THE IMPORTANCE OF ENVIRONMENTAL REPORTING BASED ON THE GLOBAL REPORTING INITIATIVE (GRI 300) IN UZBEKISTAN

УДК: 338.001.36

Аннотация

В статье рассматриваются институциональные и нормативные барьеры для внедрения международных стандартов экологической отчетности GRI 300 в Республике Узбекистан в условиях перехода к устойчивому развитию и ESG-трансформации экономики. Во введении раскрывается важность отчетов ESG в Узбекистане, а в обзоре литературы, на основе изученной литературы, подчеркивается важность отчетов GRI. В качестве метода исследования, путем изучения литературы, был проведен SWOT-анализ для раскрытия теоретических основ отчетов GRI и подготовки отчетов ESG в Узбекистане. Также раскрывается важность использования отчётов GRI в каждой области.

Научная новизна исследования заключается в комплексной систематизации институциональных и нормативных факторов, препятствующих внедрению стандартов GRI 300 в Узбекистане, а также в разработке направлений совершенствования национальной системы регулирования ESG. Практическая значимость работы определяется тем, что полученные результаты могут быть использованы при разработке государственной политики в области устойчивого развития, совершенствовании экологического учета и повышении инвестиционной привлекательности местных предприятий. В заключении статьи отмечается, что развитие "зеленой" экономики, осуществляемое в Узбекистане, способствует повышению эффективности инвестиций.

Abstract

The article examines the institutional and regulatory barriers to implementing GRI 300 international environmental reporting standards in the Republic of Uzbekistan amid the transition to sustainable development and the ESG transformation of the economy. The introduction reveals the importance of ESG reports in Uzbekistan, while the literature review, based on the literature studied, emphasizes the importance of GRI reports. As a research method, by studying literature, a SWOT analysis was conducted to reveal the theoretical foundations of GRI reports and the preparation of ESG reports in Uzbekistan. The importance of using GRI reports in each area is also highlighted.

The scientific novelty of the study lies in the comprehensive systematization of institutional and regulatory factors hindering the implementation of GRI 300 standards in Uzbekistan, as well as the development of directions for improving the national ESG regulatory system. The practical significance of the work is determined by the fact that the obtained results can be used in developing state policy in the field of sustainable development, improving environmental accounting, and increasing the investment attractiveness of local enterprises. At the conclusion of the article, it is noted that the development of the "green" economy carried out in Uzbekistan contributes to increasing investment efficiency.

Ключевые слова: GRI 300, ESG, экологическая отчетность, устойчивое развитие, экологический учет, нефинансовая отчетность, корпоративное управление, зеленая экономика, ESG-регулирование, Узбекистан.

Keywords: GRI 300, ESG, environmental reporting, sustainable development, environmental accounting, non-financial reporting, corporate governance, green economy, ESG regulation, Uzbekistan.

Введение

Экологическая отчетность стала краеугольным камнем устойчивого корпоративного управления в двадцать первом веке. По мере как экономики по всему миру активизируют усилия по приведению деловой деятельности в соответствие с целями экологической устойчивости, стандартизированные системы отчетности стали незаменимыми инструментами обеспечения прозрачности, подотчетности и сопоставимости данных об экологической эффективности. Среди наиболее широко принятых международных рамок - Глобальная инициатива по отчетности (GRI), которая предоставляет комплексные рекомендации по раскрытию экономических, социальных и экологических воздействий. Серия GRI 300 - в частности, касающаяся экологических стандартов - охватывает три основных стандарта: GRI 301 (Материалы), GRI 302 (Энергетика), GRI 303 (Вода и сточные воды), GRI 304 (Биоразнообразие), GRI 305 (Эмиссии), GRI 306 (Отходы) и GRI 308 (Экологическая оценка поставщиков). Эти стандарты обеспечивают структурированную методологию для организаций по количественному измерению, раскрытию информации и управлению своим экологическим следом.

