BALANCE OF INTERESTS OF THE SECURITY CREDITOR AND THE CITIZEN DEBTOR IN BANKRUPTCY: A NEW MODEL OF LEGAL REGULATION

УДК 347.27

Аннотация

В статье исследуются современные тенденции развития правового регулирования банкротства граждан в Российской Федерации через призму обеспечения баланса интересов залогового кредитора и должника. Особое внимание уделяется новелле законодательства — статье 213.10-1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», закрепляющей возможность заключения отдельного мирового соглашения в отношении обязательства, обеспеченного ипотекой единственного жилого помещения. На основе анализа судебной практики, включая дело № А09-2606/2025, рассматривается переход от ликвидационной модели реализации предмета залога к реабилитационной модели, ориентированной на сохранение жилья должника при условии добросовестного исполнения обязательств. Выявлены ключевые проблемы правоприменения, в том числе отсутствие процессуальной регламентации переговоров между сторонами, неопределенность критериев «единственного жилья», а также риски злоупотребления правом со стороны кредиторов. Обосновывается необходимость дальнейшего совершенствования законодательства путем установления сроков заключения соглашения, закрепления исчерпывающего перечня документов и введения мер процессуальной ответственности за недобросовестное поведение участников. Сделан вывод о формировании новой модели правового регулирования, сочетающей частноправовые и публичные начала и направленной на достижение справедливого баланса интересов сторон.

Abstract

This article examines the evolution of legal regulation of individual bankruptcy in the Russian Federation, focusing on the balance of interests between secured creditors and debtors. Particular attention is given to Article 213.10-1 of the Federal Law “On Insolvency (Bankruptcy)”, which introduced the possibility of concluding a separate settlement agreement regarding obligations secured by a mortgage on the debtor’s only residential premises. Based on the analysis of judicial practice, including case No. A09-2606/2025, the study substantiates a shift from a liquidation model to a rehabilitation-oriented approach aimed at preserving housing for bona fide debtors. The paper identifies key enforcement issues, such as the lack of procedural regulation of negotiations, uncertainty in defining “sole residence”, and risks of procedural delays caused by creditors. The author proposes legislative improvements, including the introduction of procedural deadlines, establishment of a fixed list of required documents, and application of liability measures for bad faith behavior. It is concluded that a new model of legal regulation is emerging, combining private and public law elements and aimed at achieving a fair balance of interests.

Ключевые слова: банкротство граждан, залоговый кредитор, ипотека, единственное жилье, конкурсная масса, мировое соглашение, баланс интересов

Keywords: individual bankruptcy, secured creditor, mortgage, sole residence, bankruptcy estate, settlement agreement, balance of interests

Введение

В последние годы институт банкротства граждан в Российской Федерации претерпевает существенные изменения, отражающие общую тенденцию к усилению его социально-реабилитационной направленности. Если на первоначальном этапе развития законодательства о несостоятельности акцент делался преимущественно на удовлетворении требований кредиторов, то в настоящее время все более значимым становится обеспечение баланса интересов сторон, включая защиту базовых прав должника.

В данном контексте особую актуальность приобретает проблема соотношения прав залогового кредитора и интересов должника-гражданина, когда предметом залога выступает единственное жилое помещение. С одной стороны, залог традиционно обеспечивает кредитору приоритетное удовлетворение требований (ст. 334 Гражданского кодекса РФ, далее — ГК РФ). С другой стороны, лишение гражданина единственного жилья затрагивает конституционно значимые гарантии, включая право на жилище и достойные условия существования (абз. 2 ч. 1 ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ). Именно в этой точке пересечения частноправовых и публичных интересов формируется одна из наиболее сложных проблем современного банкротного права.

До недавнего времени правоприменительная практика исходила из формального подхода: наличие ипотеки автоматически влекло включение жилья в конкурсную массу и его реализацию, что не учитывало добросовестность должника и характер задолженности.Постепенно в судебной практике наметился отход от указанной модели. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении № 15-П от 26.04.2021 указал на необходимость соразмерного ограничения исполнительского иммунитета, подчеркнув, что его назначение — сохранение минимально достаточных жилищных условий, а не сохранение имущественного статуса должника любой ценой. [6] В свою очередь, Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 27.04.2023 № 305-ЭС22-9597 сформулировал подход, предполагающий учет фактических обстоятельств и недопустимость автоматического обращения взыскания на единственное жилое помещение при отсутствии просрочки по обеспеченному обязательству. [7 Таким образом, еще до законодательных изменений была сформирована доктринальная и практическая основа для пересмотра существующей модели.

В связи с этим целью исследования является анализ новой модели правового регулирования баланса интересов залогового кредитора и должника-гражданина.

Задачи исследования включают анализ законодательства, судебной практики и выработку предложений по его совершенствованию.

Материалы и методы

Методологическую основу исследования составили общенаучные методы (анализ, синтез, системный подход) и специальные юридические методы: формально-юридический (при анализе норм гражданского и банкротного законодательства), сравнительно-правовой (при сопоставлении ликвидационной и реабилитационной моделей).

