 2016, No. 3, pp. 88–111. In Russ.
42. Shapošnikova, L. V. Ternistyy put' Krasoty [The Thorny Path of Beauty]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2001. 752 p. In Russ.
43. Shapošnikova, L. V. Filosofiya kosmicheskoy realnosti [Philosophy of Cosmic Reality] [Vved. stat.] // Zhivaya Etika. Litsy Sada Moriya. Kn. 1. Zov. [Living Ethics. Leaves of the Garden of Moria. Book 1. Call]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2003. pp. 5–165. In Russ.
44. Shapošnikova, L. V. Chasha Gralya kosmicheskoy evolyutsii [The Grail Cup of Cosmic Evolution] [Predisl.] // Roerikh, N. K. Kulʹtura i tsivilizatsiya [Culture and Civilization]. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 1997. pp. 3–24. In Russ.
45. Shel'ling, F. V. Filosofiya iskusstva [Philosophy of Art] / transl. from Russian P. S. Popov; under general editorship M. F. Ovsyannikova. Moscow: Mysl, 1966. 496 p. In Russ.
46. Shishin, M. Yu. Ontologiya iskusstva s pozitsii nososfernogo ucheniya [Ontology of Art from the Noospheric Doctrine] // Trudy Ob'yedinennogo Nauchnoho Tsentра problem kosmicheskogo myshleniya. T. 1. Moscow: Mezhdunarodnyy Tsentr Roerikhov, 2007. pp. 318–362. In Russ.
47. Emerson, R. U. Poet [Poet] / translated from English A. M. Zvereva // Estetika amerikanskogo romantizma [Aesthetic of American Romanticism]. Moscow: Iskusstvo, 1977. pp. 302–327. In Russ.
48. Einstein, A. The World as I See It [Electronic resource]. URL: https://nzdr.ru/data/media/biblio/kolxoz/P/PPop/Einstein%20A.%20The%20world%20as%20I%20see%20it(76s).pdf (accessed: 12.02.2026). In Russ.