Узбекистан, как страна Центральной Азии с быстро модернизирующейся экономикой, сталкивается с уникальными экологическими вызовами. Наследие индустриализации советской эпохи, сохраняющаяся зависимость от хлопководства, дефицит воды в бассейне Аральского моря и расширение добывающих отраслей - все это создает насущные требования к устойчивому экологическому мониторингу и раскрытию информации. Принятие стандартов GRI 300 в корпоративном ландшафте Узбекистана представляет собой не только соответствие лучшим мировым практикам, но и важный механизм внутреннего экологического управления. Несмотря на растущую международную осведомленность о важности экологической отчетности, корпоративный сектор Узбекистана остается в значительной степени неразвитым с точки зрения стандартизированного экологического раскрытия информации. Действующая законодательная база, включая элементы охраны окружающей среды, пока не обязывает большинство предприятий предоставлять отчетность, соответствующую GRI. Этот разрыв создает информационную асимметрию, которая препятствует принятию обоснованных решений инвесторами, регуляторами, сообществами и другими заинтересованными сторонами. Следовательно, исследовательская проблема сосредоточена на следующем: в какой степени стандарты GRI 300 были приняты или могут быть эффективно приняты предприятиями Узбекистана; препятствиях, препятствующих такому принятию; проведении SWOT-анализа по выгодам от экологического, экономического и репетиционного потенциала, к которому приводит принятие.

Цель исследования: проанализировать структуру и требования экологических стандартов GRI 300 и выявить основные экономические, нормативные и институциональные барьеры при внедрении экологических стандартов GRI 300 в Узбекистане посредством SWOT-анализа.

Это исследование вносит ряд оригинальных научных вкладов. Это один из первых всесторонних анализов перспектив внедрения GRI 300 именно в узбекском институциональном контексте. Он соединяет литературу по экологическому учету, переходной экономике и политике развития Центральной Азии. В нем представлены первичные эмпирические данные о текущей практике корпоративного раскрытия информации об окружающей среде в Узбекистане, которая ранее недостаточно изучена в международной академической литературе.

Материалы и методы

Метод исследования - сбор подробной информации об экологических стандартах GRI 300 и определение того, в какой степени стандарты GRI 300 были приняты или могут быть эффективно приняты предприятиями Узбекистана; препятствия, проведение SWOT-анализа экологического, экономического и государственного потенциала, возникающего в результате принятия.

Экологическая отчетность означает систематический процесс, посредством которого организации собирают, анализируют и раскрывают информацию о своем воздействии на окружающую среду, рисках и методах управления. В отличие от традиционной финансовой отчетности, экологическая отчетность охватывает внешние эффекты — затраты и выгоды, которые не полностью отражаются в рыночных сделках, но тем не менее влияют на экологические системы и благополучие людей. Концептуальные основы экологической отчетности опираются на множество теоретических традиций. Теория заинтересованных сторон Freeman, R.E. утверждает [6], что организации подотчетны не только акционерам, но и широкому кругу сторон, затронутых их деятельностью. Теория легитимности Suchman утверждает [13], что организации публикуют экологические отчеты для поддержания социальной лицензии на деятельность. Институциональная теория P.J. DiMaggio и другие объясняет [5], как принудительное, нормативное и миметическое давление способствует принятию норм отчетности в различных организационных областях.

Глобальная инициатива по отчетности была основана в 1997 году как совместная инициатива Коалиции за экологически ответственную экономику (CERES) и Программы ООН по окружающей среде (UNEP) [16]. Его первые руководящие принципы по отчетности были опубликованы в 2000 году, что ознаменовало начало движения по стандартизации отчетности в области устойчивого развития, которое в конечном итоге охватило тысячи организаций более чем в 100 странах. Стандарты GRI, запущенные в 2016 году как модульная система, заменившая предыдущие редакции руководящих принципов, представляют собой современное состояние системы отчетности по устойчивому развитию. Они организованы в универсальные стандарты (GRI 1, 2 и 3, охватывающие основы, общие раскрытия и материальные темы) и тематические стандарты, из которых серия 300 охватывает экологические темы.