Эмпирическую базу исследования сформировали: анализ судебной практики (на примере дела № А09-2606/2025 Арбитражного суда Брянской области, постановления Конституционного Суда РФ № 15-П от 26.04.2021 и определения Верховного Суда РФ № 305-ЭС22-9597 от 27.04.2023), а также опубликованные материалы дела о банкротстве гражданки Е.Л. Сарибекян.

Результаты и обсуждения

До внесения изменений в законодательство правоприменительная практика исходила из формального подхода: наличие ипотеки рассматривалось как достаточное основание для включения жилого помещения в конкурсную массу и его последующей реализации. Однако такой подход не учитывал конкретные обстоятельства дела, в том числе добросовестность поведения должника и характер возникшей задолженности. Постепенно в судебной практике наметился отход от указанной модели. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении № 15-П от 26.04.2021 указал на необходимость соразмерного ограничения исполнительского иммунитета. [6] Логическим продолжением указанных тенденций стало принятие Федерального закона от 08.08.2024 № 298-ФЗ, которым была введена статья 213.10-1 в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)». [4]

Содержательно новая модель характеризуется следующими элементами:

1. Мировое соглашение. Оно не требует согласия иных кредиторов, что существенно упрощает его заключение.

2. Сохранение ипотеки. Обеспечительное обязательство не прекращается, что гарантирует кредитору сохранение его прав.

3. Исключение жилья из конкурсной массы. Принудительная реализация не производится.

4. Продолжение исполнения вне процедуры банкротства. Отношения сторон переходят в режим обычного гражданско-правового взаимодействия.

5. Судебный контроль. Суд проверяет, не нарушает ли соглашение права кредиторов первой и второй очереди. [5]

Указанные элементы свидетельствуют о формировании принципиально новой модели правового регулирования, ориентированной не на формальное удовлетворение требований кредитора, а на достижение баланса интересов сторон. В отличие от ранее действовавшего подхода, новая модель предполагает учет фактического поведения должника и экономической целесообразности сохранения обязательства.

Показательным примером, иллюстрирующим как потенциал, так и проблемы новой модели, является дело о банкротстве гражданки Е.Л. Сарибекян (№ А09-2606/2025). [8] Должница имела в собственности квартиру, обремененную ипотекой ПАО «Сбербанк». Просрочек по ипотечному кредиту не имелось; банкротство было инициировано вследствие накопления иной кредиторской задолженности. Когда должница предложила заключить отдельное мировое соглашение, банк занял выжидательную позицию, запросив объемный пакет документов. Арбитражный суд выступил координатором переговорного процесса, и в результате мировое соглашение было утверждено.

Примечательно, что в рассматриваемом деле суд занял активную позицию по содействию сторонам. Это свидетельствует о формировании новой модели судебного контроля, в рамках которой суд не только проверяет законность соглашения, но и способствует его достижению.

Таким образом, законодатель создал гибкий механизм, направленный на достижение баланса между защитой прав залогового кредитора и социальной значимостью сохранения жилья.

Данный пример иллюстрирует две ключевые закономерности. С одной стороны, новая модель позволяет сохранить жилье при добросовестном поведении должника. С другой стороны, отсутствие законодательно закрепленных сроков и перечня документов позволяет кредитору формально участвовать в переговорах, затягивая их без негативных последствий для себя.

Анализ практики позволяет выявить следующие системные проблемы:

1. Закон не определяет критерии «единственного пригодного для проживания» жилья, что создает правовую неопределенность.

2. Статья 213.10-1 не устанавливает сроков для представления проекта соглашения и перечня обязательных документов, что позволяет кредитору затягивать переговоры.

3. Отсутствие мер ответственности за необоснованное затягивание переговоров снижает эффективность механизма.

4. Сохранение обязательства требует длительного администрирования и сопряжено с риском неполучения полного исполнения, что создает у кредиторов стимулы к уклонению от заключения мировых соглашений.

Выявленные проблемы носят системный характер и обусловлены опережающим развитием правоприменительной практики по сравнению с нормативным регулированием. Отсутствие четких процессуальных механизмов снижает эффективность новой модели и создает риски ее формализации, при которой заявленная реабилитационная направленность не достигается.

В связи с этим представляется необходимым совершенствование действующего правового регулирования.

Предложения по совершенствованию правового регулирования:

1. Установить в законе максимальную площадь жилого помещения (возможный вариант, не более двукратной учетной нормы), при превышении которой иммунитет не действует.

2. Дополнить статью 213.10-1 Закона о банкротстве: а) сроком для представления проекта мирового соглашения (не более 30 дней); б) исчерпывающим перечнем документов; в) пресекательным сроком для согласования (не более 60 дней), после которого суд вправе утвердить соглашение на условиях должника при явной необоснованности возражений кредитора.

3. За необоснованное затягивание переговоров применять судебный штраф (ст. 119 АПК РФ).

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, введение статьи 213.10-1 Закона о банкротстве свидетельствует о формировании новой модели правового регулирования отношений между должником-гражданином и залоговым кредитором. Новая модель знаменует переход от ликвидационной логики (принудительная реализация предмета залога) к реабилитационной (сохранение обязательства и реструктуризация долга).