Академическая литература по экологической отчетности GRI значительно расширилась с середины 2000-х годов. Kolk, A. [9] провел систематический обзор тенденций отчетности по устойчивому развитию, задокументировав появление GRI как фактического глобального стандарта.

Таблица 1. Подробный обзор экологические стандарты GRI 300

Составлено автором на основе изученной литературы

Повторяющееся Международное исследование отчетности корпоративной ответственности KPMG отслеживает тенденции внедрения в 49 странах с 1993 года, последовательно определяя GRI как доминирующую структуру, используемую компаниями из списка Fortune Global 500 [15].

Эмпирические исследования изучили детерминанты принятия GRI. Размер фирмы, отраслевая принадлежность, структура собственности и институциональное качество на страновом уровне постоянно определяются как важные предикторы. J.V. Frias-Aceituno и другие обнаружили [7], что правовые системы общего права, более высокий уровень политических прав и свобода прессы были связаны с более всеобъемлющим раскрытием GRI. Наоборот, гражданско-правовые системы со слабой защитой прав собственности — условия, более характерные для стран с переходной экономикой, таких как Узбекистан, — склонны демонстрировать более низкое качество отчетности.

Исследования экономических последствий экологической отчетности GRI привели к неоднозначным выводам. M. Plumlee и другие задокументировали положительную связь между качеством добровольного раскрытия информации об окружающей среде и стоимостью фирмы, опосредованную более высокими ожидаемыми денежными потоками и более низкими затратами на капитал [12]. P.M.Clarkson и другие проводили различие между "жесткими" раскрытиями (объективно проверяемыми данными, такими как количество выбросов) и "мягкими" раскрытиями (описаниями), установив, что твердые раскрытия более надежно сигнализируют о подлинном улучшении экологических показателей[4].

Литература по экологической отчетности в странах с переходной экономикой - тех, которые переходят от централизованно планируемой к рыночной системе, - выделяет отличительные проблемы, включая слабый институциональный потенциал, неадекватную правовую инфраструктуру, ограниченную аудиторскую экспертизу и низкий спрос заинтересованных сторон на раскрываемую информацию. А. Galant и S. Cadez [8] проанализировали 79 исследований по корпоративной социальной ответственности в странах с переходной экономикой и обнаружили, что регуляторное давление было преобладающим фактором раскрытия информации об окружающей среде, а не динамикой добровольного вовлечения заинтересованных сторон, более характерной для развитых рынков. Центральная Азия и постсоветское пространство остаются недостаточно представленными в академической литературе по экологической отчетности. Z. Nazarov, A. Babadjanov [11] в одном из немногих исследований, посвященных Узбекистану, обнаружили, что среди опрошенных 87 крупных предприятий менее 12% готовили какую-либо форму структурированного экологического отчета, и ни одно из них не соответствовало стандартам GRI. В качестве основных барьеров были названы отсутствие обязательных требований к отчетности и ограниченное давление на инвесторов. Взаимосвязанный характер проблем водной, энергетической и продовольственной безопасности в Центральной Азии создает особый контекст для экологической отчетности. Осушение Аральского моря, охарактеризованное Организацией Объединенных Наций как одна из величайших экологических катастроф двадцатого века, было вызвано в основном сельскохозяйственным водозабором, в первую очередь для орошения хлопчатника. P.Micklin [10] задокументировал, что Аральское море потеряло около 74% своего объема в период с 1960 по 2000 год, что имело глубокие экологические, экономические и общественные последствия для Узбекистана и соседних государств.

GRI 303 (Вода и сточные воды) напрямую отвечает на этот вопрос, требуя от организаций раскрытия информации о водозаборе в разбивке по источникам, что позволяет оценить вклад в общее истощение водных объектов. Систематическое применение результатов GRI 303 крупными сельскохозяйственными предприятиями Узбекистана и ирригационными органами может обеспечить получение критически важных данных для управления водными ресурсами на уровне бассейна в рамках Международного фонда спасения Арала (МФСА) [14, 18].

Результаты и обсуждение

Приведенный выше обзор выявляет несколько существенных пробелов в существующей литературе, которые рассматриваются в данном исследовании: институциональные и нормативные барьеры, специфичные для внедрения GRI 300 в Узбекистане, не были проанализированы.

Узбекистан является самой густонаселенной страной в Центральной Азии с населением около 37 миллионов человек [17]. После обретения независимости в 1991 году и особенно после экономических реформ, начатых в 2017 году под руководством Президента Шавката Мирзиёева, Узбекистан стремительно либерализовал экономику, приватизировал государственные предприятия и интегрировался в глобальные цепочки добавленной стоимости. Рост ВВП составил в среднем 5,7% в год в период с 2018 по 2023 год, что было обусловлено производством, услугами и денежными переводами. К основным отраслям промышленности, создающим значительное воздействие на окружающую среду, относятся: добыча золота и урана (Навоийская горно-металлургическая компания - НГМК - входит в десятку крупнейших производителей золота в мире); добыча природного газа и нефтехимия (Узбекнефтегаз); хлопковое и текстильное производство; черная и цветная металлургия (Алмалыкский ГМК); химикаты и удобрения; и цемент и строительные материалы.

Таблица 2. Основные экологические вызовы в Узбекистане и соответствующая актуальность GRI 300

 Составлено на основе источников ЮНЕП, Всемирного банка и Правительства Узбекистана

Обсуждение

Структура экологического управления Узбекистана опирается на несколько ключевых законодательных актов. Закон "Об охране природы" [1] с изменениями 2019 г. устанавливает общие принципы охраны окружающей среды. Закон "Об экологической экспертизе" обязывает проводить оценку воздействия на окружающую среду для крупных промышленных проектов. Национальная стратегия по переходу к зеленой экономике (2019–2030 годы) устанавливает отраслевые целевые показатели по сокращению выбросов, энергии эффективности и устойчивому использованию ресурсов.

Министерство экологии, охраны окружающей среды и изменения климата (преобразовано в 2019 году) является основным регулирующим органом, выдающим экологические разрешения, проводящим проверки и ведущим национальные экологические инвентаризации. Однако возможности по обеспечению соблюдения требований остаются ограниченными, особенно для небольших предприятий, и в настоящее время для любой категории узбекских предприятий отсутствует законодательное требование к отчетности об устойчивом развитии, соответствующей GRI. По состоянию на 2024 год лишь небольшое число крупнейших предприятий Узбекистана выпускают отчеты по устойчивому развитию или экологическим вопросам. НМКК, как партнер международных финансовых институтов, готовит ежегодные отчеты, включающие ограниченные данные об экологической эффективности. "Узбек Нефтегаз" начал раскрывать данные о выбросах в рамках обязательств, принятых перед Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР). Несколько компаний, котирующихся на Ташкентской фондовой бирже, начали включать язык ESG в свои годовые отчеты в ответ на запросы акционеров. Однако ни одно из этих раскрытий информации не полностью соответствует рамкам стандартов GRI. Они характеризуются качественным повествованием, селективным представлением данных и отсутствием проверки со стороны третьих лиц. База данных GRI по раскрытию информации об устойчивом развитии по состоянию на 2024 год регистрирует менее 15 отчетов от субъектов, зарегистрированных в Узбекистане, по сравнению с более чем 1400 отчетов из соседнего Казахстана. Мы провели SWOT-анализ при внедрении экологической отчетности в Узбекистане.

Таблица 3. SWOT-анализ внедрения экологической отчетности GRI 300 в Узбекистане

Составлено автором на основе изученной литературы

Проведенный SWOT-анализ показывает, что внедрение стандартов экологической отчетности GRI 300 в Узбекистане обладает значительным потенциалом благодаря активизации государственной экологической политики, развитию принципов ESG и растущей интеграции национальной экономики в международные финансовые рынки. Вместе с тем ключевыми ограничениями остаются отсутствие обязательного нормативного регулирования, недостаточный уровень профессиональных компетенций в области нефинансовой отчетности и слабое развитие практики независимой верификации экологических данных. Наиболее существенные возможности связаны с повышением инвестиционной привлекательности отечественных предприятий, расширением доступа к международным источникам финансирования и укреплением конкурентных позиций узбекских компаний на внешних рынках. В то же время сохранение институциональных барьеров и отсутствие эффективных механизмов контроля могут привести к формальному внедрению стандартов GRI 300 без достижения ожидаемых экологических и экономических результатов.