Во-вторых, анализ судебной практики, в частности дела № А09-2606/2025, показывает, что новая модель сталкивается с существенными проблемами: отсутствием процессуальной регламентации переговоров, неопределенностью критериев «единственного жилья» и риском затягивания процедуры со стороны кредиторов.

В-третьих, эффективное функционирование новой модели требует дальнейшей детализации правового регулирования. Предложенные изменения — закрепление критериев единственного жилья, установление сроков для заключения мирового соглашения, введение мер ответственности за недобросовестное поведение и создание экономических стимулов для кредиторов — позволят повысить предсказуемость правоприменения и обеспечить реальный баланс интересов сторон.

Таким образом, современное регулирование банкротства граждан характеризуется трансформацией роли залога: от инструмента безусловного приоритета кредитора к элементу более сложной правовой конструкции, в рамках которой защита его прав зависит от совокупности материальных и процессуальных факторов, а также эффективности судебного контроля.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 46. – Ст. 4532.
3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 30. – Ст. 3012.
4. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 43. – Ст. 4190.
5. Федеральный закон от 08.08.2024 № 298-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)"» // Собрание законодательства РФ. – 2024. – № 33. – Ст. 5012.
6. Постановление Конституционного Суда РФ от 26.04.2021 № 15-П // Российская газета. – 2021. – № 95.
7. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.04.2023 № 305-ЭС22-9597 по делу № А41-73644/2020. – СПС «КонсультантПлюс».
8. Определение Арбитражного суда Брянской области от 25.09.2025 по делу № А09-2606/2025. – URL: https://kad.arbitr.ru (дата обращения: 10.05.2026).
9. Белоусов А.Л. Институт банкротства в Российской Федерации: становление и пути развития правового обеспечения // Russian Journal of Economics and Law. – 2024. – Т. 18, № 4. – С. 993–1006 – DOI: 10.21202/2782-2923.2024.4.993-1006.
10.  Курдюков Е.В. Проблемные аспекты установления старшинства залогов в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) // Право и экономика. – 2024. – № 4. – С. 30–38.

References:

1. Grazhdanskiy kodeks Rossiyskoy Federatsii (chast’ pervaya) ot 30.11.1994 No. 51-FZ [Civil Code of the Russian Federation (Part One) of 30.11.1994 No. 51-FZ]. (In Russ.).
2. Grazhdanskiy protsessualnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 14.11.2002 No. 138-FZ [Civil Procedure Code of the Russian Federation of 14.11.2002 No. 138-FZ]. (In Russ.).
3. Arbitrazhnyy protsessualnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 24.07.2002 No. 95-FZ [Arbitration Procedure Code of the Russian Federation of 24.07.2002 No. 95-FZ]. (In Russ.).
4. Federalnyy zakon ot 26.10.2002 No. 127-FZ “O nesostoyatelnosti (bankrotstve)” [Federal Law of 26.10.2002 No. 127-FZ “On Insolvency (Bankruptcy)”]. (In Russ.).
5. Federalnyy zakon ot 08.08.2024 No. 298-FZ “O vnesenii izmeneniy v Federalnyy zakon ‘O nesostoyatelnosti (bankrotstve)’” [Federal Law of 08.08.2024 No. 298-FZ “On Amendments to the Federal Law ‘On Insolvency (Bankruptcy)’”]. (In Russ.).
6. Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 26.04.2021 No. 15-P [Resolution of the Constitutional Court of the Russian Federation of 26.04.2021 No. 15-P]. (In Russ.).
7. Opredelenie Sudebnoy kollegii po ekonomicheskim sporam Verkhovnogo Suda RF ot 27.04.2023 No. 305-ES22-9597 po delu No. A41-73644/2020 [Ruling of the Judicial Collegium for Economic Disputes of the Supreme Court of the Russian Federation of 27.04.2023 No. 305-ES22-9597 in case No. A41-73644/2020]. (In Russ.).
8. Opredelenie Arbitrazhnogo suda Bryanskoy oblasti ot 25.09.2025 po delu No. A09-2606/2025 [Ruling of the Arbitration Court of the Bryansk Region of 25.09.2025 in case No. A09-2606/2025]. Available at: https://kad.arbitr.ru (In Russ.).
9. Belousov A.L. Institut bankrotstva v Rossiyskoy Federatsii: stanovlenie i puti razvitiya pravovogo obespecheniya [The Institute of Bankruptcy in the Russian Federation: Formation and Ways of Development of Legal Support]. Russian Journal of Economics and Law, 2024, vol. 18, no. 4, pp. 993–1006. (In Russ.).
10.  Kurdyukov E.V. [Problemye aspekty ustanovleniya starshinstva zalogov v ramkakh dela o nesostoyatelnosti (bankrotstve)] [Problematic Aspects of Establishing Pledge Seniority in Bankruptcy Cases]. Pravo i ekonomika, 2024, no. 4, pp. 30–38. (In Russ.).