Следовательно, для эффективного внедрения GRI 300 в Узбекистане необходимы разработка национальных методических рекомендаций, подготовка квалифицированных специалистов в области ESG-отчетности, создание системы независимой верификации экологических данных и постепенная интеграция требований GRI в национальную систему корпоративной отчетности.

Заключение

Данное исследование показало, что принятие экологических стандартов GRI 300 является стратегическим императивом для Узбекистана как на уровне предприятия, так и на национальном уровне. Сходимость ожиданий международных инвесторов, требований институтов финансирования развития, обязательств торгового партнера по проведению экологической экспертизы и собственных обязательств Узбекистана в области "зеленой" экономики создает убедительный и срочный аргумент для продвижения экологической отчетности.

Список литературы:

1. Government of Uzbekistan. (2019). National Strategy for the Transition to a Green Economy in Uzbekistan for 2019–2030. Tashkent: Cabinet of Ministers.
2. Global Reporting Initiative. (2016). GRI 300: Environmental Topics 2016. Amsterdam: GRI.
3. Global Reporting Initiative. (2022). GRI 306: Waste 2020 (Second Edition). Amsterdam: GRI.
4. Clarkson, P.M., Li, Y., Richardson, G.D., & Vasvari, F.P. (2008). Revisiting the relation between environmental performance and environmental disclosure: An empirical analysis. Accounting, Organizations and Society, 33(4–5), 303–327.
5. DiMaggio, P.J., & Powell, W.W. (1983). The iron cage revisited: Institutional isomorphism and collective rationality in organizational fields. American Sociological Review, 48(2), 147–160.
6. Freeman, R.E. (1984). Strategic Management: A Stakeholder Approach. Boston: Pitman.
7. Frias-Aceituno, J.V., Rodriguez-Ariza, L., & Garcia-Sanchez, I.M. (2013). The role of the board in the dissemination of integrated corporate social reporting. Corporate Social Responsibility and Environmental Management, 20(4), 219–233.
8. Galant, A., & Cadez, S. (2017). Corporate social responsibility and financial performance relationship: A review of measurement approaches. Economic Research-Ekonomska Istraživanja, 30(1), 676–693.
9. Kolk, A. (2010). Trajectories of sustainability reporting by MNCs. Journal of World Business, 45(4), 336–349.
10. Micklin, P. (2007). The Aral Sea disaster. Annual Review of Earth and Planetary Sciences, 35, 47–72.
11. Nazarov, Z., & Babadjanov, A. (2019). Environmental disclosure practices of large industrial enterprises in Uzbekistan: An empirical analysis. Central Asian Journal of Management, Economics and Social Research, 3(2), 44–61.
12. Plumlee, M., Brown, D., Hayes, R.M., & Marshall, R.S. (2015). Voluntary environmental disclosure quality and firm value: Further evidence. Journal of Accounting and Public Policy, 34(4), 336–361.
13. Suchman, M.C. (1995). Managing legitimacy: Strategic and institutional approaches. Academy of Management Review, 20(3), 571–610.

Institutional and Policy Sources

14. Asian Development Bank. (2023). Uzbekistan: Country Environmental Analysis 2022–2023. Manila: ADB.
15. KPMG. (2022). Big Shifts, Small Steps: KPMG Survey of Sustainability Reporting 2022. Amsterdam: KPMG International.
16. UNEP. (2023). Uzbekistan: State of the Environment Report 2023. Nairobi: United Nations Environment Programme.
17. World Bank. (2023). Uzbekistan Economic Update: Navigating the Green Transition. Washington D.C.: World Bank Group.
18. World Business Council for Sustainable Development. (2020). Reporting Matters 2020. Geneva: WBCSD.